Розочка, шо я тебе имею сказать: ты, конечно, сегодня произвела
на пляже фурор, но стринги, таки, надо одевать узкой полоской
назад.
Жизнь - она коротка, чтобы о чем-то жалеть,
И времени нет ненавидеть тех, кто ушел.
Не думай о пройденном, не думай как бы успеть,
Живи надеждой и верой в тех, кого ты обрел.
И если тебе выпал шанс - используй его,
Если это изменит твою жизнь - пускай.
Никто не обещал, что будет легко,
Но ты не сдавайся, только вперед, давай!
Жизнь - это приключение… Осмелься на него.
Жизнь - это любовь… Наслаждайся ею.
Жизнь - это страдания… Не бойся их.
Жизнь - это сражение… Прими его.
Жизнь - это обещание… Исполни его.
Пытаюсь грусть в стихах свести на ноль…
Стараюсь видеть лучшее в стране…
Все реже принимаю алкоголь…
Все меньше беспокоюсь о цене…
Любовь и смерть - две темы навсегда
В моих творениях застолбили суть…
Я не считаю цифрами года…
Пусть их считает кто-то где-нибудь…
Святым святое… Время-просто счет,
Который будет выставлен не здесь…
Давным-давно не замечаю лед,
Давным-давно не проявляю спесь…
Но вновь ныряю в омут с головой…
Не чувствую, как в сердце ноет боль…
Все слава Богу… Весел и живой…
Вот только б грусть в стихах свести на ноль…
Те, кто остались здесь, несли свою планиду,
Вмерзали в декабри, в самайна стылый мрак,
И шли по кругу дни, и в мартовские иды
Брут доставал кинжал, хотя бы просто так.
А сталь была проста, как свиток древних истин,
Серебреники вновь ложились в чью-то горсть,
И во спасенье ложь шептала бархатисто:
«Всего один разок, он всем, как в горле кость.»
И продавался мир, размениваясь в мелочь,
На почести, на тлен, на шелка мягкий блеск.
Но кто-то вновь шагал, кому-то снова пелось,
Чтоб душу донести на персональный крест.
- Кто ходит на выборы?
- Обычно - бабки…
- Вот! Бабки решают все!
Простой способ выиграть миллион в лотерею: надо ее организовать.
И кто зависим от молвы, -
Свободы вздох не обретет.
Хоть помыслы его чисты,
Лишь чужое мнение его гнетет…
Раздвигая тучи руками
Не забудь оглянуться на море.
Оно с виду только пустынно…
А на самом деле полно…
Там и бури, и тина, и рыбы…
Там есть то, что не видно глазами…
Там любовь от рожденья до смерти…
Корабли и сокровища тайн.
Раздвигая волны руками…
Посмотри поскорее на небо…
Самолеты и птицы летают…
И далекие тени планет…
В небе столько любви и печали…
Что не внять одному без смятенья.
Оно только с виду пустынно…
А на самом деле…
Иногда тру лоб. Зачем люди выдумывают? Может им так проще и понятней. «Улисс».
Это имя мы дали нашему катеру. Около 10 лет ходили на нем по Ладоге, Свири, Онежскому озеру.
Это второе, неизвестное многим имя Одиссея.
Роман о подвигах Одиссея в маленьком, придуманном городе.
В нем, например, Пенелопа не ожидает мужа и не гордится им. Она занята поисками своих собственных приключений и развлечений.
В конечном итоге, каждый из людей этого города страдает и мучается.
Пытается оправдать себя и мечется из-за нехватки тепла и понимания.
Вокруг них хаос, предательство и позерство. В нем голенькая жизнь, в которой каждый живет для себя и даже не догадывается, зачем он вообще топчет землю.
Это героизм из жизни, и жизнь придуманная автором.
Не знаю, может для осознания прекрасного, нужно действительно своими глазами увидеть Ад (как антипод беспечного благополучия цветочного Рая).
Побывать на войне или посидеть на нарах в тюремной камере.
Испытать унижение, страх, боль или слепящую ярость от несправедливости.
А может, на самом деле проще и понятней заранее увидеть все это на выдуманной картинке, а не в хронике событий, происходящих на Украине или Сирии.
Но мешает невежество. И выхода из «тупика» нет ни у автора Улисса, ни в реальной жизни.
Есть только Жертвы и Герои.
В ФизТехе всегда работали талантливые и трудолюбивые люди.
Попасть туда на практику, а затем для выполнения дипломной работы было большой удачей.
В лаборатории Алферова в те времена проводились работы по созданию фотоприемных регистраторов для инфракрасного диапазона волн.
Создавался фотоаппарат способный преобразовать в видимое изображение картинку, полученную в «невидимом» для людей инфракрасном свете.
Фотоаппарат помещался в сосуд, наполненный жидким азотом. На тонкую пластинку полупроводника проецировалось изображение, которое переносилось в момент фиксации (съмки) на фотопленку импульсным напряжением и фотовспышкой.
Фактически аппарат записывал распределение температуры на предмете с чувствительностью до сотых долей градуса.
После проектирования, изготовления и многочисленных экспериментов, я уговорил нашу сотрудницу Танечку участвовать на заключительном этапе работы в качестве объекта съемки.
Она радостно согласилась, переоделась в новенький белоснежный халатик и долго смотрела на себя в зеркало, пытаясь определить, как ей поступить с очками.
Первый снимок получился очень удачным. Только Таня на нем была почти без халата. На ее теле очень хорошо были видны температурные перепады. Темные артерии, более светлые вены и хорошо были видны женские особенности.
Целую неделю я разговаривал с ее мужем, работавшим вместе с нами.
«Благодаря этому фото Танечка станет вторым известным миру физиком в юбке.», - убеждал я Николая Павловича.
«А кто же первый?», - поинтересовался Николай.
«Софья Склодовская - Кюри.»
Этот аргумент позволил мне получить доступ к сердцам институтских корифеев. Раз в неделю сливки тогдашней науки собирались вместе и устраивали день открытых обсуждений по проводимым работам.
Фотография поначалу приводила в замешательство очередного корифея.
Он задумчиво сворачивал бумажный кулечек для пепла, закуривал и спрашивал: «Поздравляю молодой человек. Смело и убедительно. Так в чем проблема?».
А проблема заключалась в теоретическом обосновании уникальной чувствительности регистратора. Оптическое разрешение позволяло использовать это устройство для ранней диагностики болезней и для шпионских целей.
Собеседования с корифеями науки помогли мне в работе и обеспечили отеческую поддержку со стороны самых умных людей нашего государства. Почти каждый день к моей установке стали приносить статьи с выделенными красным карандашом абзацами и рукописные записки.
«Коллега, обратите внимание, что зоны Фримана, при пониженном содержании примеси компонента легкого легирования, могут обеспечивать расходимость распределения и приводят к туннельным переходам и отрицательной диффузии.»
В подтверждение приводилась огромная формула.
Пытаясь понять намек и вспотев от перенапряжения, я мчался в библиотеку узнать что-нибудь об этом Фримане.
Он оказался бывшим нашим коллегой. Убежал за «бугор», но продолжил уже оттуда мутить сознание молодых инженеров страны Советов своим талантом и советами.
Подписывая к печати очередную журнальную статью у Алферова, я услышал от него следующее:
«Константин, ты произвел на наших старичков хорошее впечатление. Некоторые тебя даже успели полюбить. Оставайся у нас после получения диплома. Должность МНС. Оклад 160. Да, а что за фотография у тебя там получилась? Не забудь показать.»
Выбор это самая сложная задача для людей.
Работа в институте мне нравилась, но я выбрал другую дорогу.
«И если завтра попаду я к Богу, мне есть чем оправдаться перед ним.»
Умер король, имя забыто, страна,
Время виски замело и согнуло спину.
Страж на посту. Дни и ночи без отдыха, сна.
Сменщика нет. Но сокровище я не покину.
Студит мне душу колкий холодный мрак,
Греет вечерним трепом знакомец - Месяц:
- Ты был горяч, эдакий, знаешь, варяг,
Но укатали… И ты, поди, не отвертелся…
Звезды какие! Не за горами зима -
Снова метель запоет свои грустные песни.
Что там фонарь твой? Надежда, я вижу, жива.
Светит неярко, но с нею куда интересней.
Вон поднимается тот, кому незачем жить,
Кажется, незачем - все потерял бедолага…
И собирался уж было… порвать эту нить,
Только котенок, мелкий бездомный бродяга,
Взглядом отчаянным смотрит и мелко дрожит -
Скоро морозы - ему значит точно - не выжить.
Взгляд этот стоит тысяч и тысяч молитв…
«Что ж, будем жить… Иди-ка на руки, рыжик.»
- Знаешь что, Страж… Береги, береги лепесток,
В этом неярком светильнике - мира надежда
В то, что зардеется все-таки алым восток,
По небу Гелиос путь свой начнет, как и прежде.
Так что пусть имя забыто и сменщика нет
Время ложится на плечи, сгибая спину,
Я охраняю теплый неяркий свет
Этой надежды. Здесь, на Меже. В долине.
ЗДОРОВЫЙ ОБРАЗ ЖИЗНИ - это отказ от УДОВОЛЬСТВИЙ сегодня, чтобы мы могли отказаться от них и завтра!
И нафик такая жизнь.
Королева невидяще смотрит на гарь и проплешины -
Королевство захвачено, даже низложен король.
Эти Пирровы хлопоты густо на крови замешаны,
И похоже, что выбрано большее в перечне зол.
И ошиблось упрямое что-то внутри «Не сдаваться!
Не склонять венценосную голову даже и у алтаря»
В преисподней встречают победу шквалом оваций,
Но заплачено так, что ценой не с руки козырять.
Поредели ряды. Нищ и гол богоизбранный демос,
Собирать видно камни наконец-то приспела пора,
И сложив в стену плача, стоять рядом горько и немо,
Распахнув свою душу, отдать ее буйным ветрам…
Какой-то мир суровый стал,
И многие в нем меркантильны.
Как же я от этого устал:
Как жаль, что слова уже бессильны…