Жизнь бывает всякая, не всегда удачная.
Верьте, в наших силах в ней что-то изменить.
Только в одиночестве с этим вряд ли справиться.
Надо быть любимым (ой) и самому (ой) любить.
…Ирина Валерьевна устроила открытый урок. Меня она выставила как образец - какими не должны быть ученицы музыкальной школы, потому что это не «девочка» (почему-то ко мне она обращалась не по имени, а именно так - «девочка», что звучало не ласково, а обидно), а «позорище» (тоже ее любимое слово).
Я умоляла маму прийти на этот открытый урок. Мне хотелось, чтобы она услышала, как я играю, и в случае чего защитила от Ирины Валерьевны. Или мне просто очень хотелось увидеть маму.
Мама пришла, хоть и опоздала. Села на задний ряд и… уснула. На Чайковском. Когда я играла своего Баха, мама, несколько часов назад прилетевшая на вертолете из Богом забытого поселка, крепко спала. В городке многие друг друга знали, и так уж получилось, что директор музыкальной школы успела воспользоваться ее юридическими услугами. Поэтому делала вид, что ничего странного не происходит. Ну спит женщина, и пусть спит.
Ирина Валерьевна забыла, что собиралась сделать. Она смотрела на директрису, на мою спящую маму, на меня и молчала. После открытого урока я почувствовала себя увереннее.
Мы жили в коммуналке с картонными стенами - заниматься там было невозможно. Я играла и не слышала себя - на струнах лежало махровое полотенце. Когда в комнате включался свет, из пианино вылезали и разбегались в разные стороны тараканы.
Зато мне нравилось петь. Учительница по хору пила тройной одеколон перед каждым занятием и после определенной порции почти всех детей считала талантливыми. Мне она в сильном подпитии сказала, что у меня тембрально окрашенный, хоть и не сильный, голос, и я ей сразу же поверила.
Наклоняясь над дамской сумочкой, хоровичка делала несколько глотков одеколона и стояла перед нами уже бодрая, покачиваясь на каблуках и показывая кулак - мол, надаю всем.
Педагог по сольфеджио - обладательница колоратурного сопрано… Она болела шизофренией. Собственно, это даже не скрывалось. Сбежала на Север с Большой земли, когда муж хотел положить ее в психушку. В нашем северном городе ей было не страшно - ближайшая психбольница находилась в пяти часах лета на вертолете. За ее голос - фантастически красивый, сильный - ей прощали долгие беседы, которые она вела с неведомыми призраками. Перед срывами она начинала водить с нами хороводы, подпрыгивая и заливисто хохоча. На концертах пела песни о Ленине. И от ее голоса пробирала дрожь. Зал вставал и готов был на все ради вождя революции.
Ирина Валерьевна совершенно неожиданно перестала бить меня опалом по рукам. И даже вывела за год четыре по специальности. Я поверить не могла своему счастью…
Когда бы женщину Господь
Не озаботился создать,
Не знала бы мужская плоть,
Что может в принципе стоять.
…Мама собирала чемодан.
- Ты опять в командировку? - спросила я. - А меня с кем оставишь?
- Нет, это мы в командировку, - ответила мама, - хочешь, поехали вместе?
- Хочу! Очень хочу! - обрадовалась я, еще до конца не поверив, что такое возможно. - А на сколько времени?
- Не знаю, посмотрим.
- А как же школа?
- Там тоже есть школа.
Поехать на заработки маму подговорил дядя Леша. Только он в последний момент передумал и остался. А мама поехала.
Эти годы я плохо помню. Видимо, мозг поставил защитный барьер и стер из памяти ненужные воспоминания. Маму я редко видела - она моталась по северным городкам и поселкам. Я опять была предоставлена сама себе.
Музыкалка в двадцати минутах ходьбы от дома. Педагог - Ирина Валерьевна, с вечно синими от холода губами и руками. С огромным перстнем на указательном пальце, который она переворачивает камнем - опалом - внутрь. Перстнем она отбивала такт и била по пальцам. Очень, очень больно. По щекам тут же начинали течь слезы. «Ну поплачь, поплачь, истеричка», - говорила учительница.
Был актированный день - когда температура превышает сколько-то градусов, занятия в школах отменены, но музыкалка работала. Я забыла перчатки, не стала возвращаться, чтобы не опоздать, и отморозила кисти рук. Они до сих пор тут же начинают болеть даже при легком минусе. А тогда рук просто не было. Ирина Валерьевна мне не поверила. Мама была в командировке в другом северном городе - с циститом, отмороженными навсегда придатками, почти лысая из-за ржавой воды, - не могла меня «спасти». Я играла несгибающимися, распухшими как сардельки пальцами. Ирина Валерьевна била меня по рукам перевернутым опалом.
В расчерченной определенным образом тетрадке в клетку она писала мне характеристику после каждой четверти: «Девочка ленивая и бестолковая, при этом своенравная и необучаемая», «У девочки нет слуха. Удивляюсь, как ее вообще допустили к занятиям». Читать такое о себе очень, очень больно. Мне, как любому ребенку, изо всех сил хотелось доказать, что я обучаема и способна…
…Гоша появился на пороге пьяный и счастливый - Наташа родила мальчика. Маленького, недоношенного.
- Не могу быть один, - как бы извиняясь, сказал он, - вот, к вам пришел, у меня больше никого нет.
- Правильно сделал! - сказала мама, доставая коньяк.
Они сидели за столом и молчали. Гоша был уже совсем пьяный, хотя выпил немного.
- Как назовете? - спросила мама.
- Сашей, - даже удивился вопросу Гоша.
Гоша оказался таким же сумасшедшим папашей, каким был Александр Маркович. Даже Наташа отошла для него на второй план. Мир замкнулся на маленьком Саше.
Наташа так и не восстановилась до конца - ходила с палкой Александра Марковича, приволакивая ногу.
Они пришли к нам в гости, когда малышу было уже пять месяцев. До этого Гоша боялся даже дышать на него. Мальчик был похож на маму - сбитенький, ширококостный, чересчур упитанный младенец. Наташа ходила так, как любила, - в безразмерной кофте с вырезом на груди. Сели пить чай. Наташа достала из выреза грудь и начала кормить.
Она рассказывала, как Саша хорошо ест, как спит, как улыбается. Мама кивала. Гоша улыбался…
Мне не нужна твоя рука;
Мне не рука твоя нужна;
Мне нужна не твоя рука;
Мне твоя рука не нужна;
***
Не мне нужна твоя рука
Настоящее то, что тревожит и не даёт жить спокойно.
Умрём и мы, после себя оставив
всем тем, кто наступает нам на пятки,
окаменелости незаданных вопросов
и неотвеченных ответов отпечатки…
Одиночество в привычном варианте - терпимое явление! Но вроде тоже одиночество, становится нестерпимой пыткой, когда в твоём сердце поселился кто-то!
Живём лишь раз - лови экстаз!
Два трагических, я даже скажу два знаковых события произошли за последние дни. Силами международного терроризма были сбиты два военных самолёта. Российский и израильский. Ничего нового и неизвестного по этому поводу я не сообщу. Кроме того, как много общего объединяет эти два случая. Горе в двух семьях. В одной - гибель дорогого человека. Мои искренние соболезнования семье российского лётчика. В другой - врачи прилагают неимоверные усилия, чтобы спасти, чудом оставшегося в живых, после прямого попадания ракеты в самолёт. Далее. И том, и в другом случае - это пилоты высшего класса. И том, и другом случае - оба выполняли приказ командования и защищали интересы своей страны. В обоих случаях оба боролись с международным терроризмом. Не сомневаюсь, что общие у них и любовь к родителям и детям, к друзьям и сослуживцам. К солнцу, к земле, к жизни… И ещё одна общность объединила судьбы этих парней. Зловещая общность. Кабы не она - один был бы сейчас жив, другой здоров. И это то, что оба были сбиты современным оружием, производящимся лишь в некоторых ведущих странах, и разными путями попавшего в руки международного террора. Да, чуть не забыл. Присутствует в этой трагедии небольшое различие. Сущий пустяк. Одного сбили свои бандиты, другого не свои…
Мы встретились… Ты - луна, я - солнце, ты - ставни, я - оконце,
Ты штиль, а я - вьюга… Жаль, но счастливы мы будем только друг без друга…
Я уважаю чужое мнение.
Но. Моё всегда остается неизменным.
---------------------------------
Возникший спор решается только обоюдно,
ибо в толпе никогда нет единого мнения.
----------------------------------
Всегда и везде ищите только положительное.
Отрицательное «выплывет» наружу само.
----------------------------------
Если тебе завидуют, значит, ты на правильном пути.
----------------------------------
Истина дороже даже самых хороших отношений.
Только время может показать, что был прав, а кто - нет.
----------------------------------
Мудрость прямо пропорциональна молодости.
----------------------------------
Частые воспоминания о детстве - это
признак надвигающийся старости.
-----------------------------------
Идеальные отношения существуют лишь в мечтах.
-----------------------------------
Наша жизнь - это холст
и какими красками мы будем на нем писать,
такую «картину» и получим.
-----------------------------------
Я всегда говорю, что думаю
и думаю, ЧТО говорю.
-----------------------------------
Copyright: Ирина Стефашина, 2017
Свидетельство о публикации 117100301373
Крадет чужое время только тот, кто не оставляет ничего взамен.
Вечно так: строишь планы, а у людей планы другие, несовместимые с жизнью твоих.