Когда под прикрытием ЧМ по футболу протаскивают огромный пакет совершенно безумных и бессмысленных мер, включая повышение НДС, пенсионную реформу и др. Повышение НДС, которое обеспечивает резкий рост криминальных доходов и ничего больше, пенсионный возраст, который президент обещал во время своего срока оставить без изменений. Почему это делается в момент, когда об этом никто не думает?
Сейчас начали оправдывать реформы тем, что у нас слишком много пенсионеров завелось и они слишком хорошо живут. И посему то, что в конституции написано «социальное государство», стоит забыть. Если вы сдаёте экзамен по юриспруденции, вам деваться некуда, но если у вас есть минимальный шанс остаться вменяемым человеком, пожалуйста, используйте его.
Помимо всего прочего, на данный момент бюджет обладает средствами, с помощью которых можно гарантировать прожиточный минимум всем гражданам нашей страны. Причём не фиктивный, а реальный, на который реально можно жить. Но это можно реализовать только если заботиться о стране и ее гражданах, а если заботиться о том, чтобы страна не развивалась, нужно замораживать деньги в бюджете, и в таком случае все делается правильно. Поэтому когда нам говорят, что пенсионный возраст мы повышаем, потому что средств на какие-то проекты не хватает, это враньё.
Вот есть заблуждение, когда я могу чего-то не знать, но у министра финансов одной из главных должностных обязанностей является контроль за исполнением бюджета, поэтому простой ошибкой это быть не может.
Когда кончаются силы, первым кончается удовольствие. Как будто уходит солнце. Книги хмурые, фильмы серые, люди лишние. Вести машину вред, ходить ногами бред. Встать, чтобы вымыть чашку — нереально.
Но встаешь. Потому что куда ты денешься, потому что дойти до парковки, потом за руль, потом доехать, открыть, закрыть, шаг, еще шаг, еще два. Когда сильно устал, особенно быстро ходишь: чтобы быстрее закончить идти.
Это еще не называется «нет сил». Это только пасмурно. Но идешь же? Иду.
Следующей кончается мотивация. Исчезает последнее чувство: чувство долга. Вроде срочно, вроде важно, вроде нужно… А, черт. Хочешь? Не хочу. Можешь? Не могу. Интересно? Нет. Но пойдешь? Пойду. Иду.
Но даже это еще не называется… Ладно. Во всяком случае, ты пока встаешь.
Дальше сдается тело.
Ты ему: встань!
А оно тебе ничего.
Ты ему: я кому сказало?
А оно тебе ничего.
Ты ему: тучняк, опоздаем!
А оно тебе ничего.
Обратная связь как в синагоге — что хочешь, то и представляй. Может, оно ушло в астрал.
Или вообще заболевает. Таскаешь его по врачам, уговариваешь не капризничать, не хамить, сдавать анализы, проходить проверки — все ради того, чтобы ему, то есть тебе, потом сказали:
— Той фигни, про которую лучше не думать, мы не нашли. И другой, второй, тоже. Но, если продолжать переутомляться, то в следующий раз…
Ужас, конечно. Но ведь не ужас-ужас-ужас. Идешь? Иду.
Идешь. Ложишься. Лежишь. Смотришь в потолок, лежишь, ни о чем не думаешь, лежишь, плевать, спишь, не спишь, лежишь. Можешь встать? Может, и можешь. Все равно не встаешь.
Нет сил — это когда тебе все равно, есть у тебя силы или нет.
Лежишь, играешь в бревно. Дышишь. Некоторые, между прочим, уже не дышат. Вот у них, действительно, совсем нет больше сил.
Темнота. Темнота. Темнота. Самая главная темнота — когда не видно даже темноты.
А потом будто муравьи начинают ползать. Ой, мысль пробежала, щекотно! Ух ты, еще одна! Надо же, хочется кофе. А может, какао? Опа, уже и разница есть.
Поднимает голову чувство долга. Кажется, мы тут поперек дороги легли. А вот это что было, река? Она кому-то нужна?
Река, трава, душа, голова. Голову вымыть, какао выпить, надеть одежду, одеть надежду, и музыку сразу какую-нибудь. А вон ребенок симпатичный побежал… Ёлки, это же мой!
И нарастает, нарастает. Хочется, можется, кажется — а может, уже не кажется? Книгу, фильм, человека, нравится, сбудется, сложится, давай, давай, давай!
Пошли, побежали, полетели.
А тело тебе: погоди, не беги, отдохни, вспомни, в прошлый раз ведь уже…
А ты ему: Deo concedente!
А Deo тебе: дура!
А ты ему ничего.
А на небе солнце.
Интересно, почему мальчик-ангел, пускающий стрелы в возлюбленных всегда мальчик. Интересно, почему он всё время гол.
И почему именно лук и стрелы.
Отмотаем тысячи две с половиной лет назад и посмотрим на древнегреческую армию.
Самая многочисленная и наименее защищённая часть воинов — пращники, кидатели камней.
Большая часть воинов была вооружена копьями (в основном, короткими метательными — дротиками, тяжелая пехота — фаланга была вооружена длинными тяжелыми копьями).
Элитные бойцы, вооруженные гнутыми мечами-кописами
.а вот лучников… их не было. Совсем!
Лук использовали лишь охотники. И именно лук был главным атрибутом богини охоты древнегреческого пантеона Артемиды. Она же была и хранительницей всех зверей. Защищала их как могла. И поражала всех, кто поднимал руку на беззащитных зверушек. Стреляла из лука, главного оружия тогдашних охотников и рыболовов.
Но пристало даме, да ещё и богине, таскать лук и колчан со стрелами самой. Вот и нашелся оруженосец, махонький пацан, который и таскал лук со стрелами за прекрасной богиней, не отходя, а точнее не отлетая от неё ни на шаг.
«Купидон» (он же Эрос, он же Эрот, он же Амур) изображаться как спутник богини любви, этакий хулиган, озорной мальчишка-снайпер, что палит без разбора и поражает сердца людей своими стрелами.
-
Бог Эрот всегда изображался под видом мальчика, едва достигшего юношеского возраста. Богиня Афродита (Венера), видя, что ее сын почти не растет, спросила у богини Фетиды, какая тому причина. Фетида ответила, что ребенок Эрот вырастет, когда у него будет товарищ, который (ВНИМАНИЕ!!!) — будет его любить.
Итак… если мальчик голый стреляет в мужчин, то не это ли виной — увеличение гомо, а не гетеро связей в мире? Эрот вырос?
Как постарели эти музы в ожидании своих избранников.
Если ты пуп земли — предъяви пуповину.
Свобода, равенство, братство… и ни слова о хлебе и зрелищах.
Михаил Ботвинник строго осудил Гарри Каспарова за то, что тот, чтобы убрать лишнее препятствие на пути к шахматному трону, отказался от фамилии отца (Вайнштейн) и взял фамилию матери.
— Вот я же не сделал этого, проявил характер! — гордо сказал патриарх.
— А какая была фамилия у вашей мамы, Михаил Моисеевич? — спросили его.
И только тут Ботвинник улыбнулся:
— Рабинович.
220 лет назад, 16 октября 1791 г., в румынской степи в 40 верстах от города Яссы у села Пырлицы остановилась коляска. Оттуда осторожно вынесли человека. Он посмотрел вокруг и удовлетворённо сказал: «Вот и всё. Некуда ехать, я умираю. Положите меня на землю — хочу преставиться в поле». Это был генерал-фельдмаршал, генерал-губернатор Новороссийского края, граф и светлейший князь Священной Римской империи Григорий Потёмкин-Таврический…
Через неделю, когда известие о его смерти достигло Петербурга, императрица Екатерина Великая сказала: «Князь Потёмкин своею смертью сыграл со мною злую шутку. Теперь вся тяжесть правления лежит на мне одной. И опереться мне не на кого»
А спустя ничтожный по меркам истории срок память об этом человеке скукожится до весьма обидного выражения «потёмкинские деревни», что означает заведомо злостное очковтирательство с целью скрыть за благопристойным фасадом неблаговидные явления.
Положение немного спасают классика кинематографа с одноимённым броненосцем да исторические романы. Из последних можно узнать, что светлейший князь — весьма тёмная личность. Сибарит, авантюрист, растратчик, феерический обжора. Вечно нечёсан, одет в засаленный халат, грызёт ногти, валяется на диване и непосредственно с этого дивана притесняет русского народного полководца Суворова, присваивая его победы.
Сибирские бегемоты
Самое интересное, что во всём этом есть некая правда — сохранились свидетельства и об обжорстве Потёмкина, и о его привычках, которые кажутся некультурными, а то и вовсе дикими. Другое дело, что эти свидетельства принадлежат в основном иностранцам.
Конечно, если есть охота, то можно довериться и им, почему нет. Тем более нас уже приучили к тому, что взгляд со стороны, дескать, более достоверен. Но раз уж на то пошло, то придётся признать и правоту шотландского гастарбайтера, инженера XVIII столетия Джона Перри, который утверждал, что в Сибири, в верховьях реки Лены, в изобилии водятся бегемоты.
Байки о Потёмкине как раз из серии этих метафизических сибирских бегемотов. Вот, скажем, обжорство. Русский подданный французского происхождения Александр Ланжерон неоднократно вспоминал, что светлейший князь был чрезвычайно прихотлив, роскошен и невоздержан в еде.
Разумеется, нам тут же представляются горы каких-то экзотических ананасов в шампанском, которые Потёмкин мечет в рот. Однако неизвестно, знал ли француз поговорку своего народа: «Можно съесть обед из пяти блюд и остаться голодным». Что касается реального князя, то он, по воспоминаниям своего племянника графа Александра Самойлова, в походах предпочитал крестьянскую пищу — кислый чёрный хлеб, квашеную капусту, чеснок и солёные огурцы, считая это пищей, полезной для здоровья.
В повседневной жизни, правда, для своего стола велел выписывать икру с Урала, рыбу из Астрахани, слоёное тесто из Калуги и не терпел, если за обедом не было тёртой редьки. Может быть, по разумению француза, это и роскошь. Но подобные «излишества» мог тогда себе позволить любой замоскворецкий купчик…
Или вот следующий пассаж: «Ах, такой высокопоставленный вельможа и, представьте себе, грызёт ногти». Ну, грыз. Некрасиво. А что, устав гарнизонной и караульной службы запрещает грызть ногти? Нет, привычка, конечно, скверная. Потёмкин это отлично понимал и старался от неё избавиться. Когда он работал, на столе всегда были либо яблоки, либо очищенные репки, чтобы можно было давать волю привычке, но до рук не добираться.
Кстати, современные психологи сказали бы, что подобные штучки — следствие нервозности и перенапряжения. Потёмкин же в течение пятнадцати лет фактически тащил на себе неподъёмный груз управления огромной империей, так что подгрызание ногтей — не самый плохой выход для успокоения нервной системы. Пётр I, например, никогда не расставался с увесистой тростью, и его нервные срывы выливались на головы и спины приближённых в виде таких ударов, от которых можно было и отойти к праотцам. Уж лучше ногти…
Черевички для Очакова
Иной раз создаётся впечатление, что Потёмкин специально выставлял своё сумасбродство напоказ, создавая этакую информационную завесу реальным делам. Получив очень хорошее образование и прекрасно зная античную историю, он в отличие от многих европейских дипломатов сумел извлечь из неё практические уроки.
Во всяком случае, из байки про греческого стратега Алкивиада, который, отрубив своей дорогущей собаке хвост, сказал: «Пусть лучше афиняне судачат об этой моей причуде и не суют нос ни во что другое».
В 1788 г., осаждая сильнейшую турецкую крепость Очаков, князь внезапно снаряжает адъютанта Баура в Париж. Практически «за черевичками». То есть за модными башмаками для своей родственницы Прасковьи Потёмкиной. Французы в восторге от нелепой выходки «русского варвара».
В Париже ставят водевиль о диком вельможе, который ублажает дам, наплевав на военные опасности. Тем временем Баур, не забывая навещать модные парижские лавки и мастерские, выполняет главную задачу: подкупает любовницу министра иностранных дел, которая достаёт секретные планы крепости. Баур, спрятав документы в ворохе «черевичек», беспрепятственно вывозит их из Франции — и вуаля. Очаков, над укреплениями которого трудились лучшие французские инженеры, взят Потёмкиным.
А ведь ещё совсем недавно, в 1787 г., те же французы и австрийцы потешались над светлейшим князем, который сопровождал Екатерину Великую в её путешествии по Причерноморью: «Потёмкин демонстрирует императрице картонные фасады домов и перегоняет с места на место стада скота и народа, чтобы показать, как плотно и богато заселены новые области России.
На деле же сей дикий край остаётся слабо населённой пустынею, которая не может дать ни солдат, ни провианта. А черноморский флот, якобы выстроенный князем, не может сравниться с турецким черноморским флотом».
Турки были первыми, кто купился на подобные высказывания «авторитетных» европейских источников. И они же, объявив войну России, жестоко поплатились за легковерие. Потёмкинские деревни, среди которых были Кременчуг, Екатеринославль (Днепропетровск), Херсон и Севастополь, показали, что слова светлейшего князя вряд ли расходятся с делом. Ресурсы причерноморских степей обеспечили полную победу России.
А о благодарности потомков светлейший князь, наверное, не думал. В конце концов, уже наследник Екатерины, её сын Павел I, как-то в сердцах сказал: «Что же сделать, чтобы исправить всё зло, что Потёмкин принёс России?» На что получил ответ: «Отдать Крым и Чёрное море». Надо полагать, что Павел был бы доволен нами: всё «зло» Потёмкина мы успели исправить…
Приятель жалуется — слушай, мне сорок лет. С утра у меня мигрень, вечерами болит спина. На глазах очки, на зубах коронки, в обуви ортопедические стельки. От сухомятки запор, от жирного гастрит, от вина изжога. Без таблетки из дома не выйдешь, без крема на пляже не позагораешь, без сна вообще не жилец. Но я же, вроде, здоровый человек!
Ну да, говорю. Ты и есть здоровый человек. Так выглядит здоровье. Потому что болезнь выглядит совсем не так.
Или вот: работаешь без конца, деньги тратишь исключительно на детей. Питаешься дома, не в ресторанах, носишь хлопок, расслабляешься на диване. По доходам уверенно входишь в средний класс и даже кое-где из него выходишь. Почему же в итоге у тебя накоплений — раз в год, вывернув все карманы, отвезти семью к ближайшему морю, туда самолетом, обратно пешком? Ты же, вроде, богатый?
Ну да, именно так и выглядит богатство. Бедность выглядит не так.
У меня же прекрасные легкие дети! Почему же они непослушные, шумные, не гении в математике, и в комнате у них постоянно бардак?
Все просто: так и ведут себя прекрасные легкие дети. Тяжелые дети ведут себя совсем иначе.
Но у меня же хорошее воспитание, хорошее настроение! Хорошая жизнь, хорошая голова. Почему же… Все верно. Хорошее тело, хорошее лето. То, что у нас есть — это оно и есть. Когда оно больше не будет хорошим? Когда его не будет.
А вот еще: я же, вроде, быстрый! Почему же все у меня занимает столько времени? Любые процессы, все изменения? Да и само понимание?
Все просто: «столько времени» — это и есть «быстро». Медленно — это гораздо дольше.
А как же жизнь? Она же короткая, получается?
Нет. Она длинная. Очень длинная: семьдесят, восемьдесят лет. И за них ты успеешь то, что успеешь. Так и выглядит длинная жизнь. Короткая жизнь — это совсем другое.
Еду после работы мимо парка, где по аллее каждый вечер ковыляют два старичка. Я их знаю лет двадцать, они были красивы, как бывают красивы породистые немолодые люди. Они были веселыми, боевыми, ездили заграницу, собирали картины, смеялись моим анекдотам. Сейчас как будто уменьшились вдвое. Старушка согнулась, старик опирается на костыли. Меня не узнали. Волочат ноги, три шага в пять минут.
Так выглядит счастье. Несчастье выглядит не так.
Эдисон изобрел лампочку, Эйнштейн был двоечником, а Мария-Антуанетта советовала всем диету из пирожных — правда или нет? Как все было на самом деле? Об этих и многих других исторических заблуждениях наш рассказ ниже…
У викинга — шлем с рогами
Шлем с рогами — непременная деталь образа викинга: в кино, картинной галерее или компьютерной игре. На самом деле шлемы у скандинавов были обычные, как у прочих.
Дополнительным «украшением» воинов Тора по некоторым сведениям наградила католическая церковь. Так как норманны, как называли их в латинских источниках, были весьма воинственны и частенько нападали на церкви и монастыри, их объявляли «дьявольским отродьем».
Картинка бородатого викинга в рогатом шлеме закрепилась в общественном сознании, когда в 1820-е годы шведский художник Август Мальстрем таким образом проиллюстрировал поэму «Сага о Фритьофе» Есайаса Тегнера, а позже, уже в 1876-м, его коллега Карл Доплер использовал рисунки при создании костюмов для оперы Рихарда Вагнера «Кольцо Нибелунга».
И все-таки головные уборы подобной конструкции встречались. Например, в Японии существовали самурайские шлемы кабуто — для командиров. Два таких бронзовых шлема, датируемые 1100 — 900 гг до н.э. были найдены археологами возле датского городка Вексо, а в 1868 году подобная находка была обнаружена в Темзе.
Но ученые единодушны: подобные головные уборы существовали для ритуальных и декоративных целей, но никак не для битвы: слишком неудобны.
Гладиатор — всегда мужчина
По умолчанию считается, что гладиатор — непременно мужчина. Это вовсе не так. Судя по дошедшим до нас источникам, особо массовым участие женщин в гладиаторских боях было во времена правления Нерона (54 — 68 г. н.э.) и Домициана (81 — 96 г. н.э.).
Греческий историк Дион Кассий в своей «Римской истории» повествует о празднике, устроенном императором Нероном, где мужчины и женщины, с разрешения Сената, выступали в оркестрах, цирке, участвовали в конных состязаниях и гладиаторских боях.
Этот год также отмечен устройством гладиаторских игр, не уступавших в великолепии предыдущим; но при этом еще большее число знатных женщин и сенаторов запятнало себя выходом на арену" (Тацит)
К жестоким забавам лояльно относились далеко не все. В «Анналах» Тацита, посвященных событиям 63—64 годов н. э., заметно явное осуждение: «Этот год также отмечен устройством гладиаторских игр, не уступавших в великолепии предыдущим; но при этом еще большее число знатных женщин и сенаторов запятнало себя выходом на арену».
Рабыни и простолюдинки выходили на арену из-за нужды или по принуждению, а вот знатные дамы действовали совершенно сознательно, задавшись целью эпатировать общество.
Это не раз пытались запретить законодательно, пока окончательное вето на участие женщин в гладиаторских боях не наложил в 200 году декрет императора Септимия Севера. Что не помешало через 15 столетий точно также отстаивать свои права женщинам-тореадорам. (Секретами этой профессии с «Моей Планетой» поделился один из лучших тореро Испании)
Дряхлые старики в 30 лет
Считается, что в Темные века люди с трудом дотягивали до собственного 30-летия ввиду жизненных тягот, да и эту дату встречали дряхлыми стариками. Но роковые 30 — цифра условная, это средняя продолжительность жизни, и она так скромна из-за высокой детской смертности. Но уж если человеку повезло не умереть от дифтерии или свинки, то жизнь его была не короче, чем сегодня.
К примеру, в Англии XIV века при короле Эдуарде II 60-летние мужчины только увольнялись с воинской службы, если, конечно, пики неприятеля не приканчивали их раньше. Демографическая ситуация не была одинаковой в разное время — случались эпидемии, голод и войны, уносившие тысячи жизней, но отнюдь не так часто и повсеместно, как считается сейчас.
И даже при всех этих бедствиях доля людей старше 50 лет неуклонно росла с XII века. А к
Мария-Антуанетта советовала есть пирожные
Мария-Антуанетта, супруга короля Людовика XVI, во время французской революции была объявлена вдохновительницей заговора и казнена на гильотине. (От нее осталась лишь посмертная маска). Но не меньшим грехом, свидетельствующим о пренебрежении к простым людям, стали для народа будто бы сказанные Ее Величеством слова: «Если у них нет хлеба, пусть едят пирожные».
По некоторым версиям, в те времена существовал закон: если не хватало хлеба, торговцы должны были продавать по его цене дорогую выпечку.
Однако данная фраза, совсем в другом контексте, впервые прозвучала, когда Мария-Антуанетта еще была 14-летней принцессой и жила в своей родной Австрии (1769 г.).
Жан-Жак Руссо в своей «Исповеди» писал: «Как сделать, чтобы иметь хлеб? … Покупать сам я никогда бы не решился. Чтобы важный господин, при шпаге, пошел к булочнику купить кусок хлеба — как это можно! Наконец я вспомнил, какой выход придумала одна принцесса; когда ей доложили, что у крестьян нет хлеба, она ответила: „Пускай едят бриоши“, и я стал покупать бриоши».
Трудно сказать, существовал ли крамольный смысл в словах «одной принцессы». По некоторым версиям, в те времена существовал закон: если не хватало хлеба, торговцы должны были продавать по его цене дорогую выпечку.
Эйнштейн был двоечником
Неуспеваемость великого физика служит «железной отмазкой» для школьников всех времен. Мол, если уж лауреата Нобелевской премии выгоняли из школы за незнание математики, то и нам не грех ее не знать.
Немалую роль в создании мифа об Эйнштейне-двоечнике сыграло и то, что один из ранних биографов автора теории относительности спутал швейцарскую шкалу оценок с немецкой, где высшим баллом является «единица».
Слухи, как часто бывает, преувеличены: «профильные предметы» Альберт Эйнштейн знал великолепно. Сам он говорил: «Я никогда не заваливал математику… Когда мне не было еще пятнадцати я великолепно освоил дифференциальное и интегральное исчисление».
Но в мюнхенской гимназии у подростка были другие проблемы: он «постоянно требовал доказательств религии и выбирал свободомыслие», что привело к напряженным отношениям с учителями.
Не получив аттестата, Эйнштейн отправился доучиваться в Швейцарию, в городок Арау. В его аттестате зрелости 4 высшие оценки — «шестерки» (история, алгебра, геометрия, физика), самый низший балл — 3 — по французскому языку. А вместо оценки по английскому и вовсе стоит прочерк (зато по итальянскому — 5).
Немалую роль в создании мифа об Эйнштейне-двоечнике сыграло и то, что один из ранних биографов автора теории относительности спутал швейцарскую шкалу оценок с немецкой, где высшим баллом является «единица».
Эдисон изобрел электрическую лампочку
И сейчас среди модных предметов интерьера можно увидеть стилизованные «лампочки Эдисона». Заслуги Томаса Эдисона неоспоримы: 1093 изобретения запатентованы им только в Соединенных Штатах. Но, как это часто бывает, многие из них были «коллективным творчеством»: идеи витали в воздухе. Так случилось и с лампой.
Английский ученый Хэмфри Дэйви в 1809 году описал дуговой электрический разряд между двумя угольными стержнями. А примерно к середине XIX века к проблеме создания электрического освещения подключились лучшие умы России, Европы, Америки.
Бельгиец Жобар сконструировал лампу с угольным сердечником (горение не превышало получаса). Британец Уоррен де ла Рю создал первый в истории аналог со спиралью. Немец Генрих Гебель представил вакуумную лампу с обугленной бамбуковой нитью (устройство могло функционировать несколько часов). Русский инженер Александр Лодыгин запатентовал вакуумную лампу с угольным стержнем.
Исследования продолжались, патенты множились, устройство совершенствовалось. Джозефу Уилсону Суону благодаря разреженной кислородной атмосфере удалось добиться очень яркого света. Томас Эдисон провел около 1500 испытаний разных материалов и создал лампу, горящую 40 часов. Лодыгин предложил применять нити из вольфрама и молибдена — в виде спирали… Так, коллективно, рождалась знакомая нам лампочка.
Ее форма, винтовой цоколь с патроном и поворотный выключатель — несомненная заслуга Эдисона. Но большая его заслуга в другом. В 1882 году изобретатель сказал: «Мы сделаем электричество настолько дешевым, что только богатые будут жечь свечи». И тут же приступил к делу.
В этом же году Эдисон построил первую в Нью-Йорке распределительную подстанцию и основал компанию Edison General Electric по изготовлению осветительных приборов. При себестоимости в 110 центов он установил продажную цену лампочки 40 центов.
В течение 4 лет выпуск лампочек увеличивался, а себестоимость снижалась. Когда она упала до 22 центов, а выпуск вырос до миллиона, Эдисон за один год покрыл все убытки. И сделал электрическое освещение доступным для всех.
Арабские цифры — вовсе не арабские
О цифрах, которыми сегодня пользуется почти весь мир, европейцы узнали из трудов арабских ученых. Между тем арабы их не изобретали, а позаимствовали у индусов.
В V веке в Индии появилась система записи, состоящая из девяти цифр от 1 до 9, в которой числа изображали с помощью линий и углов. Количество углов соответствовало значению числа: в единице — один угол, в девятке — девять.
Но настоящим прорывом стало введение нуля, что дало возможность вести письменные вычисления. Римские цифры для этого совершенно не подходили и были хороши только для записи небольших чисел.
Невольным популяризатором продвинутой системы чисел стал сначала арабский математик Аль-Хорезми, автор труда «Китаб аль-джебр ва-ль-мукабала», от названия которого и произошел всем знакомый термин «алгебра», а затем папа римский Сильвестр II, изучавший сочинения арабских мыслителей.
Полноценно арабские цифры в Европе заменили римские лишь в XV веке. В России переход состоялся значительно позже — в начале XVIII века, до этого в стране пользовались кириллической системой счета.
40-градусная «менделеевка»
Великий русский химик действительно написал диссертацию «Рассуждение о соединении спирта с водой», но к водке этот труд не имеет никакого отношения. Менделеев не изучал вкусовые характеристики смесей спирта и воды и их воздействие на человека.
В диссертации рассматривалась совсем другая проблема: как изменяются свойства водных растворов спирта при различных концентрациях и внешних условиях. Особого внимания раствору с объемным содержанием спирта 40% ученый тоже не уделял и к изобретению 40-градусной водки совершенно непричастен.
Крепкий напиток был известен в России задолго до рождения Менделеева: впервые водка упоминается в 1751 году, а до этого смесь воды и спирта называлась просто вином. Его крепость определяли просто — емкость с водно-спиртовым раствором поджигали сверху, а после окончания горения измеряли оставшийся объем напитка.
Эталоном считали «полугар» — он выгорал ровно наполовину. В середине XIX века появились спиртометры, тогда и выяснилось, что крепость полугара составляет 38%. Но для облегчения расчетов при продаже водки за эталон приняли 40% — без всякого участия отца периодической системы элементов.
Оболганный Сальери
Образ завистливого Сальери, убивающего своего талантливого соперника, ставший стереотипом с легкой руки русского поэта, — не что иное, как художественный вымысел.
В «Маленьких трагедиях» Пушкин распределяет роли таким образом, исследуя природу страстей, но в жизни все было скорее наоборот. Композиторы не соперничали: Сальери исполнял произведения Моцарта, Вольфганг Амадей ждал коллегу на премьеру «Волшебной флейты». Да и вообще прижизненная слава Моцарта была не так велика, как посмертная, в отличие от лавров придворного композитора Сальери, известного и неплохо зарабатывавшего.
Поводов для недобрых чувств у Моцарта было больше, но символом черной зависти стало имя Сальери. У юристов и психиатров даже появился термин «синдром Сальери» — преступление, совершенное на почве профессиональной зависти. Композитора оправдали лишь 200 лет спустя: в 1997 году миланский суд признал Сальери невиновным.
Ньютону на голову упало яблоко
…и он в тот же миг открыл закон всемирного тяготения. Эту историю поведал своим биографам сам Ньютон, но в его версии не было ни травм, ни внезапных озарений — лишь яблоко с соседней яблони.
И только через 21 год ученый опубликовал свой труд «Математические начала натуральной философии», в котором был описан собственно закон всемирного тяготения.
Есть даже версия, что легенду Ньютон придумал нарочно — чтобы оправдаться перед другим знаменитым ученым Робертом Гуком, уверявшим, будто Ньютон украл у него идею о всемирном тяготении. Более того, ряд биографов вообще не упоминают ни о каком яблоке.
Два роста Наполеона
5 футов 2 дюйма — много или мало? Зависит от того, как считать. Если переводить в сантиметры английские футы, получится всего 157 см, а если французские — 169 см. При этом среднестатистические французы того времени в принципе были месье некрупными: в солдаты брали с ростом от 160 см, а в 1804 году планку еще понизили — до 154,4 см.
Тем не менее Наполеон казался невысоким — возможно, из-за непропорционально большой головы, хрупкого телосложения и мальчишеской внешности. Став главнокомандующим Итальянской армии, Бонапарт получил прозвище Маленький капрал — на тот момент ему было всего 26, а выглядел он еще моложе. Сыграло роль и окружение: на фоне рослых маршалов и гвардейцев император не казался крупной фигурой.
Что касается комплексов Наполеона, то они вряд ли связаны с ростом — его главный школьный недруг был на полголовы ниже. Для переживаний было немало других причин: корсиканское происхождение, странное имя, плохой французский, бедность — именно за это будущего императора дразнили в школе, именно поэтому он стремился стать лучше других.
Прощать приятней, чем просить прощенье —
Простая мысль приводит в восхищенье.
Простить обиду и любить, как раньше —
Себя забыв, без ревности и фальши.
Когда бы всё было не так —
судьба сказала бы: «Чудак,
ты свой уж исчерпал ресурс,
давай закончим сей дискурс».
— А может ли святой немножко грешить, Холмс?
— Зачем ему повторяться, Ватсон? — Он своё отгрешил.
До Христа доходят тернистым путём, антихрист приходит сам.
Эмоции заталкивают истину так далеко, что забывается о чём ведётся спор.