Если вас нежданно вдруг толкнули в спину,
Предали и в сердце подложили 'мину'
Главное- не падать. На ногах держитесь
И к своим проблемам просто присмотритесь…
Нет назад дороги! Если жизнь толкнула,
Это значит, просто внятно намекнула,
Что нельзя сдаваться и стоять на месте.
Вы вперёд идите, напевая песни…
Если в час тяжёлый вдруг друзья сбежали,
Значит. эти люди просто блефовали…
И не стоит плакать над такой потерей.
Друг в беде и в счастье не захлопнет двери…
Нам судьба всё время делает подсказки,
Оголяет души и срывает маски…
Глупые ошибки-результаты стресса.
Каждая лягушка хочет стать принцессой…
Только и принцесса может стать лягушкой,
Если принц заветный убежит с подружкой…
На чужом несчастье не возводят замки.
Хищными бывают и самки и самки…
Если над семьёю вдруг нависли тучи,
То настало время-ближе стать и лучше.
Горе не сломает, ветер не разрушит
То, что создавали родственные души…
Напишите мелом утром рано-рано
На асфальте строчкуЯ счастливой стану…
Ангел наши мысли пишет на листочек…
Так что избегайте негативных строчек…
Бреду по улице пустынной
Полночный свет забытых фонарей
Чего забыл я в этом мире бренном?
Чего искал я в родине своей?
Тупая боль на сердце. Словно рана
Кровоточит она, по прежнему болит
Встречаем утро, спать ложимся рано
Ну и зачем обыденно так жить?
А помнишь, когда было нам 16?
Гуляли мы вдоль берега реки
Тебя тогда обнять стеснялся…
Ой, юность, юность… Где-то там… Вдали…
А 18 было, помнишь?
Тогда на море были мы с тобой
Ты помнишь эти звёзы? Боже!
С тех пор не видел красоты такой.
А помнишь, как дворняга увязалась
За нами следом? Помнишь, те глаза?
В них слёзы благодарности стояли
Нет преданней собаки существа
Порой и люди, словно те собаки
Их бьют, а те лишь полны слёз
Прижаться ближе всё стремятся…
Бьют, значит любят… Во… Мотив каков!
Да, жизнь. Она, как зебра
Но больше тёмный в ней окрас
А как иначе?! Или ты забыла
что мы не роботы, нет кнопочки у нас.
Не можем выключить мы боль от расставанья
Не можем по свистку любить
И всеже жизнь прекрасна, как сиянье
В полуночной тиши ночной звезды
О Боже, что я всё о грустном?
Как говорят? Всё к лучшему, друзья?
Какое небо! Боже! Это сказка!
Давайте помолчим хоть чуточку, друзья
Представили? Так я и думал!
Ну как же можно жизнь-то не любить
Когда проснувшись рано понимаешь
Что ты способен… всё еще… любить.
Каплей воды холодной
На теле твоем растворюсь.
По лицу проведу я ладонью
И нежно губами коснусь.
Ты грустно так голову на бок наклонишь,
И тихо сидишь, и со мною не споришь.
Тоскливые глазки - наивный малышка,
Живая игрушка - мой плюшевый мишка.
Мохнатые лапки, мохнатые ушки,
Сегодня ты будешь моею игрушкой.
И ласково лапки обнимут за шею.
Мы снова друзья? Я на это надеюсь.
Благодарю, Тебя Господь-за все страдания и муки.
За сотни пройденных дорог, за все печали и разлуки.
В беде не поданные руки- благодарю, Тебя Господь!
Благодарю, Тебя Господь-за тех, кто не были и были.
За тех, кто ранили и били, и предавали и казнили.
Не понимали, не любили-благодарю, Тебя Господь!
Благодарю, Тебя Господь,-за всех, кто были, есть и будут.
Кого люблю и тех, кто любит, кто всё поймёт и не осудит.
И не предаст, и не погубит, в беде, и в счастье- не забудет!
За тех, ушедших, и живущих, за мною по пути идущих.
За всех родных, друзей и близких!
За Ангелов твоих святейших, ведущих по дороге жизни-
Благодарю, Тебя Господь!
Ну вот, снова ты…
- Привет, заходи…
/Предатели руки дрожат/
-- Как дела у тебя?
- У меня все ОК!
/А сердце стучит все быстрей/
- Ну, а как же ты сам?
-- А, все хорошо!
/В глазах застывшая боль/
Посидим, поговорим,
О чем-то вовсе не том…
/А в воздухе чувств огонь/
…Вот и чай твой допит…
-- Ну что, мне пора…
/Ненавижу эти слова/
/Еле-еле/ - Да, мне тоже…
Вот в дверях уже ты…
Прощаемся мы…
-- Увидимся?
- Быть может…
/…/
- Береги себя! /Отводя глаза/
…-- Ты тоже!
Закрываю я дверь,
Вниз по стенке, как тень…
И только жгучими каплями слезы…
Нет больше
Ни выхода и ни входа.
Дверь, что окрашена белым,
хлопала - ветром било.
Все хлеще и хлеще. Кто-то стоит на пороге -
в черном плаще,
горло его согрето
тонкою сигаретой.
Зря только время тратит -
его приметы -
в моем дневничке. В тетради.
Выстроились адресаты -
змеею. Криво.
Рыжею кровью
красит их лица
свет от ближнего бара.
Свет продолжает литься…
Нет больше
ни выдоха и ни вдоха.
Если я сдохну,
если я скроюсь из виду,
если я больше не выйду,
мой ангел - а может, черт -
отправит мой дневничок
в Лэнгли, что в штате Виргиния.
Стены пропахли джином,
свет пролился потоком,
ветры его сотрясали…
БЫЛО - пятьсот адресатов
по пятистам аптекам.
Были блики да блоки.
Было - пятьсот блокнотов…
В черном. Готов. Глуп.
И огонек - у губ.
Город - в огне…
Страх потечет реками.
Кто там стоит у рекламы,
думает обо мне?
Долго. Мучительно долго.
В комнатах дальних -дольних? -
люди меня воспомнят.
Воспой мне
о жарком дыханье смерти
в звонках телефона,
о телефонной сумятице,
о проводной смуте…
Видишь, как просто?
Там - одинокий кабак на перекрестке.
Там, чередою столетий,
в мужском туалете
хрипит запоротый рок,
и в руки - из рук -
в круг -
ползет вороненая пушка,
и каждая пуля-пешка
носит мое имя.
Ты говорил с ними?
Их накололи.
Им не сыскать мое имя
в чреде некрологов.
В их головах - муть,
им не найти мою мать,
она скончалась.
Стены от крика качались.
Кто собирал пробы,
точно с чешуйчатых гадов,
с моих петляющих взглядов,
со снов моих перекосных,
со слез моих перекрестных?
Свет невозможно убрать…
А среди них - мой брат.
Может, я говорил?
Что-то не помню…
Брат мой все просит
заполнить бумаги его жены.
Она - издалека,
начало ее дороги -
где-то в России…
Вы еще живы?
Вас ни о чем не просили!
Слушай меня, это важно,
прошу, услышь…
Ливень падает свыше,
с высоких крыш.
Капли - колючее крошево,
серое кружево.
Черные вороны сжали
ручки зонтов черных.
Болтают… слушай, о чем они?
Пялятся на часы.
В воде дороги чисты.
Долго лило - острые струи мелькали.
Когда завершится ливень,
останутся лишь глаза -
как монетки мелкие.
Останется ложь.
Подумай - стоит стараться?
Вороны - черные.
Вороны эти ученые -
у ФБР на службе.
Вороны - иностранцы,
все это очень сложно.
Лица манили,
но я обманул их -
я из автобуса выпрыгнул.
Один. На ходу. Без денег.
Там, среди дымных выхлопов,
таксист-бездельник
поверх газеты измятой
прошил меня взглядом,
глянул - словно сглодал.
Я - ошалевший, измотанный.
Кану,
как камень.
Сверху -соседка.
Ушлая старая стерва,
седина - на пробор…
Ее электроприбор
жрет свет моей лампы,
мне уже трудно писать.
Мне подарили пса:
пятнистые лапы -
да радиопередатчик,
вживленный в нос.
Мистика.
Прямо с моста
я столкнул пса вниз -
на двадцать шесть пролетов…
Вот, написал про это.
(Ну-ка, назад, проклятый!
Живо - назад!
Я видел высоких людей -
гляди,
больше не будет. проколов.)
В закусочной пол
пел
старые блюзы-хиты.
Официантка - хитра:
твердит, что бифштекс солили.
Да мне ли не знать стрихнина!
Горький тропический запах
не заглушить горчицей,
по - притуши-ка запал,
стоит ли горячиться?
От горизонта,
от гор
ночью пришел огонь.
Видишь, как дым - нимбом -
сереет в небе?
Ночью все мысли смяты,
то ли это!
Кто-то безликий - смутный -
по трубам отстойника столько
плыл к моему туалету…
Слушал мои разговоры
сквозь тонкие стены-
стены вращали ушами,
стены дышали,
стены давили стоны.
Видишь - следы рук
фаянс испачкали белый?
Время стянулось в круг,
все это вправду было…
День переходит в вечер,
красным горит по сгибу:
Мне позвонят - я уже не отвечу.
Не телефон - гибель!
Бог посылал грозы -
люди швыряли грязью.
Грязью залили землю,
больше - ни солнца ни зелени,
лишь крики боли.
Они научились врываться,
у них - винтовки да рации.
У них - ни заминки в речи,
им объясняют врачи,
как будет эффектнее трахаться.
Прикинь, как сладко:
в лекарствах у них - кислотка,
в лечебных свечках - «снежок».
Кто там. с ножом,
рвется - прогнать солнце?
Пусть только сунется!
Дорога моя - все уже,
дела - не в лад.
Я облекаюсь в лед,
не помню - я говорил уже?
Лед ослепляет подлые инфраскопы,
слежка выходит за скобки…
Вот - наклонилось к закату
индейское лето.
Произношу заклятья,
ношу амулеты.
Золою
засыпаны залы.
Вы полагаете - взяли?
К черту!
Я ж вас прикончу в секунду.
Я ж вас попалю за черту -
четко!
Любовь моя, будешь кофе?
…Небо - как кафель,
моя усмешка - как грим…
Нет у меня в ходу ни имени,
ни выхода и ни входа.
Кто-то стоит,
согретый горечью сигареты.
Не помню - я говорил?
Ничего почти не стоя…
Ничего почти не стоя,
На балконе зимнем стоя,
За другими наблюдаю,
Никого не осуждая.
Эти - строются в колонны,
Эти - пьют одеколоны,
Эти - молятся Мессии,
Эти - бьют жидов в России,
Эти - борются с фашизмом,
Эти - с космополитизмом…
Этим мало, этим - много.
Этих - к чёрту, этим - с Богом…
Здесь - псалмы, чуть дальше - порно…
Всё так странно, всё так спорно.
В ожидании настроя
На куски мотив раскроен -
Остро, горько, сладко, пресно,
Модерато, ларго, престо…
Ничего не опасаясь -
«Дойчланд, Дойчланд, юбер аллес!».
От аллегро до анданте -
«Вива Куба, команданте!».
Здесь «Кармен», а там - частушки,
Здесь Лимонов, дальше - Пушкин…
Дайте с мыслями собраться…
Как мне быть? Куда податься?
Значит так: лицо умоем,
Недостатки кроем скроем,
Этим - виски, этим - пива,
Этим - «Команданте, вива!»,
Этим - знамя чёрной сотни,
Этим - лужи в подворотне,
Этим - «Узи» и арабов,
Этим - баб, коньяк и крабов…
Ну, а мне? Балкон и зиму,
«Жигулёвское» и «Приму»,
Нерешённую задачу,
Недостроенную дачу,
Детский смех, любовь дворняги,
Шпаги, флаги, передряги,
Снегопады и улыбки,
И удачи призрак зыбкий…
Хрупко зыбки миражи
Хрупко зыбки миражи
Нестабильна мира жизнь
Но опять восходит солнце
Сквозь цветные витражи
Неокончена борьба
Неизведана судьба
Но пока свободно место
У расстрельного столба
Недописаны стихи
Незамолены грехи
Но пока не гонят стадо
К живодеру пастухи
Нераспаханы поля
Незасеяна земля
Но наивно рада жизни
На Земле любая тля
Заплатили палачу
Будет больно - закричу
Но сквозняк в моей темнице
Не задул еще свечу
Жизнь на смерть обречена
По Земле ползет война
Но на старенькой гитаре
Крепко держится струна
Я твой враг и ты мой враг
Реет гордо черный флаг
Только греет почему-то
Нарисованный очаг
Никого жалеть нельзя
Все из грязи - да в князья
Но плечом к плечу как прежде
По судьбе идут друзья
Плачем горю не помочь
Прогони печали прочь
И скажи судьбе спасибо
За разлуку и за ночь
За несыгранную роль
За испытанную боль
И за то, что ты по жизни
Не такой уж полный ноль
Обожаю свое одиночество,
Рюмку «чаю» на круглом столе.
Две недели я - Ваше Высочество,
Дремлют нервы на полном нуле.
Старый свитер, потертые тапки,
Измочаленный ручкой блокнот,
А под боком кофейные лапки
Незаметно пристроил мой кот.
Меховое, родное создание,
Тишина в подоконник стучит…
Вдохновенье мое - ожидание,
Время каплями в окнах звучит.
Я смотрю на плывущие строчки,
Орфография здесь не нужна,
Бормотанье трубы водосточной-
Бас-гитары поэта струна.
«Чай"остыл, на столе позабытый,
Кот уснул, согревая мне бок.
Благодать… А на стеклах умытых:
«Ну и что? Разве ты одинок?»
Будет снег над землёй кружиться…
Будет мягко ступать Зима…
Все равно ты мне будешь сниться -
Сон придумаю я сама…
Там во сне… пусть ты будешь Ветер…
Теплый-теплый…нежно опасный…
И - единственный на планете,
Самый лучший и самый прекрасный!
Поцелуешь своим дуновеньем
И обнимешь своим дыханьем…
И прошепчешь: «Давай согрею
очень бережно сквозь расстоянья?»
Я в ответ улыбнусь счастливо -
Ты опять растрепал мне прическу…
А в ответ: «Ты и так красива!
Я люблю играть с твоей чёлкой!»
Ветер милый! Чудак-проказник!
Прилетел - и теплее стало!
И слова твои - словно праздник,
Мне всегда их бывает мало…
А в ответ - только шелест тихий,
Теплый-теплый…нежно опасный…
Ты - единственный на планете…
Самый лучший и самый прекрасный…
Попадряблик и Облакат
Я сложила из газеты кораблик
под мотивчик из новеллиных строчек,
вдруг откуда ни возьмись - Попадряблик
с Облакатом*… Засудить меня хочут!
Почему, мол, из вчерашней газеты
я сложила незаконно плавсредство?
У Матвеевой украла, мол, это,
не спросясь у получивших наследство…
Почему - корабль? Не яхту, не плотик…
Почему опять газета несвежа?
Правдолюбцев лихоманка колотит -
Тут недолго до болезни медвежьей…
Так и бьются супротив плагиата,
прытью так на бандерлогов похожи…
А кораблик из газеты измятой
всё плывёт, людские души тревожа.
Он везёт по синю морю кораллы,
отпуская навсегда черепашек…
А Новелла, улыбаясь устало,
нам с кораблика приветливо машет…
Postscriptum
ты - это всё, что есть,
ты - это всё, что будет.
cвечкою на столе
жгу негативы буден.
жаль, что ты мне не стал
сладким последним горем.
с чистого бы листа
вылепить разговоры,
с новых нездешних слов
нам бы начать разлуку…
горькое ремесло -
вбитая в нас наука
выжить…
но для чего?
господи милосердный,
вывези по кривой
нас, обделённых верой,
нас, нагрешивших всласть,
глупых, но не предавших…
нас таких - несть числа,
нищим пожар не страшен.
стань для меня ничем -
сладким последним всхлипом,
ангелом на плече.
и не забудь postscriptum.
Ушёл ли ты в блаженный рай
Иль в ад, где воют черти, -
Впервые этот вздорный лай
Услышат в царстве смерти.
Мы с тобой заварим чаю,
Пить вино совсем не будем.
В тёплой тишине обсудим
Наши частные метели,
Наши бури-снегопады,
Наших жизней перепады.
Мы с тобой заварим чаю…
Выпит чай, душа спокойна
И пора уж расходиться.
Друг без друга поскучаем,
Чтобы снова насладиться
Тихой прелестью беседы
За душистым свежим чаем.
Выпит чай… Душа спокойна…