В ужасном больничном бараке
Отдал душу смиренную богу…
Он смотрел на дорожные знаки,
Но совсем не смотрел на дорогу…
Опять уходит поезд,
Прощальный стук колёс
Уж больше не тревожит:
Мотив печальный смолк.
И пусто сразу стало,
Людей не вижу я,
Хотя перрон вокзала
Наполнила толпа.
Идти мешает ветер,
И на ресницах снег.
Но мне до них нет дела,
Не мил мне белый свет.
И в памяти остался
Колёс недавний стук.
Ещё совсем недавно
Моих касался рук.
И в них ещё осталось
Тепло твоей руки.
Со мною был недавно
И вот уже вдали.
Прошла ещё минута.
Но не опомнюсь я.
И сквозь снежинки вижу
Опять твои глаза.
Уехав, ты оставил
На память этот взгляд,
Чтоб он меня заставил
Тебя как прежде ждать.
Наступит завтра утро,
Проснётся новый день,
Но будет очень трудно
Мне без тебя, поверь!
Улыбайся…
Я хочу твою видеть радость.
Ты моя и победа, и слабость…
Я прошу только самую малость -
Улыбайся.
Оставайся,
Оставайся со мною надолго.
Я замкну на себя все дороги,
И молить об одном буду Бога -
Оставайся.
Признавайся,
Признавайся в любви ежечасно,
Слишком мало мне надо для счастья -
Быть в твоей всеобъемлющей власти.
Признавайся…
Возвращайся,
Возвращайся ко мне непременно.
Буду ждать тебя искренне, верно…
Я люблю тебя нежно, безмерно…
Возвращайся.
Сто терабайт назад мы не были даже знакомы,
Солнце спалО в руках у постзимней комы.
Веяло дымом. Блестело, стекало оловом,
Плавилось небо. И полыхали мосты.
Все обновилось, стало нещадно новым,
Стало настолько все нереально новым.
Что счастье текло по венам, и возвращалось снова.
Так появился ты.
Узнавать тебя больше - вечная випасанна,
Ты мое - эхо. И больно мне и так странно,
Быть с тобой врозь. Но по ту сторону экрана
Все же я вижу твой взгляд.
Ближе с тобой мы наверно уже не станем,
Ближе уже невозможно. Но воздух ранит
Из километров сплетенный, он между нами встанет
Только прошу: не смотри, не смотри назад.
Холодно. Звездно. И было ли это былью,
Мысли смешались с обычной вселенской пылью.
Ты подарил мне однажды огромные крылья,
А потом все же их забрал.
Ладони мои без твоих в это лето стыли,
Мы ведь любили, помнишь, как мы любили?
Время несет на плечах запах сухой полыни,
Воздух весь горьким стал…
В один из солнечных дней, ты веришь?
Мы распахнем друг для друга двери,
Мы распахнем друг для друга сердцА,
И все начнется опять сначала…
Январь раздувает по воздуху белые перья,
Снежной подушки. Мне хочется все же верить:
Лишь бы не знать этому никогда конца,
Лишь бы небо по-прежнему нас обнимало…
А сегодня минус пятнадцать, и можно сказать - тепло,
Я дышу на стекло, и хочу тебе улыбаться.
Мы настолько смешны, будто нам с тобой восемнадцать,
Важно быть тем, кем есть, а не просто такими казаться,
Всем на свете чертям назло.
А сегодня мой город такой, будто он не мой,
Так красиво вокруг, так по-зимнему все прекрасно.
Снег ложится на плечи, ступени, неслышный, немой…
Я хотела бы вечность делить на двоих с тобой,
И в глазах твоих отражаться.
А сегодня похоже на завтра, и на вчера,
И на позавчера, и на то, что случилось после.
После радости часто приходят слезы,
Послезавтра мне снова приснится шальная осень,
И закружит в листве до самого, до утра…
А сегодня весь город стоит в снегу,
В белоснежном ванильном креме стоят проспекты.
Ты прости меня… чертовы сантименты…
Извини мне их. Все мои сантименты,
Просто я без тебя не могу…
Смотреть, как ты спишь, как дрожат чуть заметно ресницы,
И теплым комочком свернуться, прижавшись к груди.
И сны выбирать, чтоб тебе лишь хорошие снились,
И даже бояться дыханьем тебя разбудить.
И солнечным светом ласкать твои сильные плечи,
И утром на завтрак любовь вместо сахара в чай,
И ужин готовить, вино и зажженные свечи,
Касаться тебя часто-часто, почти невзначай.
И верить в тебя и тебе, и не грамма сомненья,
И нежность свою на постель расстилать перед сном,
И быть тебе счастьем, любовью, судьбой и спасеньем,
Служить тебе посохом, хлебом, спиной и плащом.
Кормить тебя с рук и твоим упиваться желаньем,
И таять в объятьях, как утром расходится мгла.
Припасть поцелуем, твоим захлебнувшись дыханьем,
И слиться с тобой воедино, частичка моя…
Я не признАю своё пораженье.
Здесь королевой становится пешка.
Строчки - лишь мыслей моих отраженье.
Там я живу… для себя… И, конечно,
Сказки души - как капризный ребёнок -
Плачут беспомощно, сердцем наружу.
Это, как утро, ворвавшись спросонок,
Знает, что точно приход его нужен.
Вдох или выдох… Да разве же важно?
Рифма легла, нарушая молчанье…
Пусть это даже кораблик бумажный.
Он иногда приплывает на счастье…
Пусть в них бывает двоякое «или»…
«Я к Вам пишу…» - для себя ли, для Вас ли…
Сказка начнётся опять с «жили-были»…
Сказка зимы… Новогодняя сказка…
Лгут в этом мире все, без исключения,
Соврете, если скажите, что нет,
Лгут о работе, чувствах, увлечениях,
И в возрасте сбавляют пару лет…
По большей части, лгут всегда намеренно,
И чтоб в итоге пользу получить,
И кто-то лжет так смело и уверенно,
Что просто невозможно уличить!
Порою ложь подменена молчанием,
(зачем же сор из дома выносить?)
Я лгу о том, что равнодушна к замечаниям,
Что критику легко переносить…
Все лгут о том, что жизнь у них отличная,
Что суп хороший, соли в самый раз…
По всем каналам ложь теперь публичная:
Купи! Продай! Отлично! Высший класс!
Я лгу о том, что я не одинокая,
Что я теперь в гармонии с собой!
А правда… Ведь она порой жестокая…
Ей проще быть покорною рабой.
И ложь у нас похоже в хромосомах!
Я тоже лгу, не поднимая глаз…
«Ложь во спасенье!» - аргумент весомый!!!
«Отличный суп!!! И соли в самый раз…»
Не стало общих точек,
Исчезло понимание -
И вот у наших строчек
Различное дыхание.
Ты помнишь: «…каждый пишет…
…как слышит…» и, в итоге,
Друг друга не услышав,
Мы разошлись на боге.
На боге, на сознании,
На мира отражении,
На мира понимании,
На взглядов изложении…
Невольны в направлении
Мы, порознь идущие.
Наш компас - вектор времени -
Застыл стрелой на будущем.
Да, было общим прошлое,
Нас некогда сближавшее -
То прошлое, что прожито,
Но будущим не ставшее.
В клочья коленки стер
До пузырей кровавых.
Вымыл ручьями слез
Русла своих морщин.
Зубы в песок крошил
Вымученным оскалом.
Маскировал под снег
Волосы в цвет седин.
Боль заглушал вином
Или доступным телом,
Судорожно терзал,
Словно спешил на казнь.
Вроде дарил, но зло,
Больно и неумело.
Грубо плескал вокруг
Выращенный сарказм.
Сидя один в пустой,
Будто ничьей квартире
Данную Богом Смерть
Он умолял скорей
Жизни обрезать нить.
Просто. В прямом эфире.
Чтобы он мог хоть раз
Снова обняться с Ней…
Мне тебя обещало небо…
Мне тебя подарили боги
Первым, белым, пушистым снегом
Заблудившимся при дороге…
Самым ярким лучом у солнца,
Самым грешным из всех желаний,
Самой мертвой водой колодца,
Самым пьяным глотком страданий…
Мне тебя обещало небо,
Мне тебя нагадали звезды,
Самым жарким и страстным летом,
Самым острым шипом от розы…
И плевать что там с нами в прошлом.
И не важно, что будет дальше…
Если вместе дышать мне проще…
Если сердце забилось чаще…
Я знала, что не будет путь наш легким,
Никто не обещал дороги ровной,
- повсюду метят в дамки полукровки -
А мне плевать! Мне не нужна корона.
А ты боец, конечно: «Мы же - Спарта!»
Она манит, влечет, близка по духу.
Но, знаешь, мальчик (или, воин, как там?)))
Прости, тебе я больше не подруга.
Дружить мужчине с женщиной? Не стОит
Былую страсть пятнать ненужной дружбой!
Да и зачем «ломать» твои устои?
Ищи, родной, себе других «подружек»
Ты просто слаб! Вот главная причина:
Твоя броня гнилою нитью шита.
До ужаса боишься стать МУЖЧИНОЙ
И хоть кому-то стать еще защитой.
И врешь, что для тебя я мало значу!
И врешь, что не пробила я твой панцирь…
Я знаю, что мужчины редко плачут.
Но плачут. Все мужчины. И спартанцы.
Прикормила я волка - угрюмого, серого.
Вся деревня кричала мне: «Что ты наделала?!
Приютила ты смерть у себя на крылечке…»
Одинокие ночи, коптящая свечка,
Да игольчатый мех, да глаза исподлобья…
Лишь бы только тебя не убили по злобе.
Присмиревшая ярость свернулась в клубочек.
Ты не тронешь меня, мой приемный сыночек.
А глаза у тебя - будто осень, тоскливые,
Светят в мокрую тьму золотистыми сливами,
А завоешь - так в дрожь, даже сердце заходится…
А в моей конуре никого и не водится.
А расчешешь твой мех - так лоснится, как шелковый.
Поживи-ка с мое - обрастешь кривотолками…
Пусть их… Ночи спокойней от волчьего воя -
Значит, можно повыть над лихою судьбою,
Значит, выйду с тобой посидеть на пригорке -
Видишь, месяц застыл апельсиновой коркой?
Видишь звездный узор из мерцающих точек?
Это все - мои сны, мой приемный сыночек…
А вот видишь, рубец у меня на ладони?
Понесли меня в пропасть крылатые кони.
Видишь шрам на виске, прорисованный тонко?
Ах, как пела сирена - и сладко, и звонко…
Умирает закат на руках моих грубых.
Он когда-то любил целовать мои губы,
Говорил, будто волосы пахнут полынью…
Что ты можешь понять своим сердцем звериным?
Ничего-ничего, не грусти, мой сыночек -
Он особенный был, не чета этим прочим.
Видишь, там, высоко, где летучие мыши,
Где кусочек небес над прогнившею крышей,
Кто-то бросил дорожку из млечного света?
Это он от меня не дождался ответа.
Все, что было, прошло. Не осталось ни капли.
Только осень, болота, лягушки и цапли,
Только дым и огонь, да усталые плечи,
Да непоеный день, да некормленый вечер.
А еще иногда, если небо затянет,
Беспросветная тьма из распахнутых ставен.
Видишь, облако тает над сонной долиной?
Если хочешь, беги за волками, мой милый.
Пью с утра крепкий кофе и чаще пишу стихи.
У подножья зимы превратила себя в волчицу,
одинока без стаи, и ступни ее тихи,
и не спит от того, что ночами ей кто-то сниться.
Я всегда удивлялась коротким мужским слогам,
и когда-то пыталась писать не по-женски прозу.
А сейчас от стихов стала старше не по годам,
и узнала: у зверя не волчьи, а бабьи слезы.
У волчицы под утро одышка и взгляд тяжелый.
Лед - стеклом от ударов - по лапам скользит невольно.
Сквозь пропитаны кровью соцветья стальных магнолий.
То, что волки не плачут - не значит, что им не больно.
По холодным лезвиям улиц
На охоту крадусь волчицей,
По фонари-часовые, сутулясь,
Освещают чужие лица.
Сталь во взгляде, а в сердце волчьем
Затаилась тоска-заноза.
Вздох… Но в планы подруги-ночи
Не входили шальные слезы.
Шаг… Навстречу косые взгляды,
Запах снега и ветер в спину.
Я спешу, я бегу, мне надо…
А не то пропаду я, сгину.
Как добычу, тебя учуяв,
По следам, незаметным прочим,
По звериной тропе хочу я Раствориться объятьях ночи…
_______
Ночь настигнув, по краю леса
Небо вышьет рассвет иголкой…
Утром мастер напишет пьесу
О волчице, искавшей волка.