коли случай подвернулся это просто класс,
а использовать как надо, это класс для нас.
…Летом на отдыхе спокойными были первые два дня. Мы ходили на пляж, плавали. Я никогда не могла понять, как игроки «вычисляют» друг друга. Но к вечеру второго дня у мамы уже была компания.
- Я буду в тридцать втором номере, придешь ровно в одиннадцать, сделаешь брови «домиком» и скажешь: «Мамочка, я не могу уснуть».
- Я и так не могу уснуть, пока тебя нет.
- Вот, значит, не придется врать, скажешь правду.
- А на дискотеку можно?
- Можно.
- А на взрослую?
- Да.
- А вина выпить?
- «Не пей, вина, Гертруда, пьянство не красит дам… ла-ла, ла-ла… и будет обидно… ла-ла-ла-лала… ла-ла», - поет мама, крася губы помадой. Она меня даже не слышит - мыслями она в тридцать втором номере.
Я, сонная, в одиннадцать стучусь в дверь, произношу текст, мама вскакивает, забирает выигрыш и с извинениями уходит.
- Ну как? - спрашиваю я.
- Вот! - Мама машет купюрой в пять рублей. - Любители…
- А тебе за это ничего не будет? - спрашивала я.
- Не волнуйся. Я по-крупному не играю.
Только однажды я испугалась за нее по-настоящему.
Мы ехали в поезде. Купе попалось неудачное. Мы с мамой и двое мужчин. Мама бегала к проводнице - просила поменять нас, чтобы ехать с женщинами. Проводница обещала, но уже поздним вечером, когда сойдут пассажиры на станции.
Мама читала, я смотрела в окно. Вдруг в дверь постучали, вошел мужчина.
- Здрасте, простите, я ошибся купе, - сказал он.
Этот же мужчина зашел снова где-то еще через полчаса.
- Слушайте, мужики, давайте в картишки перебросимся! - предложил он, тасуя колоду. - Дама, вы не против? Хотя можете тоже присоединиться.
Мама отказалась. Я даже своим глазам не поверила!
Мужчины сели играть. Мама делала вид, что читает. Тут зашла проводница, и мы перебрались в другое купе.
Я забыла там свою куклу.
- Мам, она там, в старом купе, на верхней полке, - чуть не плакала я.
- Ладно, сейчас принесу.
Мама принесла мне куклу.
- Я пойду покурю, а ты спать ложись, - велела она.
- Ты играть пошла? - обиделась я.
- Спи…
…Поздний вечер. На нашей московской кухне - дядя Леша, дядя Саша, тетя Света. Дверь закрыта, чтобы табачным дымом не тянуло в мою комнату. Я стучусь в стеклянную дверь, захожу.
- О, привет, малыш, как ты выросла! - говорит дядя Леша, старый мамин друг. - Как дела? Как в школе?
- Нормально, - отвечаю я.
- Ты чего не спишь? - спрашивает мама.
- Еще восемь вечера, я пластинку слушаю.
Через два часа я опять стучусь в дверь.
- О, привет, малыш, как ты выросла! - говорит дядя Леша. - Как дела? Как в школе?
- Виделись… - бурчу я.
- Ты чего не спишь? - так же, не отрываясь от игры и глубоко затягиваясь сигаретой, спрашивает мама.
- Пришла сказать «спокойной ночи».
- Угу, - в унисон говорят дядя Леша и мама.
Часов в десять звонила новая жена дяди Леши, тетя Марина.
- Марусь, они играют? - спрашивала она.
- Ага.
- Можешь его позвать?
- Попробую. Ничего обещать не могу.
Я шлепала на кухню.
- Дядь Леш, вам тетя Марина звонит.
- Скажи ей, что я ее люблю.
- Теть Марин, он вас любит, - передавала я.
- Марусь, как он… вообще?
- Проигрывает. Карты плохие. Останется до завтра.
- Спасибо, малыш. Как у тебя дела? Как в школе?
- Нормально.
- Ну пока.
- До свидания.
По утрам дядя Леша готовил мне роскошный завтрак - гренки, запеченные в духовке, горячий шоколад. Смотрел, как я ела, и отправлял в школу.
- Ну как, проиграли? - спрашивала я.
- Угу… - отвечал он.
- А мама? - Мама в этот ранний час уже стояла на платформе, чтобы на электричке добраться до работы.
- Три рубля выиграла! Ты же ее знаешь. Слушай, а тетя Марина вчера очень сердитая была, когда звонила?
- Не очень.
- А ты ей что сказала?
- Что вы ее любите, что карты плохие, что вернетесь утром.
- Молодец. Слушай, а она меня убьет?
- Нет, не убьет.
- У тебя в школе-то как дела?
- Нормально!!!
…Без двадцати двенадцать на пороге появились соседи - муж с женой, две дочери, сын, невестка и племянник. Жена поставила на стол традиционных три пирога. Мама по московской привычке сидела, как сидела. Сосед посмотрел на нее как на чумную или больную. Я вытаращила глаза и открыла рот. Мама, решив, что я опять начну орать, встала и, тяжело выдохнув, пошла ставить тарелки и подавать еду. Вернулся с зимней кухни дед, который, судя по виду, остался доволен произведенным продуктом.
Все послушали поздравления, бой курантов, выпили. Бабушка запела песню, которую всегда пела, когда выпивала: «Мы красные кавалеристы и про нас…» Куплет не допела. Ушла спать. Дед допел: «Про то, как ночи ясные, про то, как дни ненастные» и тоже уснул прямо на стуле. Соседи поднялись, раскланялись и ушли. Я еще раньше, схватив куклу, убежала к другим соседям, где жила моя подружка, и мы бегали по домам и колядовали.
Был час ночи. Мама сидела одна за разрушенным столом, уставленным грязными тарелками, перед стареньким черно-белым телевизором. Бабушка спала в спальне. Бабушкин муж всхрапывал рядом на стуле. Дочь была не пойми где, не пойми с кем. Мама, не спавшая последние двадцать часов, поняла, что если прямо сейчас не ляжет, то умрет.
Она проснулась рано утром. Рядом со мной. Обняла, прижалась и попыталась заснуть снова. Но в деревне она никогда не могла спать допоздна. В восемь утра мама встала. Бабушки с дедом не было дома.
Мама пошла мыть посуду, убирать. Надо было еще побелить дом - она всегда это делала, когда приезжала, и бабушка оставляла эту «повинность» ей.
Полгода пахоты, два дня с матерью и дочерью - и назад.
В тот Новый год я загадала два желания - самых сокровенных. Чтобы мама не уехала, а у бабушки появилось три, нет, пять флаконов с валокордином, который был страшным дефицитом.
Я загадала желания сначала искусственной елке, а потом на всякий случай лилии, растущей в нашем палисаднике. Бабушка говорила, что эта лилия, из которой она делала настойки и примочки, волшебная.
- Мама, я подготовила тебе сюрприз, - объявила я маме.
- Отлично, - ответила она.
- Мама, завтра обязательно будет сюрприз, - обещала я.
- Хорошо, - кивала она, видимо, думая, что речь идет о какой-нибудь поделке.
Я честно ждала, что желание исполнится и это будет моим сюрпризом маме. До последнего момента. Даже когда она собирала чемодан, я все еще надеялась, что вот сейчас что-нибудь случится и ей не придется уезжать. А я скажу, что это я попросила Деда Мороза, чтобы мама не уезжала. А она обрадуется.
Я заплакала.
- Не плачь, Манечка, я скоро приеду, - сказала мама.
- Я не из-за этого! - закричала я.
- А из-за чего? - удивилась мама.
- Желание не исполнилось! Все врут! Никого нет! Никакого Деда Мороза! И лилия не волшебная! - закричала я и убежала.
Мама села, тяжело опустив руки на колени.
А иногда случалось чудо. Я бежала со двора или из школы или от соседей и уже около ворот чувствовала - что-то случилось. Забегала с колотящимся сердцем в дом и видела свой чемодан - уже собранный.
- Мама? - оглядывалась я.
- Ну наконец-то, - врывалась в дом мама, - бегом собирайся.
Опять ни здрасте, ни как дела.
Я даже не знала, куда мы едем - в Москву или в другой город. И насколько. Мне было все равно. Главное, вот моя мама в смешных синих штанах - и как не стыдно в таких ходить, - и губы накрашены, позор просто. И платок она не носит. Значит, в ней есть что-то особенное, раз она не боится выглядеть не как все. Значит, у меня начнется совершенно другая жизнь…
…Мама с сумками ввалилась в дверь. В доме никого не было. В сарае тоже. Мы с дедом были у бабушки в редакции, где отмечали праздник с бабушкиным «трудовым коллективом».
Мама накрыла на стол. Положила приборы, расставила посуду, разложила московские угощения, нарядилась и села нас ждать.
- Бабушка, у нас свет горит, - сказала я, когда мы шли из редакции.
- Забыли выключить, наверное, - ответила бабушка.
Мы зашли в дом, и я закричала. От ужаса и восторга. За сверкающим столом сидела женщина с фиолетовыми волосами, серебряной короной на голове, в серебряных брюках, обмотанная чем-то блестящим. Вслед за мной закричала бабушка. Дед начал материться.
- Бабушка, кто это?! - кричала я.
- Тьфу, Ольга, твою мать, на смерть перепугаешь, - перестала орать бабушка. - Ты что тут делаешь?
- К вам на Новый год приехала! Целый день готовлю, убираю, а где вы ходите? Небось в редакции уже отметили? Манечка, доченька, иди сюда, смотри, что я тебе привезла.
- Не пойду, - сказала я шепотом.
- Что? - переспросила мама.
- Ты не моя мама, ты - Снежная королева. Злая. Ты меня заберешь с собой и заморозишь.
Мама умоляюще посмотрела на бабушку.
- Манечка, это твоя мама, - сказала мне бабушка, - просто она у тебя с придурью, поэтому и выглядит так. Не может без своих фокусов.
- Манечка, ну какая я Снежная королева? Я твоя мама.
- А почему ты в короне и фиолетовая? - спросила я.
- Потому что краску для волос передержали, и вот что получилось. А корона тут лысину прикрывает. Ну, не лысину, а плешь. Волосы выпадают. На нервной почве.
Я опять закричала.
- Что? Что ты орешь? - не выдержала мама, которая чуть не плакала.
- Лысая Снежная королева! А-а-а-! - кричала я. - Бабушка, миленькая, не отдавай меня ей, пожалуйста. Она хочет меня забрать!
- Манечка, перестань, - пыталась успокоить меня моментально протрезвевшая бабушка. Она отрывала мои руки от своего платья, за которое я цеплялась.
- У нее штаны и на шее что-то! - орала я, из последних сил цепляясь за бабушкины ноги.
- Это мишура, обычная мишура! Вот, смотри, сняла, держи, потрогай! Господи, что ж это такое? - Мама совала мне в руки мишуру, которую я никогда раньше не видела. - Мама, она что, брюк никогда не видела? Я сюда еле доехала, а вы орете! Что ж, б…, за жизнь такая?
Дед при этой сцене не присутствовал. Он, когда начались крики, тихо ушел на зимнюю кухню, где стоял самогонный аппарат. Видимо, нужно было срочно снять пробу и проверить шланги.
- Манечка, Маргарита, смотри, кого я тебе привезла. - У мамы дрожали голос и руки.
Я выглянула из-за бабушкиной спины, потому что мама зашуршала пакетом и коробкой.
Она поставила на стол куклу - в русском сарафане, с кокошником на голове. Красивую настоящую куклу. Я медленно начала подходить к столу. Тут мама протянула руку к кукле, и та вдруг начала петь, танцевать и махать платочком.
- А-а-а-а-а! - заорала я, прячась за спину бабушки. - Она волшебница, точно Снежная королева! Она из людей кукол делает!
И тут я сделала то, чего даже бабушка не ожидала. Я подскочила к печке, схватила совок, набрала лежащие в углу угли и бросила в маму. Видимо, я решила, что холодного угля Снежные королевы тоже боятся.
Серебряная мама стала черная.
- Ну вы, б…, даете, - сказала мама, села за стол и заплакала. Сняла с себя корону, мишуру, стерла с губ помаду. Потом открыла бутылку шампанского, налила, положила на тарелку салат и стала есть.
Через полчаса я уже сидела у мамы на коленях, без конца заводила куклу и наворачивала колбасу с конфетами. Бабушка пила привезенную мамой любимую лимонную водку и занюхивала ее чаем со слоном. Мама начала улыбаться…
…- А помнишь, как ты к нам на Новый год приехала? - спросила я маму.
- Нет, не помню…
Все она помнит. Тяжелый был год. Мамин отдел лишили премии - проиграли дело. Пришлось брать сверхурочные. Уволилась подруга, которая работала в «столе заказов» и доставала колбасу, конфеты и чай. А с новой отношения как-то сразу не заладились. Билет тоже еле достала - только до Минвод, а оттуда на автобусе и машине.
Мама сидела у товароведа в «Детском мире» и кивала головой. Товаровед рассказывала про мужагада и его имущество, на которое она сильно рассчитывала в случае развода.
- Оль, ну что, - окликнула товаровед маму, - есть шанс?
- У тебя чеки сохранились? - устало спросила мама.
- Конечно, - обрадовалась товаровед, - совершенно случайно сложила все. Вот, тут все документы, на дом, на ремонт, на стройматериалы…
- Давай я дома спокойно посмотрю, подумаю, - сказала мама.
- Давай-давай, конечно. Ну, Олечка, я на тебя не знаю прям как рассчитываю. Пойдем, покажу тебе нашу новинку.
Товаровед отвела ее в отдел и поставила на прилавок механическую куклу, которая пела «Во поле березка стояла», махала платочком и покачивалась из стороны в сторону, как будто танцевала.
- Бери, не пожалеешь. Партия маленькая. Больше не будет, - сказала товаровед.
Мама смотрела на эту куклу и думала о том, где покупать продукты, где взять денег, да еще вернуться надо четвертого.
- Оль, ну что, берешь? - окликнула ее товаровед.
- Да, давай.
Тридцатого декабря маму вызвал к себе начальник и объявил о новогоднем подарке - всем вернули премию, но в следующий раз полетят головы…
В этот же день новая продавщица из «стола заказов» позвонила и сказала, что уже все - колбаса, конфеты, чай - готово, только приходите и забирайте. И она же не знала, что Ольга - та самая Ольга, которая может помочь с наследством, а то еще сестра есть и брат… ну и так далее… А так, если что надо - в любой момент. Конфеты, водочка, икра.
- Слушай, чем пахнет так? - спросил маму сосед в самолете.
- Колбасой, наверное, - ответила она.
- Хорошо пахнет, да! Как называется?
- Сервелат.
- Мармелад, сермелат… Слушай, продай одну. Детям привезу. Никогда не видели, - попросил он.
- Не могу, матери везу, - ответила мама.
- А, матери, тогда ладно… - Мама видела, что сосед расстроен, но настаивать не будет.
- Вот, возьми детям пакет ирисок, денег не надо, подарок на Новый год, - сказала она.
Она верит в знаки судьбы. Если кто-то попросил у нее колбасу, значит, это не просто так. Значит, надо хоть что-то отдать, чтобы потом что-то получить. Так надо.
- Слушай, спасибо тебе, сестра, - обрадовался мужчина, - московские конфеты, вот дети удивятся! А как их есть? - Мужчина рассматривал ириски. - Грызть надо или что?
Мама улыбнулась.
- Они разберутся, - сказала она.
- Слушай, сестра, тебе куда надо-то? Ты скажи, меня брат встретит, я тебя отвезу, куда скажешь. Ты вроде наша, я не пойму?!
- Ваша, ваша, мне еще далеко.
- Ой, что значит далеко? Не дальше, чем в Москву! Обижаешь. У брата «Волга»!
Этот случайный попутчик за пакет ирисок довез маму до самого бабушкиного дома…
Людей беспокоит странный предмет - будущее, которого нет…
Нам кажется цветы, в чужом саду, вкуснее пахнут …
И слаще разрешённого, всегда, запретный плод.
Я вам открою, милые, большой мужской секрет. Мужчины боятся женщин. Сказать точнее боятся не женщин, а своей мужской несостоятельности. Женщина, как зеркало для мужчины. Зеркало, в которое он может кинуть взгляд, узнав всю правду о себе. Правда - малоприятная штука, именно поэтому среди людей такой спрос на иллюзии.
Начинается всё с того, что для многих мужчин большая проблема - подойти и заговорить с женщиной. Потому как быть отвергнутым - сродни поражению. Проигрывать никто не любит. Хотя некоторые поражения подороже побед бывают. Даже если они соберут в кулак всё своё мужское и познакомятся, возникает резонный вопрос - а что будет дальше.
Здесь начинается парад стереотипов. Женщинам нужны только деньги. Им бы только пристроить свой зад, выскочить замуж. Если она к тридцати годам замуж не вышла, значит, её тараканов уже не победить.
Именно поэтому многие мужчины выбирают себе жену попроще. С наименьшим числом пунктов в их звёздном райдере. И потом диву даёшься, что он делит всю жизнь под одним одеялом с этой ущербной дамочкой. Как оказывается, не все в жизни гонятся за ювелирными украшениями. Кое-кому и бижутерия подойдёт.
Отсюда во многом и насилие в семьях, как результат мужской несостоятельности. Многим представителям относительно сильной половины человечества порой проще применить грубую физическую силу или психологический прессинг, чем заняться своей эволюцией, стремлением к чему-то лучшему в своей жизни, улучшая при этом качество жизни своей семьи.
Женщинам хочу посоветовать выбирать себе мужчин из числа тех, кому вы по плечу. Если мужчина «ниже» вас. Будь то кошелёк, интеллект, внешний вид… Не знаю, как секс вообще, но секс с вашим мозгом вам обеспечен. Вам постоянно будут тыкать в ваши лишние килограммы. Ваш борщ будет гораздо хуже, чем у его мамы. Ему очень будет нравиться ваше сексуальное белье, пока он не узнает, сколько оно стоит. Ему будет совсем не понятно, зачем вы одеваетесь в дорогое белье, собравшись на работу. Вокруг всего этого он будет устраивать представления на тему «Ревность». Только не думаете, что это любовь. Лучше спасайтесь. Бегом, ползком, кувырком, как угодно. Защищаться от своей никчёмности ваш мужчинка будет, атакуя вас и вашу самооценку. Когда не можешь прыгнуть выше, кого-то хочется нагнуть.
Всё, что мы пишем есть плагиат,
Просто кто-то умеет молчать в отличие от нас.
…Моя кровать - высокая, с фигурной железной спинкой - стояла у той стены, где печка. Бабушка стелила на сетку два матраса, перину, несколько подушек и огромное тяжелое одеяло. Я проваливалась в кровать, с которой невозможно было встать. Хотелось спать, спать, спать… Бабушка работала за секретером. Не признавала письменный стол, хотя он у нее тоже был - вечно заваленный бумагами, ни одну из которых нельзя было выбросить. Самые «важные» тексты бабушка писала на улице в самых неподходящих местах - на разделочном столе, где обычно ощипывали и потрошили кур. На подставке рядом с курятником, где стояли миски с комбикормом…
В деревянном туалете висел портрет Юрия Антонова. А прямо за туалетом пышно цвел розарий. Розы - огромные, на толстых стеблях с мощными шипами, невероятной красоты, нигде не приживались, только там. Ничего не могу с собой поделать - запах роз ассоциируется с запахом компоста.
Дед связал мне персональный веник, которым я мела по утрам двор. Еще я гладила постельное белье в зимней кухне, носила воду, убирала в доме, кормила курей, кошек, которых было штук десять, и старую собаку. Она мучилась кошмарами, по ночам отгоняя лаем одной ей ведомых призраков.
Мыть полы - два раза в день. Промывать землю между половицами. Застилать постель без единой складочки. А сверху обязательно положить кружевную салфетку, связанную Лялей. И на огромный черно-белый телевизор - тоже салфетку. И подмести улицу перед воротами, иначе соседи скажут бабушке, что я неряха. И перемыть всю обувь, которая через пять минут станет грязной. По меркам села я - десятилетняя - вообще ничего не делала.
По выходным бабушка готовила для меня и деда.
Запах и последний забег по двору свежезарубленной курицы забыть невозможно. Тогда же бабушка решила, что пора и меня приучать к готовке. Она совала мне в руки топор и приговаривала: «А если завтра война? Что ты будешь делать? Ходить вокруг нее?» Я должна была поймать курицу и тяпнуть ее топориком. Не смогла. Курицы, оказывается, клюются очень больно. Я дула на палец и ныла. Этого я никогда не забуду: моя бабушка - творческая натура, тонкая, нервная - отобрала у меня топор, взмахнула, и - раз - безголовая курица побежала по двору.
- Бабушка! - закричала я.
- На войне и не такое было. Я тебе потом расскажу, что надо делать при ранении осколком, - хмыкнула она и пошла за чайником.
Я помню, как пахнет ошпаренная кипятком курица. Бабушка сажала меня перед большим эмалированным тазом и учила правильно и быстро ощипывать. Удалить желчь, опалить над газом. И этот запах подгоревшей кожи и волос я тоже помню.
У нас никогда ничего не выбрасывалось. Из куриных ног - главное, снять с них желтую рифленую кожицу - и головы (куриный глаз становится белым, каждый раз страшно смотреть) можно сварить невероятно вкусный бульон. Вкуснее только из петуха. А еще вкуснее - желудок и сердце, которые всегда отдавались детям. А дед любил мозги. Рукояткой своего ножичка он разбивал косточку и шумно высасывал содержимое. Бабушка сидела и смотрела на нас. Она вообще любила смотреть на едящих с аппетитом людей.
Это очень странное ощущение - жить в доме своей бывшей учительницы. С бабушкой, которая совершенно не изменила своим привычкам и образу жизни после замужества. И дедом, который всегда молчал и не расставался с тем ножом, которым располосовал щеку Ляли. Нож, похожий на маленький изогнутый кинжал, висел у деда на поясе.
Да, портрет Ляли висел на стене у меня над кроватью…
Благородство… Чем-то высоким и красивым веет от этого слова… Что это за качество такое? Присуще ли оно современным мужчинам?.. Благородный - это человек благих кровей. Это тот, в ком соединились разум и сердце, кто не понаслышке знает о совести и чести, кто держит спину прямо и проявляет лучшие качества мужчины: ответственность, порядочность, отвага, уважительное отношение к женщине, забота, щедрость, мудрость…
Благородный мужчина читается в мелочах: он и руку подаст, и пальто поможет одеть, и сумки поднести. Всё это, словно, продиктовано ему голосом Бога… Он просто живет в согласии с совестью. А значит, он никогда не опустится до крика, грубости и унижений. Он может не разбираться в моде и не знать этикета, но во всем его внешнем облике - в выборе одежды и аксессуаров, в целях и средствах их достижения - будет читаться благородство Души…
Будет ли благородный мужчина отбрасывать колкие шуточки в присутствии женщины или нецензурно выражаться? Будет ли ходить в неряшливой одежде? Будет ли делать непричастный вид, если кому-то рядом требуется помощь? Будет ли использовать женщин для чувственных наслаждений? Будет ли требовать от женщины работать и самостоятельно оплачивать свои расходы? Будет ли нарушать однажды данное слово?.. Ответ вы знаете сами…
И очень многим современным мужчинам так не хватает этого главного качества, из которого вытекают и все остальные. То качество, которое рождает в сердце женщины огромное восхищение, уважение и преклонение перед мужчиной, обладающим им…
Благородство - не то, с чем рождается каждый, но то, что можно и нужно осознанно в себе взращивать. И для этого нужно помнить, где бы ты ни был рожден, ты - потомок Богов. И твоя жизнь, твои мысли и поступки не должны уронить твоей чести и достоинства. Посвяти жизнь Богу, служи примером для многих других мужчин, живи по совести, ведь именно она - является голосом Бога. У тебя всё получится!
Если люди начали дружить,
они договор не подписывают. Но несут обоюдную ответственность - это нормально, это само собой разумеется. И друг может обратиться к другу за помощью, доверить тайну, попросить совета, позвонить в любое время или написать - если это настоящая дружба. И сам тоже должен быть готов нести ответственность. Поехать к другу в больницу или в полицию, не дай Бог. Поделиться последним… И это естественно. А в личных отношениях, в любовных, все очень странно. В отношения вступили два взрослых человека, по обоюдному согласию. И это даже не дружба, это вообще - любовь. По крайней мере, так говорят. Но звонить и писать нельзя - можно показаться навязчивым и вызывать неудовольствие. Попросить о чем-то нельзя - мы взрослые люди и каждый отвечает сам за себя. Тайну доверить тоже нельзя - не надо обременять любимого человека своими тайнами неинтересными. Ничего нельзя. Потому что это - любовь. Надо сидеть и ждать, пока о тебе вспомнят и выведут гулять. Или просто найдут время поговорить. Позвонят или напишут наконец-то. И вообще - никто никому ничем не обязан. Мы взрослые люди. Это любовь! Это не любовь. Это использование одного человека другим. Удобное и несправедливое использование. Обидное. Если вступил в отношения в здравом уме и трезвой памяти, если говорил о любви, обнимал, спал в одной постели, - обязательства есть. По умолчанию. Как в дружбе. Хотя бы отвечать на звонки и самому звонить. Делиться. Поддерживать. Доверять… А иначе ни любви, ни дружбы, только эгоизм и использование…
мы все свободны в своих клетках.
гордимся словом своим метким
и льстит нам собственная гордость
в других мы ищем лишь покорность
и уважение просто так
а если нет то - «сам дурак!!»
Любовь она между жизнью и смертью - это особое состояние откровения и верности души пребывающей в неуязвимой вечности.