Земли едва касаясь мы летали,
Все краски ярче в тот момент играли,
Глаза, улыбки, жесты - всё в друг друге мы любили,
Что ничего не вечно знали, но забыли.
Всегда, везде и только дарите близким людям радость,
Улыбки, поцелуи… радость дружеских объятий встречи,
Цените каждую секунду, дарите радость хоть на миг,
Любите так, как будто завтра навсегда вас ждёт разлука!
На закате солнце тонет в тёплом море,
Волны тихо шепчут - позабудь про горе,
Руку протяни - достанешь до мечты!
Всё исполнится, чего ждал долго ты.
Вовек покоя человеку не видать.
Покуда счастье у других виднее.
Ведь хорошо всегда где нет меня.
И хорошо тому кто есть не я.
Но став на место ты другого
Не забудь! Что вмиг свое несчастье
Пожелаешь ты вернуть!
Уходит лето и в дождях прощание. По нашим дням льют слезы небеса. По лету нашему, по редким и коротеньким свиданиям. Когда огнем пылали две души, сердца. А скоро осень. золотой поры очарование. Я так хочу чтоб наше лето было в нем. Что в золоте листвы продолжилось весны той начинание. Чтобы сердца от чувств светились пламенным огнем
Поздний вечер на аллее снега. Отблеск фонарей кругами в ноги бьет. Женщина, красивой пелериною укрыта. Печальною походкой по нему идет. Она одна, в глазах грустинка, слезы. Реснички припорошены снежком. Идет вдоль по аллее, с небосклона звезды. Кидают ей свое свечение тайком. Печальный силуэт красивой статью. Идет одна, снежинки кружат хоровод. И грусти шлейф за нею как подолы платья. И слезки на снегу. зимою обернувших в лед.
Я так хочу зимы
еще один аккорд,.
заснеженные сны,.
чудес круговорот…
Харт Крейн - «Кармен из Богемы»
Вдоль комнаты зигзагами вертясь
с язычьем дыма сладких сигарет,
виолончель плаксивая, гордясь,
в анданте бед плетёт надежды бред.
Павлинам пламени курилен бы напитсья,
как женщинам, трясущимся с абсентом допоздна
в мерцаньи голубом Цирцеиной светлицы:
их карие глаза черны, голубовата их слеза.
Анданте вскачь сквозь слуха дверцы -
и гибнет в пламени рождённом в каждом сердце
А гобелен показывает палец
разрез растянет вот - и такты в тон намёку пали.
Павлинам пламени курилен бы напитсья,
как женщинам, дрожащим над абсентом допоздна
в мерцаньи голубом Цирцеиной светлицы:
их карие глаза черны, слеза синеет «я одна».
Зачистка… разрушенье… хор колышет
фантазий варварских застывший газ.
Пульсирует в ушах, а сердце выше,
и дивится в бойницы смертных глаз.
Кармен! Руками ферт и жаркий уголь вежд;
Лобзанье глаз и расколых надежд;
Кармен кружит - кружит музыка, тянет вглубь.
Кармен! испуг летит с пожаров пьяных губ.
Финал, стихая, оперяет брак
изломов крыл, Кармен рисуется сквозь мрак
шепчащих гобеленов в бурой старой бахроме,
и пьяницы долой, и лампочки бодает смерть.
А утром свозь туманы городских ворот
кибитка катит шатко, будто вброд
Но в грёзах лик её, Кармен жива…
стара, жёлта, бледна, как кружева.
Я «разбиваю» голову о стены-
Стремлюсь к тому, чего «не может быть»
Слепец, быть может, не замечу перемены,
Но по-другому мне неинтересно жить.
От напряженья-пот, набрякнут кровью вены
И вот- очередной «предел» преодолел.
Задачи новые теперь-и «стены» и «высоты»
Те, о которых думать раньше и не смел.
Весна, неверная-девчонка,
То скроется в тиши,
То засмеётся звонко…
Оденется порой,
В заснеженное платье,
Что дарено Зимой,
И к Февралю в объятья.
Но через час сбежит,
С попутным Ветром, лихо.
И вот Февраль забыт,
В гостях у Марта тихо…
Из солнечных лучей,
Уже на ней одежды,
Из серебра дождей,
И нитей из надежды.
Серёжки из капель,
С алмазами-камнями,
На ней узрит Апрель,
Прильнув к щеке губами.
В цветов душистых, край,
Где рай земной таится,
Её заманит Май,
Чтоб с ней уединиться.
Спадёт к ногам наряд,
Из трав, нежнее щёлка,
Стыдливый спрячет взгляд,
Весна, влюблённая-девчонка!
Горит свеча, налитый кофе, стол огромный. А за столом лишь я… и никого .Была семья - ушла, остался дом холодный. И пустотой заполнилось жилье. Любил ли я? А может нет? Не знаю. Я где-то в буднях жизни потерял любовь свою. Теперь наверное я осознал и понимаю. Что жил не так, и в одиночку я сгорю. А может быть, а вдруг, случиться сказка. И в небе голубом увижу образ той. Прошу вас небеса явите мне подсказку. Ну пусть судьба предстанет предо мной. И чтобы вслед калитки скрип раздался. И вот: О*чудо в дымке воздуха явился силуэт. Юнна и хороша, я расстерялся. И я влюбился в этот юнный нежный свет. Весной то было судьбы послание. И вот с тех пор я в небесах. Едва взаимностью ответила - мое сознание. В безумстве разума, в пожаре вся душа…
Пусть метель, пусть снега,
То не повод для грусти,
Жизнь - она ведь одна,
Грусть к себе мы не впустим!!!
…Пусть мороз, … хоть весна,
…Не ищи здесь печали,
…Запоздала весна,
…Хоть ее очень ждали.
Пусть ветрюга, пусть холод,
За окном не в душЕ,
Это вовсе не повод,
Сомневаться в весне.
…Пусть метель, пусть снега,
…То не повод для грусти,
…Жизнь - она ведь одна,
…Грусть к себе мы не впустим!!!
А.Ч.
Один мой друг подбирает бездомных кошек,
Несёт их домой, отмывает, ласкает, кормит.
Они у него в квартире пускают корни:
Любой подходящий ящичек, коврик, ковшик,
Конечно, уже оккупирован, не осталось
Такого угла, где не жили бы эти черти.
Мой друг говорит, они спасают от смерти.
Я молча включаю скепсис, киваю, скалюсь.
Он тратит все деньги на корм и лекарства кошкам,
И я удивляюсь, как он ещё сам не съеден.
Он дарит котят прохожим, друзьям, соседям.
Мне тоже всучил какого-то хромоножку
С ободранным ухом и золотыми глазами,
Тогда ещё умещавшегося на ладони…
Я, кстати, заботливый сын и почетный донор,
Я честно тружусь, не пью, возвращаю займы.
Но все эти ценные качества бесполезны,
Они не идут в зачет, ничего не стоят,
Когда по ночам за окнами кто-то стонет,
И в пении проводов слышен посвист лезвий,
Когда потолок опускается, тьмы бездонней,
И смерть затекает в стоки, сочится в щели,
Когда она садится на край постели
И гладит меня по щеке ледяной ладонью,
Всё тело сводит, к нёбу язык припаян,
Смотрю ей в глаза, не могу отвести взгляда.
Мой кот Хромоножка подходит, ложится рядом.
Она отступает. Все кошки спасают своих хозяев.
Теперь и я несу их домой, отмываю, ласкаю, кормлю…
И за жизнь благодарю…
Я непременно тебе напишу сегодня.
Может быть завтра, а может быть через год.
Я расскажу о том, как январь холодный
скоро придет.
Ты в первый раз захочешь меня послушать,
Может увидеть, а может и прочитать.
Ты приготовься, когда я раскрою душу,
снова плевать.
Не оставляй для меня никаких зацепок.
Чтоб я и дальше так без тебя жила.
Я обещала тебе, что останусь целой.
но не смогла.
Ты будешь хранить мою нежность
В верхних слоях своей кожи,
Имея такую небрежность -
Назвать мое имя с ней в ложе.
И каждый раз, с ней засыпая,
Мой образ во сне будешь видеть.
И жизнь, на осколки ломая,
Ты будешь ее ненавидеть.
Поняв, наконец, неизбежность
Такого навеки удела,
Ты будешь хранить мою нежность
В пространстве межреберном слева.