У всех найдётся несколько людей,
С кем разговоры мерятся часами,
С кем можно скрасить серость будних дней,
Но есть один, который самый-самый:
Он сердце своё носит в рюкзаке,
И греет, когда веет холодами,
В душе его укромном уголке
Стоит мой стул, пустующий годами.
То место никому не отдадут,
Пусть даже долгим будет расставанье -
Ладонью пыль насевшую смахнут,
На спинку шарф повесив в ожиданьи…
Какая ценность - знать, что как обет,
Той дружбы срок поистине бессрочен!
Спасибо, друг, за то, что столько лет
Ты ждёшь звонок мой даже среди ночи…
Что мне твоё плечо не даст вовек
Отдаться в плен сомненьям и ошибкам…
Как ни один мне близкий человек
Ты знаешь цену всем моим улыбкам.
Часто нас терзает смута
Подозрительных сомнений,
Что судьба дает кому-то
Список правильных решений.
Кто казался нам авторитетом,
Покинул уже эту планету.
То, что мы называли важным,
Пылится где-то в сознании нашем.
Былые проблемы, смешны до коликов,
И давние мелочи, теперь огромные.
Друзья те что были, давно покинули
Хотя мы за них жизнь готовы были отдать, что б они не сгинули.
Девчёнки былые уже бабахи,
Себя растеряли в бытовом размахе.
Жизнь по местам быстро всё расставляет,
Хотя мы думали, что времени у нас хватает.
А нас уже в природе не существует,
И жизнь проживают новые люди.
Рисует Март картину любви,
- на белых покрывалах снега.
Намедни прилетели грачи,
- скитальцы бескрайнего неба.
Луч Солнца блик нет серебром
- в ветвях леса и на полянах.
Снега стают серым ковром,
- туман рассеяв на ветрах.
Пойдут льдины звонко бурля,
- зальёт дол и луговины.
Водой реки отшумят,
- от Зимы проснутся овины.
Пернатых стаи защебечут,
- облепив голые дерева.
Хрипло каркнет грач «разведчик»,
- привет хозяйка Весна!
За серпантином серпантин,
и глубже реки, вина слаще!
До покорения вершин
один шажок -прямой, изящный!
Шагаю, весело смеясь,
покуда от весны шалею…
А между нами - страсть и связь,
я оборвать ее не смею.
Все хорошо: текут ручьи,
по венам кровь бежит, жар в теле,
а ты о будущем-молчи,
мы здесь еще не все успели.
Ольга Тиманова «Птица в небе»
Смахну в ладонь я крошки со стола,
Отдам коню, сняв на ночь удила.
В солому кинусь навзничь под Луной,
Как жаль что ты, по жизни не сомной.
Не знаю я красивых слов любви,
Но только снятся мне глаза твои.
В мотивах песен слышу твою грусть,
Слова про нас, все знаю наизусть.
Березу стройну буд-то бы тебя,
Я обниму, она листвой меня.
Свила гнездо печаль в груди моей,
Тебя увидеть я хочу скорей.
В оглобли, в упряжь ленты заплету,
Поеду сватать девку красоту.
С тобой на тройке будем мы лететь -
И песню счастья оба громко петь !
И нет никого, как только действительно грустно.
Правдивы глаза, а губы о счастье солгут…
Слова подобрать - наверное, тоже искусство,
А я не могу… Старалась, но я не могу.
И времени нет откладывать эти минуты.
Возможно, потом, ответить не будет кому…
И если судьба мне чертит такие маршруты,
Спрошу не «За что?», а рискну осознать «почему»…
Опасны слова, тональность, и метод подбора,
Ведь шрамы от них смертельны и так глубоки.
Сутулясь, душа задёрнула тёмные шторы,
Смахнула слезу, слегла под вуалью тоски…
Так много обид, что станут ничтожными точно
В непраздничный день, когда призовут небеса.
Спешите сказать: «Прости», «Я люблю тебя» срочно…
Успейте взглянуть в любимые сердцу глаза…
Спешим наказать, поставить на место кого-то,
Хотя у самих греховных немало долгов…
Но скажет потом с непраздничной лентою фото,
Что нет никого, теперь уже нет никого.
По следам одиноких мыслей
Пробежит ветерок забвенья
Дата смерти - всего лишь числа
На надгробии в воскресенье
Не хочу, не могу, не верю
Неужели ничто за гранью
И она не открылась дверью
В лучший мир твоему сознанью
Не берусь осуждать, что было
Ведь судьба всё за нас решала
Боль утраты давно остыла
Десять лет, как тебя не стало
За окном догорает вечер
Сколько будет их, я не знаю
Перед тем, как наступит встреча
Я надеюсь, с тобой у рая…
Украина, г. Николаев, 14 марта 2018 г.
Нас истощил январский смог,
и терпкий запах непогоды,
жестокий и больной урок
преподнесла Судьба. А всходы
души уже бегут к нему,
рассвету, что зовет в дорогу.
Гори в полуденном аду!
а рождаюсь понемногу.
В руках, которые ждала,
в губах чувствительных и робких,
(я без него не умерла,
расселся я в тумане облик).
Не позову и не приду.
Все сроки истекли. Когда-то…
в моем Нечаянном саду
красиво, призрачно, богато.
Там он и я. И два крыла,
два стула, стол, две чашки с чаем,
Плывут, как птицы, вечера,
что любим, то и получаем.
Ольга Тиманова «Двое»
Я старомодна… Мне нравятся платья до пяток,
Честь и застенчивость, и медицина без взяток…
Добрые песни, подарки своими руками…
Чувства навек и, конечно, венчание в храме…
Я старомодна, и роль бизнес-вумен мне чужда…
Я выбираю не выгоду… Верную дружбу.
Я не умею судить по объёму валюты…
Небу всегда благодарна за дни и минуты.
Я старомодна, читаю молитвы ночами…
В них я здоровья прошу всем детишкам и маме.
Я не хожу в рестораны и клубы крутые…
Я наблюдаю, как светятся звёзды ночные…
Я старомодна, мне нравятся в поле ромашки…
Верю в любовь, от которой по телу мурашки.
Знаю, что сильный мужчина - не «лживое мачо»…
Слёзы в глазах от эмоций стыдливо не прячу…
Я старомодна… Во мне не найти силикона…
Верить, любить и прощать - выше новых законов…
Мода диктует… Но я от диктовок свободна.
Я безнадёжно счастливая… Я старомодна…
Языческая сказка.
Я когда-то русалкой была.
В темной речке жила,
под обрывом, -
и качалась на ветках ивы,
и венки из кувшинок плела.
Лунным светом там соловьи
по ночам полоскали горло -
замолкая, когда навьи
опускались на берег гордо.
Окруженные мертвым страхом,
темнотой, тоской и бедой,
напивались они во мраке
леденевшей в тот миг водой.
И ходили на этот берег
в час, когда остывал закат,
в одиночку люди
и звери.
Отчего пастух молодой
над вечерней грустит водой?
… Подплывала я в лунных бликах,
расплетая косы свои, -
в миг, когда до стонов и всхлипов
доходили все соловьи.
Я играла текучим телом,
я свивалась в кольцо тоски -
я, смеясь, на него глядела,
и душа его холодела,
и бежать от меня хотела,
но глаза мои - так близки!
Пахли руки мои кувшинками,
косы - таволгой и рекой…
Сам не помня, какими тропинками,
он потом уходил домой.
Все стихало.
Я отдыхала
на пологой песчаной круче,
и служили мне опахалом
крылья сов и мышей летучих.
Знала я: он придет опять.
Мне бы этого да не знать!
Все мужчины
во все века
ускользающее ловили
и - с ума сходили - любили
то, что не удержать в руках.
Неизведанное, чужое,
то, что там,
за своей межою,
недоступное, непонятное,
смоляное, полынно-мятное,
с колдовским огоньком ночей!
Для бедняги в бреду речей
будет день - нестерпимо длинным.
Свет тихонько сойдется
клином
в лунный блик
на моем плече.
От привычных утех под стогом
он пойдет в глубину лесов.
Но не только любовный зов
пролагает ему дорогу.
Он из тех,
в ком бродило смутно -
что
средь пыли и лебеды
быть должна
хоть одна минута
дива, праздника
и беды.
Что-то, что-то должно случиться -
приоткрыться, переместиться,
незнакомо обжечь ладонь!
А иначе - зачем же сердце?
А иначе - зачем же птицы?
И тревожных ночей зарницы?
И, в особенности, огонь?..
Нужно,
нужно
хоть раз пройтись
по такому излому жизни,
чтобы сок животворный
брызнул
и зарянка взлетела ввысь!
Корни дуба тоска пространства
может вывернуть.
Не с того ль
вечно - ереси,
самозванство,
песни, пьянство и колдовство?..
Я любила таких людей.
Часто их ко мне заносило.
Чистой силе
с нечистой силой
выпадает один удел…
Ах, да впрочем - мое ли дело
видеть что-либо,
кроме тела?
Говорили не раз уже
мне:
«Не лезь не в свое болото!
Вертихвостка, девчонка, что ты
можешь знать о людской душе?»
Ну да ладно, я не о том.
Мой пастух приходил под вечер,
слушал песни мои и речи,
позабыв обо всем.
Потом -
он искал мои губы жадно
и не видел в тени ветвей,
как в ответ трепетали жабры
под девичьей грудью моей.
Лунный свет и речная влага
наполняли слова его,
и - не знаю я, отчего -
мне хотелось порой заплакать.
Кто бы этот порыв постиг!
В непонятной и светлой муке,
тоже все позабыв на миг,
я ему целовала руки…
Но - навьи за рекой кричали,
возвещая прощанья час,
и на дне я его печально
целовала в последний раз.
У любви глаза велики,
да к тому же мечта их застит.
Влюблены, пока далеки.
Ближе - жабры да плавники.
Не атласно на ощупь счастье…
Стихнет страсти ночной напев,
пламя чистое станет гарью.
И однажды он,
разглядев,
назовет меня
мерзкой тварью…
Нет! -
уж лучше усни навек,
мой любимый,
в меня влюбленный -
восхищенный и удивленный,
бедный, слабый мой
человек.
Лучшей смерти тебе едва ль
отыскать среди жизни этой -
в песнях-стонах давно воспетой
той, что еле сама одета, -
от леченья храня и света,
все лелеет свою печаль.
Лучшей смерти ты не найдешь,
не найдя себе жизни лучшей.
Слабый разум сгустился тучей, -
но далек еще
гром гремучий,
свет летучий
и чистый дождь!..
Потому и вода в кувшине
по ночам на моем столе.
Потому и в дожди большие
не люблю я сидеть в тепле.
Оттого и хожу гулять я
вечерами к реке одна.
Оттого и в своих объятьях
ты не можешь согреть меня…
Мы упорно гуляем годами
По заброшенным памятью улицам.
Мы так часто живём городами,
От которых внутри не щурится.
Мы столь многим обязаны тем,
Кого видим только по праздникам.
Среди сотен серьёзных проблем.
Мы болеем забытыми сказками.
Мы упрямо живём на вырост.
Мы упорно любим авансом.
Маскируем лучами сырость
И так редко пускаемся в танцы.
За кромешным потоком надежды
Мы забыли увидеть главное.
Мы такие же точно, как прежде.
Только раны все чаще - рваные.
Среди ложных чужих опасений
Мы себя закаляем терпением,
Растеряв полутон осенний,
Загубив в ярких вспышках зрение.
Я устала смертельно. Муторно
Ежедневно себя обкрадывать.
Счастье лишь под залог. Посуточно.
Все тепло под холодными взглядами.
Я хочу оборвать. Сейчас же.
Всю цепочку оставшихся болью.
Среди нас лишь десяток отважных.
Остальные - завязаны кровью.
Мне все кажется, жизни там больше,
Где для счастья - повод не веский.
Я хотела бы жить попроще,
Чтобы в сумке - лишь лёгкие пьесы.
Я хочу пожить прямо сегодня,
Прямо здесь. И в себя поверив.
Завтра будет пусть все, что угодно.
Пусть буйки охраняют берег.
А меня пусть хранит мое море.
То, с которым на сердце - иначе.
Я, признаться, во всех разговорах.
Лишь молчание беру на удачу.
От ран сердечных не спасает йод -
Царапины внутри, а не на коже.
Одна даёт, другая не даёт,
И в прочем - абсолютно не похожи.
.
Как сочное жаркое и бульон -
Ту жаришь, эта мучает диетой.
В одну влюблён, в другую не влюблён,
И трудно выбрать между той и этой.
.
В которую влюблён, она - огонь,
Наркотик, с дуру пущенный по вене,
Она своей точенною ногой
Растопчет даже без прикосновений.
.
Вторая первой уступает всем -
Не может улыбнуться так же мило,
Но согласилась на БДСМ
И все сама для этого купила.
.
Для первой - сумки, розы и духи
Без обязательств - это главный принцип,
Ты должен смирно ждать ее руки
На случай, если не прискачут принцы.
.
Вторая говорит, что ей близка
Свободная любовь - ну врёт, короче,
И вводит свои женские воиска,
В твою квартиру под покровом ночи:
.
То трусики забудет, то пальто,
Кастрюльку, сковородку, что-то к чаю…
Весь день ты честно думаешь о той,
А ночью память словно отключают.
.
Ты даже раздобрел за эти дни -
Тебе идёт. Насытишься и стонешь:
«Ах, можно было б их соединить -
БДСМ и сладкую истому».
.
Предчувствешь, что ты идешь ко дну,
Захлебываясь, молишь о расплате…
.
Наступит день, ты выберешь одну -
.
И ошибёшься, при любом раскладе.
.
у меня недостаток нежности
твоей ласки и твоей бережности.
на часах 3−38.
ты рядом. весна. снег.
очень.
и луна на своей колеснице.
и по телу твои ресницы.
и я рассыпаюсь на части.
от действий твоих…
на счастье
Вот и кончился праздник:
Вянут в вазах цветы,
И в знакомых улыбках
Нет уж той теплоты -
Что вчера, словно солнце,
Согревали меня…
И казалось на свете
Нет теплее огня!
Только жизнь скоротечна
И праздник - лишь миг.
Как широкий проспект
Вдруг заводит в тупик, -
Так совсем незаметно
Попадаем мы в плен,
Нам уютных когда-то,
Опостылевших стен…
Опускаются руки,
Молчит телефон…
И так хочется всё
Позабыть - словно сон.