Бывает, что слова, дела и мнения других людей, не совпадающие с нашими принципами, мыслями, понятиями воспринимаются нами как агрессия, направленная лично против нас.
Бывает, что разобравшись в сути и подоплёке неприятных для нас событий, мы обнаруживаем своё непосредственное в них участие, а то даже и определяем себя как импульс к их проявлению.
…И только поняв первое и разобравшись во втором, мы можем понять, что нужно менять СЕБЯ. Но нужно ещё и захотеть этого. Наше желание изменить себя - это СИЛА, которая может изменить нашу, да и не только нашу, жизнь к лучшему.
Человек, убегающий в молчание от разговора с другим, когда нет понимания, но присутствует желание быть «увиденным», болеет неосознанной формой гордыни, которая проистекает из страха показать свои не самые сильные стороны. Это желание «возвыситься», страх показать своё «дно»… Нежелание признавать, что есть это самое «дно». Человек начинает как щитом прикрываться установкой: «Мудрый не доказывает», - не осознавая, что в основе понятий «доказывать» и «открываться» лежит существенная разница.
Модерн - инопланетный стиль.
Его придумали инопланетяне.
Они вообще молодцы.
Церковь Спаса Нерукотворного в Клязьме.
Снаружи - обманка, игрушка, кремовый торт с глазурью, «Марья Моревна» с иллюстрациями Билибина.
Майоликовые панно по стилистике почти не отличаются от мозаичных украшений на фасаде детского кафе «Космос».
А зайдёшь внутрь - там тоже Космос.
Настоящий, как есть.
Без символики и иносказательных увёрток.
Страшный.
Купол уходит в совершенно невозможную, недозволенную небесную глубину и там ступенчато раскрывается ледяными многоугольными звёздами.
В окнах беспросветная дождевая хмарь, свечи потушены, службы нет.
А крест у алтаря сияет себе, как ни в чём не бывало, не заботясь о том, что по всем законам оптики он этого делать не должен.
Долго стоять, запрокинув голову, нельзя - физически чувствуешь, как тебя утягивает раньше времени.
На дверях - какие-то здешние правила с оттенком простодушной гордыни: «Не забывай, что ты - самый худший и грешный из людей».
Эко ведь.
Нет бы написать: «Не забывай, что ты пока ещё мелкий шкодный сопляк, которого, если он будет продолжать в том же духе, ни за что не возьмут в Луна-парк в воскресенье»…
Впрочем, возможно, это одно и то же.
И запах, да.
Очень лунный, пыльный, терпкий, сухой.
Запах ухоженного безлюдья.
В других церквях пахнет по-другому: мёдом, воском, туберозами, тёплой сладкой затхлостью, сельским домашним раем.
А здесь от сельского рая - только садик с кипарисами и какими-то утлыми нежными загогулинами, цветущими мелким японским цветом.
Это новая церковная мода, раньше я такого не замечала.
А теперь возле каждой деревенской церквушки - неизбежный райский палисадник, засаженный чем-нибудь подчёркнуто-нездешним.
А может, это и правда кусочки того, настоящего сада пробиваются сквозь грани, но немножко хиреют в здешнем климате.
christa_eselin
Глядя на красивые, подкачанные фигуры у многих из нас возникает мысль «эх, и мне бы…» Мужчины завидуют бицепсам и накачанному прессу, женщины - тонким талиям и подтянутой груди
В жизни, в том числе и семейной, людей - примерно - можно разделить на две категории. Одна категория людей подобна мухе. Муха имеет следующую особенность: всегда садиться на все грязное, пролетая мимо благоухающих цветов. Так вот, категория людей, похожих на мух, научилась думать и искать только злое, не зная и не ища никогда добра. Другая категория людей похожа на пчелу. Особенность пчелы - находить красивое и сладкое и садиться на красивое и сладкое, минуя нечистое. Такие люди имеют добрые помыслы, видят хорошее и думают только о хорошем. Я всем, кто привык обвинять других, в том числе и супругов, предлагают выбрать, в какой категории они хотят находиться, и соответственно определить положение тех людей, которых они обвиняют.
Немало в кулинарии женских образов, которые используются в приготовлении интересных блюд. Среди названий этих блюд есть смешные.
Старинное русское лакомство под названием «Бабья кожа». Этот десерт представляет собой уваренные до состояния пасты различные растительные и ягодные соки, сахар и лакрицу (уральская солодка), которые смешивают со взбитым яичным белком. Видимо, нежная консистенция этого блюда и имеется в виду в этом, жутковатом на первый взгляд, названии.
Например, торт «Куры в декрете» назван так, потому, что при его приготовлении не используют яиц.
Торт с подозрительным названием «Трухлявый пень» на самом деле представляет собой темные пористые рассыпчатые коржи с белыми кремовыми прослойками. Его внешний вид на самом деле напоминает годичные кольца древнего пня. Другое название этого торта - «Негр в мыле».
Немногие решаются попробовать коктейль с необычным названием «Волосатая дева». Скорее противное, чем смешное название отпугивает многих потенциальных покупателей. А ведь на самом деле ни вкусовые качества, ни внешний вид напитка, ни даже способ его приготовления не имеют абсолютно никакого отношения к «Волосатой деве».
Кормите своих демонов. Нажимайте до пола педаль акселератора, целуйте до боли в скулах желанных женщин, делайте татуировки, бейте стаканы об стены и морды хамам, распевайте пьяными песни на улицах, прыгайте с парашютом и улыбайтесь детям в соседних машинах через стекло автомобиля. Кормите своих демонов, потому что ваши демоны это и есть вы. Вы настоящие, не пастеризованные, не рафинированные, не дистиллированные и не профильтрованные моральными устоями, семейными ценностями, общественным мнением, отеческим порицанием. Кормите их, иначе они съедят сами себя и останется лишь обертка от того, чем является человек. Эпидермальная оболочка личности, надутая комплексами, а не чувствами, нереализованными желаниями, а не эмоциями и несбыточными фантазиями вместо уверенности в себе. Кормите их, и не ждите, пока они сами, без вашего ведома и желания в один момент вырвутся наружу. Разорвут вашу душу, и ярко вспыхнув от переизбытка кислорода, сгорят навсегда или увлекут вас на самое дно, где вы станете вечным исполнителем своих пороков, а не режиссером своих авантюр. Кормите своих демонов, а не стыдитесь и не бойтесь их. Пусть их боятся другие, те, чьи демоны давно мертвы.
В последнее время стало модным переписывать историю, А поскольку оспариваются именно героические страницы русской истории, становится понятным, что есть заказ и есть те, кто платит. Это не ново, начало было положено трудами иноземных историков-норманистов в 18 веке, которые перечеркнули всю русскую историю до 9 века и начали её с момента призвания варягов. Но были у этих историков и оппоненты, одним из них был Василий Никитич Татищев - автор первой фундаментальной «Истории Российской». В его распоряжении были источники, утерянные впоследтсвии. Невская битва или битва на Ижоре описана им довольно подробно - прочитать её можно здесь под годом 6749 (1241)
(…Пришли некие от западных стран, которые называли себя слуги Божии, в Новгород видеть великого князя Александра Ярославича, желая мир сотворить. Он же отпустил их тщетными. Слышал же сие король части римской от полуночной стороны, которые ранее варяги и готы, ныне свии именовались, и собрал силу многую, мейстеров, бискупов, свею, мурман и готов, и наполнив корабли свои полками своими, пришел в реку Неву, начал ижору и вотов пленить, желая сделать своей Ладогу, а также и Новгород и всю землю Новгородскую. Наперед же послал послов своих ко Александру Ярославичу, говоря такое: «Если не хочешь противиться мне, и вот я пришел уже, приди и поклонись, проси милости, и дам тебе, сколько хочу. Если же воспротивишься, попленю и разорю всю, и порабощу землю твою, и будешь мне раб и сыновья твои». Князь же Александр Ярославич, слышав слова сии, разгорелся духом, послал вскоре воинов собирать, а сам вошел в церковь святой Софии и пал на колени пред святым алтарем, молясь со слезами Господу Богу и пречистой Богородице дать ему помощи…)
После описания битвы он пишет
(… Когда победили корабли по обоим сторонам реки Ижоры, остатки их побежали посрамленные, а трупы мертвых своих великих воевод кинули в три корабля и потопили с ними в море, а прочим выкопали ямы и покидали их туда бесчисленно; а иные многие ранены были. Из новгородцев же на той битве пали: Константин Лагутишич, Ярята Пинященич, Нестер, Дрочило Гнездило кожевников сын, и всего их двадцать мужей пало и с ладожанами. Князь же великий Александр Ярославич возвратился в Новгород с великою победою, славя Господа Бога и пречистую Богородицу…)"
Когда я прочитал про Дрочило Гнездило кожевников сын, я ржал, наверное, минут десять.
Охренительный был мужик, похоже. он одной своей правой тренированной рукой треть шведского войска положил…
- Дорогой, как мы назовем нашего мальчика? Ярославом? А может Баяном?
- А давай назовём его Дрочило, любимая. он так похож на тебя.
- Дорогой, ты меня смущаешь… :)
Не знаю, с какого перепоя родители назвали ребенка Дрочило. или люди новогородские дали ему такое прозвище, но придумать такое, конечно, же, невозможно :)) И именно благодаря ему я уверен, что была в реальности та битва. и горели шведские корабли. и росла слава Александра.
Конечно, Татищев такое не написал бы, не будучи уверен в источниках, поскольку немцы-крючкотворы придрались бы к любой мелочи…
Барин и работник.
Работник зашел к барину и говорит:
- Барин! Почему ты мне платишь всего пять копеек, а Ивану всегда пять рублей?
Барин смотрит в окно и говорит:
- Вижу я, кто-то едет. Вроде бы сено мимо нас везут. Выйди-ка, посмотри.
Вышел работник. Зашел снова и говорит:
- Правда, барин. Вроде сено.
- А не знаешь откуда? Может, с Семеновских лугов?
- Не знаю.
- Сходи и узнай. Пошел работник. Снова входит.
- Барин! Точно, с Семеновских.
- А не знаешь, сено первого или второго укоса?
- Не знаю.
- Так сходи, узнай!
Вышел работник. Возвращается снова.
- Барин! Первого укоса!
- А не знаешь, по чем?
- Не знаю.
- Так сходи, узнай.
Сходил. Вернулся и говорит:
- Барин! По пять рублей.
- А дешевле не отдают?
- Не знаю.
В этот момент входит Иван и говорит:
- Барин! Мимо везли сено с Семеновских лугов первого укоса. Просили по 5 рублей. Сторговались по 3 рубля за воз. Я их загнал во двор, и они там разгружают. Барин обращается к первому работнику и говорит:
- Теперь ты понял, почему тебе платят 5 копеек, а Ивану 5 рублей?
Не врать? Совсем не врать? Какая кошмарная жизнь тогда наступит!
Это значит: заставить сложнейший механизм бытия работать без смазки. Очень скоро рычаги и шестеренки раскалятся докрасна и придут в полнейшую негодность. Вместе с враньем исчезнет красивый флер, которым окутана наша жизнь, исчезнет маскировка истинных мотивов наших поступков.
Попробуй, обнажи, оставь голым каркас человеческих интересов…
Сойдешь с ума!
Мужчина вместо ухаживаний будет сразу тянуть женщину в койку, партнер сразу, без предварительных переговоров, будет хватать своего компаньона за горло…
Той зимой было очень холодно. Мороз был за 40, что для наших краев - редкость, и такая температура была уже вторую неделю. Очень теплых вещей у меня не было, обычно «отшучивался» кроссовками или осенними туфлями - 20 лет пользования автомобилем, как никак. А тут пришлось ездить в общественном транспорте, стоять на остановках… остыл. Чтобы окончательно не заболеть, решил на центральном базаре купить хорошую дубленку, ну, и зимние сапоги. В выходные поехал на рынок. Он тогда еще был открытый, «на свежем воздухе». Решил: «Круг оббегу - или согреюсь, или заболею совсем». Обойдя базар дважды, ничего не смог подобрать, расстроился и уже было повернул к выходу. Вдруг меня за руку дернул старый сапожник-еврей, он всегда сидел на этом месте. Спросил:
- Нашел, что искал? Носишься тут, как джейран, воздух разгоняешь…
- Нет, - ответил я.
- Чего? - спросил старик.
- Не знаю, нету хорошего.
- Так не бывает. А что ты искал?
- Дубленку.
- Так вон сколько их висит!
- Такие мне не нравятся.
- Я тебе помогу. Дам тебе один совет. Ты найдешь, что тебе нужно. Купи мне маленькую чекушку коньяка.
Я по инерции сказал: «Да, хорошо, говори».
Он ответил: «Нет, ты сначала купи. И не жалей!»
Раньше этого добра на базаре было валом. Купил я хороший коньяк, отдал чекушку, и старик мне говорит: «Никогда, никогда, никогда не покупай себе вещь на всю жизнь».
Я опешил:
- Почему?
Мудрый старик- Потому что никогда не выберешь. Нет таких вещей. Я скажу, как выбирать. Выбери так, чтобы она тебя полностью устроила на один сезон. Но чтобы… понравилась. Носить будешь всю жизнь.
Я хихикнул. Но раз коньяк отдал, сделал несколько шагов в сторону палатки с дубленками. И, представьте, увидел ее! Ну вот, понравилась дубленка! Я тут же ее одел, отдал деньги, курточку - в сумку. Сразу согрелся. Меньше пяти минут прошло, и опять иду к выходу.
Сапожник опять меня дернул. Смотрит лукаво и говорит: «То же относится к женщинам».
Много лет ношу эту дубленку, каждый раз, надевая, вспоминаю еврея-сапожника. А дубленка - добротная и очень теплая. Спустя время, уже дома я разобрался, почему такой совет сработал.
Если выбираешь вещь на всю жизнь - придираешься буквально ко всему. Рассматриваешь швы под микроскопом, пуговицы или молнию, конечно же, приходишь к мнению, что она скоро разлезется.
Когда мы пытаемся себе выбрать человека, с которым будем жить всю жизнь, то каждый небольшой человеческий комплекс покажется нам огромной глыбой, которую нам придется наблюдать, тащить и всю жизнь терпеть. Слишком предвзятое отношение.
Выбирая вещь на один сезон, чрезмерных требований мы не имеем. И носим вещь комфортно. А выбрали, потому что нравилась, и продолжаем с любовью носить.
К моменту этой истории я достаточно много консультировался и считал, что уже разбираюсь во многом. И в себе, и в том, как строить семью. Но именно этот простой совет старого сапожника буквально расставил все на места. Сложил все, что я знал, как пазлы в общую картину.
Вот так всю жизнь мучаешься, чтобы выбрать женщину, а выбрав, всю оставшуюся жизнь ее переделываешь. Так делают многие. Потому что, когда выбираешь, очень остро воспринимаешь недостатки, под увеличительным стеклом. Ищешь плохое. Обращаешь внимание на недостатки в большей степени, чем на достоинства.
Конечно, столько лет консультаций зря не прошли, и совет сапожника не был случайным. Я был готов услышать. Посторонний человек, наверное, сказал бы так: «Надо быть благодарным сапожнику, который изменил всю мою жизнь».
Теперь я точно знаю, как выбирать, чтобы выбор принес удовлетворение.
Отдайте мне этот портрет
Верните, забудьте, любила, знаю, любила в ответ
За что, не знаю, секрет
Да кто я такая, чтобы всё рассказали.
Во что он в тот день был одет
Ведь он не любил чёрный фрак и ваши манжеты
Он не повторял слова «нет»
Любил сигареты, чёрный кофе с рассветом.
Отдайте мне этот портрет
И линию жизни до запястья сотрите
Мне вовсе не нужен совет
Нет, я не курю, а хотя, угостите…
Дело было вечером. Я лежал на диване, курил и читал газету. В комнате никого, кроме меня, не было. И вдруг я слышу - кто-то царапается. Кто-то чуть слышно, тихонечко стучит по оконному стеклу: тик-тик, тук-тук. «Что, - думаю, - такое? Муха? Нет, не муха. Таракан? Нет, не таракан. Может быть, дождь капает? Да нет, какой там дождь, - дождем и не пахнет…» Повернул я голову, посмотрел - ничего не видно. На локте привстал - тоже не видно. Прислушался - как будто тихо. Лег я. И вдруг опять: тик-тик, тук-тук. «Фу, - думаю. - Что такое?» Надоело мне, встал я, бросил газету, подошел к окну и - глаза вытаращил. Думаю: батюшки, что это мне - во сне снится, что ли? Вижу - за окном, на узеньком железном карнизе, стоит - кто вы думаете? Стоит девочка. Да такая девочка, о каких вы и в сказках не читывали. Ростом она будет поменьше самого маленького мальчика с пальчика. Ножки у нее босые, платье все изодрано; сама она толстенькая, пузатая, нос пуговкой, губы какие-то оттопыренные, а волосы на голове рыжие и торчат в разные стороны, как на сапожной щетке. Я даже не сразу поверил, что это девочка. Я подумал сначала, что что какой-то зверек. Потому что я никогда раньше таких маленьких девочек не видел. А девочка стоит, смотрит на меня и изо всех сил своим кулачишкой по стеклу барабанит: тик-тик, тук-тук. Я у нее через стекло спрашиваю: - Девочка! Тебе что надо? А она не слышит меня, не отвечает и только пальцем показывает: дескать, открой, пожалуйста, а ну открой поскорей! Тогда я отодвинул задвижку, открыл окно и впустил ее в комнату. Я говорю: - Чего же ты, глупышка, в окно лезешь? Ведь у меня ж дверь открыта. А она мне, я помню, тоненьким-тоненьким голоском отвечает: - Я в дверь не умею ходить. - Как не умеешь?! В окно умеешь, а в дверь не умеешь? - Да, - говорит, - не умею. «Вот так, - думаю, - чудо-юдо ко мне привалило!» Удивился я, взял ее на руки, вижу - она вся дрожит. Вижу - боится чего-то. Оглядывается, на окно посматривает. Лицо у нее все заплаканное, зубки стучат, а в глазах еще слезы поблескивают. Я у нее спрашиваю: - Ты кто такая? - Я, - говорит, - Фенька. - Какая такая Фенька? - Такая вот… Фенька. - А где ты живешь? - Не знаю. - А где твои папа с мамой? - Не знаю. - Ну, - я говорю, - а откуда ты пришла? Почему ты дрожишь? Холодно? - Нет, - говорит, - не холодно. Жарко. А я дрожу потому, что за мной сейчас собаки по улице гнались. - Какие собаки? А она мне опять: - Не знаю. Тут уж я не вытерпел, рассердился и говорю: - Не знаю, не знаю!.. А чего же ты тогда знаешь? Она говорит: - Я есть хочу. - Ах вот как! Это ты знаешь? Ну, что ж с ней поделаешь. Посадил я ее на диван, «посиди», говорю, а сам пошел на кухню, поискать, нет ли чего-нибудь съедобного. Думаю: только вот вопрос, чем ее кормить, этакое чудовище? Налил ей на блюдечко кипяченого молока, хлеба нарезал маленькими кусочками, котлету холодную раскрошил. Прихожу в комнату, смотрю - где же Фенька? Вижу - на диване никого нет. Удивился я, стал кричать: - Феня! Феня! Никто не отвечает. Я опять: - Феня! А Феня? И вдруг слышу откуда-то: - Я тут! Нагнулся - она под диваном сидит. Рассердился я. - Это, - говорю, - что за фокусы такие?! Ты почему это на диване не сидишь? - А я, - говорит, - не умею. - Что-о? Под диваном умеешь, а на диване не умеешь? Ах ты такая-сякая! Ты, может быть, и за столом за обеденным не умеешь сидеть? - Нет, - говорит, - это умею. - Ну, так садись, - говорю. Посадил ее за стол. Стул ей поставил. На стул книг целую гору навалил - чтобы повыше было. Вместо передника носовой платок повязал. - Ешь, - говорю. Только вижу - не ест. Вижу - сидит, ковыряется, носом сопит. - Что? - говорю. - В чем дело? Молчит, не отвечает. Я говорю: - Ты же есть просила. Вот - ешь, пожалуйста. А она покраснела вся и вдруг говорит: - Нет ли у вас чего-нибудь повкуснее? - Как повкуснее? Ах ты, - я говорю, - неблагодарная! Тебе, что ж, конфет надо, что ли? - Ах нет, - говорит, - что вы, что вы… Это тоже невкусно. - Так чего же тебе? Мороженого? - Нет, и мороженое невкусное. - И мороженое невкусное? Вот тебе и на! Так чего же тебе, скажи пожалуйста, хочется? Она помолчала, носиком посопела и говорит: - Нет ли у вас немножко гвоздиков? - Каких гвоздиков? - Ну, - говорит, - обыкновенных гвоздиков. Железненьких. У меня даже руки от страха затряслись. Я говорю: - Так ты что же это, значит, гвозди ешь? - Да, - говорит, - я гвоздики очень люблю. - Ну, а еще что ты любишь? - А еще, - говорит, - я люблю керосин, мыло, бумагу, песок… только не сахарный. Вату люблю, зубной порошок, гуталин, спички… Я думаю: «Батюшки! Неужели это она правду говорит? Неужели она действительно гвоздями питается?» «Ладно, - думаю. - Давай проверим». Вытащил из стены большой ржавый гвоздь, почистил его немножко. - На, - говорю, - ешь, пожалуйста! Я думал, она не будет есть. Думал, она просто фокусничает, притворяется. Но не успел я оглянуться, она - раз-раз, хруп-хруп весь гвоздь сжевала. Облизнулась и говорит: - Еще!.. Я говорю: - Нет, голубушка, извиняюсь, у меня больше гвоздей для тебя нет. Вот, если хочешь, - бумаги, пожалуйста, могу дать. - Давай, - говорит. Дал ей бумагу - она и бумагу съела. Спичек дал целый коробок - она и спички в два счета скушала. Керосину на блюдечко налил - она и керосин вылакала. Я только смотрю и головой качаю. «Вот так девочка, - думаю. - Такая девочка, пожалуй, и тебя самого съест в два счета. Нет, - думаю, - надо гнать ее в шею, обязательно гнать. Куда мне такое страшилище, людоедку такую!!» А она керосин выпила, блюдечко вылизала, сидит, зевает, носом клюет: спать, значит, хочется. И тут мне ее, вы знаете, что-то жалко стало. Сидит она, как воробушек - съежилась, нахохлилась, - куда ж ее, думаю, такую маленькую на ночь глядя гнать. Ее ведь, такую пичужку, и в самом деле собаки могут загрызть. Я думаю: «Ладно, так уж и быть, - завтра выгоню. Пускай выспится у меня, отдохнет, а завтра утречком - до свиданьица, иди откуда пришла!..» Подумал я так и стал ей готовить постель. Положил на стул подушку, на подушку - еще подушечку, маленькую, из-под булавок у меня такая была. Потом уложил Феньку, укрыл ее вместо одеяла салфеткой. - Спи, - говорю. - Спокойной ночи! Она сразу и захрапела. А я посидел немножко, почитал и тоже спать лег. Утром, как только проснулся, пошел посмотреть, как там моя Фенька поживает. Прихожу, смотрю - на стуле ничего нет. Ни Феньки нет, ни подушки нет, ни салфетки… Вижу - лежит моя Фенечка под стулом, подушка у нее под ногами, голова на полу, а салфетки - так той и вовсе не видно. Я разбудил ее, говорю: - Где салфетка? Она говорит: - Какая салфетка? Я говорю: - Такая салфетка. Которую я тебе давеча вместо одеяла устроил. Она говорит: - Не знаю. - Как это не знаешь? - Честное слово, не знаю. Стали искать. Я ищу, а Фенька мне помогает. Ищем, ищем - нету салфетки. Вдруг Фенька мне говорит: - Слушайте, не ищите, ладно. Я вспомнила. - Что, - я говорю, - ты вспомнила? - Я вспомнила, где салфетка. - Ну, где? - Я ее нечаянно скушала. Ох, рассердился я, закричал, ногами затопал. - Обжора ты этакая, - говорю, - утроба ты ненасытная! Ведь этак же ты мне весь дом сожрешь. Она говорит: - Я не нарочно. - Как это не нарочно? Нечаянно салфетку съела? Да? Она говорит: - Я ночью проснулась, мне есть захотелось, а вы мне ничего не оставили. Вот сами и виноваты. Ну, я с ней, конечно, спорить не стал, плюнул и ушел на кухню завтрак готовить. Себе сделал яичницу, кофе сварил, бутербродов намазал. А Феньке - нарезал газетной бумаги, накрошил туалетного мыла и сверху все это керосинчиком полил. Приношу этот винегрет в комнату, смотрю - моя Фенька полотенцем лицо вытирает. Я испугался, мне показалось, что она ест полотенце. Потом вижу - нет, лицо вытирает. Я у нее спрашиваю: - Ты где воду брала? Она говорит: - Какую воду? Я говорю: - Такую воду. Одним словом, - где ты мылась? Она говорит: - Я еще не мылась. - Как не мылась? Так чего ж ты тогда вытираешься? - А я, - говорит, - всегда так. Я сначала вытрусь, а потом вымоюсь. Я только рукой махнул. - Ну, - говорю, - ладно, садись, ешь скорей и - до свиданьица!.. Она говорит: - Как это «до свиданьица»? - Да так, - говорю. - Очень просто. До свиданьица. Надоела ты мне, голубушка. Уходи поскорее, откуда пришла. И вдруг вижу - моя Феня как задрожит, как затрясется. Кинулась ко мне, за ногу меня схватила, обнимает, целует, а у самой из глазенок слезы так и текут. - Не гоните меня, - говорит, - пожалуйста! Я хорошая буду. Пожалуйста! Прошу вас! Если вы меня кормить будете, я никогда ничего - ни одного гвоздика, ни одной пуговки без спросу не съем. Ну, одним словом, мне ее опять жалко стало. Детей у меня тогда не было. Жил я один. Вот я и подумал: «Что ж, не объест ведь меня эта пигалица. Пускай, - думаю, - погостит у меня немножко. А там видно будет». - Ладно, - говорю, - так уж и быть. В последний раз тебя прощаю. Но только смотри у меня… Она сразу повеселела, запрыгала, замурлыкала. Потом я ушел на работу. А перед тем как уйти на работу, я сходил на рынок и купил полкило маленьких сапожных гвоздей. Штук десять я оставил Феньке, а остальные положил в ящик и ящик закрыл на ключ. На работе я все время о Феньке думал. Беспокоился. Как она там? Что делает? Не натворила ли чего-нибудь? Прихожу домой - Фенька сидит на окне, мух ловит. Увидела меня, обрадовалась, в ладошки захлопала. - Ой, - говорит, - наконец-то! Как я рада! - А что? - говорю. - Скучно было? - Ой, как скучно! Прямо не могу, до чего скучно! Взял ее на руки. Говорю: - Есть, наверно, хочешь? - Нет, - говорит. - Ни капельки. У меня еще три гвоздя от завтрака осталось. «Ну, - думаю, - если три гвоздя осталось, значит, все в порядочке, значит, она ничего лишнего не съела». Я похвалил ее за хорошее поведение, немножко с ней поиграл, потом занялся своими делами. Мне нужно было написать несколько писем. Я сажусь за письменный стол, открываю чернильницу, гляжу - чернильница у меня пустая. Что такое? Ведь я только третьего дня чернила туда наливал. - А ну, - говорю, - Фенька! Иди сюда! Она прибегает. - Да? - говорит. Я говорю: - Ты не знаешь, куда у меня чернила девались? - А что? - Да ничего. Знаешь или не знаешь? Она говорит: - Если вы ругаться не будете, тогда скажу. - Ну? - Не будете ругаться? - Ну, не буду. - Я их выпила. - Как выпила?!! Ты же мне, - я говорю, - обещала… Она говорит: - Я обещала вам не есть ничего. А не пить я не обещала. И вы, - говорит, - опять сами виноваты. Зачем вы мне таких соленых гвоздей купили? От них пить хочется. Ну вот - поговорите вы с ней! Опять я виноват. Я думаю: что же мне делать? Ругаться? Да нет, руганью тут делу не поможешь. Думаю: надо ей какую-нибудь работу, какое-нибудь занятие найти. Это она от безделья глупостями занимается. А когда я ее работать заставлю, ей некогда будет дурака-то валять. И вот на другой день утром я ей даю метелку и говорю: - Вот, Феня, я ухожу на работу, а ты пока делом займись: прибери комнату, пол подмети, пыль вытри. Сумеешь? Она даже засмеялась. - Эва, - говорит, - невидаль. Что ж тут не суметь? Конечно, сумею. Вечером я прихожу, смотрю: в комнате - пыль, грязь, на полу бумажки валяются. - Эй, Фенька! - кричу. Она из-под кровати вылезает. - Да! - говорит. - В чем дело? - Ты почему это пол не подмела? - Как это почему? - Вот именно: почему? - А чем, - говорит, - его подметать? - Метелкой. Она говорит: - Нету метелки. - Как это нету? - Очень просто: нету. - Куда же она девалась? Молчит. Носом сопит. Значит, дело неладно. Я говорю: - Съела? - Да, - говорит. - Съела. Я так на стул и упал. Я даже рассердиться позабыл. Я говорю: - Чудовище! Да как же это ты умудрилась метелку слопать? Она говорит: - Я, честное слово, даже сама не знаю. Как-то незаметно, по одному прутику… - Ну, что же, - я говорю, - мне теперь делать? Железную метелку для тебя, что ли, заказывать? - Нет, - говорит. - Что «нет»? - Нет, - говорит, - я и железную съем. Тогда я подумал немного и говорю: - Ладно. Я знаю, что я с тобой сделаю. С завтрашнего дня я буду тебя в чемодан прятать. Ты чемодан-то, надеюсь, не съешь? - Нет, - говорит, - не съем. Он пыльный. Вымойте его - тогда съем. - Ну нет, - говорю. - Спасибо. Не надо. Уж лучше пускай он пыльный стоит. И на другой день я посадил Феньку в маленький кожаный чемодан. Она ничего - не плакала, не пищала. Только попросила, чтобы я просверлил несколько дырочек для воздуха. Я взял ножницы и сделал три дырки. И с тех пор Фенька так там и живет, у меня в чемодане. Конечно, выросла немножко за это время: была с большой палец, теперь - с указательный. Но живется ей неплохо. Даже уютно. Теперь я и окошечко там сделал, в ее домике. Спит она на маленьком диванчике. Обедает за маленьким столиком. И даже маленький-маленький - вот такой - телевизорчик там стоит. Так что вы ее не жалейте, Феньку. А лучше приходите ко мне как-нибудь в гости, и я вас непременно с ней познакомлю. 1938
Уже в 2014 году в Сочи Пройдёт зимняя олимпиада и паралимпийские игры. О бюджетных расходах на сочинские новостройки ходят легенды.
Алматы официально объявлен столицей 28-й зимней Универсиады 2017 года.
Красноярск победил, как единственный претендент, на проведение Зимней Универсиады 2019 года. Чиновники рассчитывают, что её подготовка обойдется в 40 млрд руб.
Для примера: на летнюю Универсиаду 2013 г. в Казани из федеральной казны пошло 63 млрд руб., еще 65 млрд Татарстан получил в виде бюджетного кредита.
Верхи хотят зрелищ, - всё остальное у них уже есть…
А правила эти достаточно просты и абсолютно действенны, если их тщательно придерживаться. Преподал же мне их папа в день моего восемнадцатилетия - Боже мой, когда это было?..
Давно это было и я помню, как именно.
Летним прохладным утром, на даче, после вручения всех мыслимых и немыслимых подарков, восторгов и поцелуев папа с таинственным видом поманил меня, и мы вышли на веранду…
- Вот ты и вступила в свою эпоху мужчин, Лёля…
От неожиданности этой фразы я отстранилась от папы - разговоры про мужчин?! Ганг повернул вспять свои священные воды? Луна упала на Землю?..
Папа вернул мне улыбку:
- Пусть это будет с моей стороны небольшим предательством нас, мужчин, но я хочу дать тебе один, на мой взгляд, хороший совет. Совет мужчины - женщине. Это даже скорее несколько несложных, но достаточно мудрых правил. Правил обращения с сильным полом. И поверь, если даже в небольшой степени ты им будешь следовать, твое существование в дальнейшем будет весьма облегчено…
Папа неторопливо достал сигареты, закурил. Я молчала, ожидая продолжения.
- Правила эти просты… Итак, первое. Живи ради своего дома и своей семьи, даже если эта семья - только ты и твой ребенок… Правило второе. Никогда не доказывай мужчине свою правоту. И, наконец, правило третье… Всегда переходи улицу там, где хочет мужчина…
Тут папа снова улыбнулся, наклонился ко мне и закончил шепотом, щекоча мое ухо теплым табачным дыханием:
- Но всегда веди его туда, куда хочешь ты. Это все.