Чем меньше мы возлагаем нереалистичные надежды на людей, тем меньше мы разочаровываемся в них…
Как только пытаешься подогнать мир под свои представления о совершенстве добра, тут же появляется в большом количестве зло …
Судьба определяется поведением человека в жизненных условиях, состоящих из внешних обстоятельств.
Петр Первый не был ни антисемитом, ни расистом, хотя и называл арапа Абрашкой.
Надежда никогда не умирает до конца.
Добиться успеха в жизненных условиях, в которых человек оказался волею судьбы — вот залог счастья.
Час пик, ответ диспетчера такси клиентке:
Извините пожалуйста, в ближайшие 10 минут, я не смогу удовлетворить ни вас, ни вашего мужа.
Ой…
«Если вы планируете употреблять несколько видов алкоголя, то нужно переходить от светлых к тёмным, от сухих к десертным, от сладких к крепким и от простых к игристым».
Но я человек простой, у меня другое правило — от того, что уже закончилось, я перехожу к тому, что ещё осталось.
«Искусство политики и искусство режиссуры — это смежные области»
«Мало ли кто чего хочет. Я тоже в свое время выдвигался в президенты. Как выяснилось, это была дурость»
«В кинематограф пришли люди, не читавшие книжек, но точно знающие, что нужно для кассы: насилие, кровь, выстрелы. О ком сейчас снимают?! О моделях, ворах, проститутках. Без нравственных ограничений нет ни одного кинематографа в мире! Пора подумать об этом»
…Ночью Лиза почти не спала — Рома храпел, холодильник грохотал, отключаясь и включаясь. Из окон нещадно дуло. Наверху скандалили соседи, а в семь утра включили телевизор. Слышимость была такая, что Лиза прослушала сводку погоды, новости и советы, как справиться с бессонницей. Валентина Даниловна встала еще раньше, в шесть, и гремела посудой на кухне. Лиза всегда была чувствительна к посторонним звукам и могла проснуться от проехавшей под окнами машины, а свекровь гремела, ставила чайник, хлопала дверцей холодильника, роняла тарелку, звенела ложками. Рома спал как убитый. Лиза делала вид, что дремлет. Дотерпела до половины восьмого и встала.
— Доброе утро, можно мне колонку зажечь? — попросила она.
— Можно, а чё ж нельзя, — ответила свекровь, — мне ж газа не жалко, и воды не жалко, и света не жалко.
Лиза приняла душ, гадая, что делать дальше. Вышла на кухню.
— Ты же небось кофе хлещешь, так я тебе заварила. — Свекровь поставила перед Лизой чашку с растворимым кофе. Лиза повозила ложкой, но пить не стала — от растворимого кофе у нее начиналась изжога. Рома продолжал спать как убитый.
— Чё, уехать хочешь? Я не слепая, вижу, что аж неймется, — усмехнулась свекровь.
— Хочу, — честно ответила Лиза.
— А о муже своем ты подумала? Ты села присела, встала поехала, а он что? Разрывайся?
— Куда надо ехать? — Из комнаты вышел Рома, вполне свеженький и бодренький. — Так, сегодня мы идем в ресторан. Отмечать! — объявил он.
— Зачем ресторан? Какой ресторан? — всколыхнулась Валентина Даниловна, успевая плюхнуть на огромную тарелку яичницу с колбасой, бутерброд с маслом и поставить чашку с какао.
— Какао? — удивилась Лиза.
— Ой, Ромка так в детстве любил! Всю кастрюлю зараз мог выхлебать!
Рома уселся по хозяйски, вилкой располовинил яичницу и положил на тарелку для Лизы. Взял чашку и ловко отлил половину из своей. Валентина Даниловна ревниво следила за каждым движением сына.
— Я и сама могу сготовить. Надо только сейчас в магазин сбегать. А чё готовить то? Салатиков нарезать или чё испечь? Ромка, ты как хочешь? — Лиза понимала, что Валентина Даниловна сменила гнев на милость исключительно ради сына. А может, испугалась — вдруг бы сын за женой поехал, а не остался с матерью? Да наверняка так бы и было.
— Ничего не надо готовить. Пойдем в ресторан, — настаивал Рома.
— Не, в наш я не пойду, — отмахнулась свекровь, — не хватало еще деньги отдавать за ту бурду, которую они готовят.
— Тогда поедем в другой.
— Не, я не поеду. Да и куда тут идти? В Рязань, что ли, ехать? Да пока доедешь, жрать не захочешь. А ты что, всухую будешь сидеть?
— Тогда пойдем в кафе, которое напротив автовокзала. Там пельмени отличные были! — нашелся Рома…
— Ой, Светка, какой у меня сын то умный, какой головастый! Прямо смотрю и поражаюсь — в кого такой? Я ж только щас дотумкала! Он ведь по расчету женился!
— Как это? — Соседка аж рот раскрыла от любопытства.
— А вот так. Невестка то у меня — москвичка. С собственной квартирой. Да? С квартирой же?
Рома кивнул.
— А она оказалась такой дурой, что ухватилась за последний шанс. Лиз, тебе лет то сколько? Двадцать шесть? Двадцать семь? Вот она его в квартире пропишет, Рома то в столице и зацепится. А как только зацепится, так сразу и разведется. Да, Ромка? Я правильно рассуждаю?
Лиза чувствовала, что свекровь на взводе и сейчас или истерика будет, или скандал.
— Мам, перестань, зачем ты так? — Рома попытался взять мать за руку.
— Как? Это я как? Это ты совсем совесть потерял! Мать для тебя пустое место? Женился, а я последняя узнаю? Весь в отца — все у тебя не как у людей, а через жопу. Даже бабу себе нормальную найти не смог. Ты чё, с этой жить собираешься? Ты думаешь, она тебе ребенка родит? Или ты думаешь, я ее терпеть стану? Привел, а мать, значит, ешь и не давись! Терпи молчи! Нет, милый мой, так дело не пойдет. Я твоему отцу не позволяла об себя ноги вытирать и тебе не позволю.
— Мама, так мы приехали специально, типа отметить. Хочешь, в ресторан сходим?
— Мне не надо типа! И одолжение мне не надо делать! — Валентина Даниловна все-таки сорвалась на крик.
Соседская дверь открылась, и в проеме появился Славик с пластиковой бутылкой.
— Э… может, щас водички то? Не надо?
Поскольку на него никто не среагировал, Славик скрылся за дверью…
…Рома встал и пошел за матерью. Лиза вышла следом. Она не хотела, чтобы свекровь за ее спиной говорила гадости. Пусть уж в лицо все скажет.
Валентина Даниловна не больно то убивалась — спокойно курила. По лестнице поднимался мужик. В руках он держал пластиковую бутыль с прозрачной жидкостью. Мужик был пьян, но на ногах держался.
— О, Славик, здорово, — поприветствовала соседа Валентина Даниловна.
— Ромка, здорово. Даниловна, и тебе не хворать, — ответил мужик.
— Славик, ты чё несешь? Воду, что ль, святую? — хмыкнула Валентина Даниловна.
— Ага. Будешь?
— Да что грешить прокуренным ртом? — хохотнула Валентина Даниловна. — Я завтра зайду за водичкой то.
— Заходи, если чё останется.
Славик долго ковырялся ключом в замке, но справился.
— А что, праздник какой? — удивилась Лиза.
— Да у Славика что ни день, то праздник, — объяснил Рома, — самогон он нес.
На лестницу вышла еще одна соседка.
— Ромка приехал! А слышу, голос то знакомый вроде! — обрадовалась она.
— Здрасьте, теть Свет.
— А это кто ж с тобой? — Соседка разглядывала Лизу.
— А это, Свет, моя невестка! — объявила Валентина Даниловна. — Приехали — вот, в известность поставили.
— Как это? Как это в известность? Что? По залету, что ль? — заахала соседка.
— Нет, вроде не по залету, — ответила Валентина Даниловна. — Или эту новость вы припасли? Когда сказать то собирались? На Новый год сюрприз устроить? — Голос Валентины Даниловны начал звенеть.
— Мам, перестань, нет никакого залета. И свадьбы не было. Просто пошли и расписались, — успокоил мать Рома…