Чтоб вокруг не шумели сплетни - не давай повод.
Никогда не слушайте осуждений в свой адрес. Ибо, даже если бы вы умели ходить по воде, то будьте уверены, кто-нибудь бы обязательно вам сказал: «Смотрите, он даже не умеет плавать!»
Легко попросить прощения, если ты чувствуешь, что обидел человека: намеренно или невзначай…
Никогда не поздно повиниться!
А вот если ты не подозреваешь даже, что человек на тебя обижен? Тут сложнее…
Сегодня, в Прощённое Воскресенье, хочу попросить прощения у всех, кого обидела вольно или невольно!
Простите меня друзья и не только!
Простите меня все, кого я обидела вольно и невольно!
И пусть вас простит Бог!
Обидеть человека очень легко…
Даже не намеренно…
Мы обижаем людей на каждом шагу… И нас обижают.
Очень важно - уметь просить прощение. Многие бояться проявить слабость. Но это заблуждение. Попросить прощение - нужно иметь силу. Часто, не желая просить прощения, мы теряем друзей, близких нам людей!
Просите прощения первыми, если люди вам действительно дороги! И вы не пожалеете об этом…
Любовь - гремучая смесь из чувств, полового влечения, разума и глупости.
В Прощёное воскресенье все просят друг у друга прощения, но не просят те, от кого действительно хочешь услышать эти слова.
Когда у человека не хватает логики, начинаются ритуалы. Взять хотя бы ритуал на Прощеное воскресенье. Я, наверное, не православная, хотя и крещеная. Мне всегда была не очень близка идея прощения. «Ударят по правой щеке - подставь левую». Но до этого надо нравственно дорасти. Особо озадачивает, когда это делается письменно и публично. Мне начинает казаться, что человек решил покончить с собой.
И все-таки, что же такое прощение? Удел слабых или удел сильных? Прощение - это снисхождение, милосердие, великодушие или индульгенция?
Любовь - сильнодействующее снадобье, одних она лечит, других калечит.
Счастье - умение радостно мыслить.
- Какие у тебя недостатки???
- Я не разговорчив…
- А какие достоинства???
- Я не болтлив!!!
Есть у меня одна фишка:
Я никогда не говорю собеседнику «ты дурак».
Я просто запоминаю сказанные им слова. Вчера, сегодня, завтра…
А потом, потом напоминаю в самый нужный момент.
И он сам говорит: «Да, я дурак».
Лично я хожу на службу только из-за того, что она меня облагораживает.
…
- Вернёмся к вашему счастью, капитан. Причина - я вам нравлюсь. Условие достижения - моё согласие на ужин с вами. Я вас верно поняла?
- Да! Вы согласны?
- Ни в коем случае. Вы не сдали зачёт. Причину я ещё готова принять, усилив её сексуальным напряжением после длительного воздержания…
Румянец на щёках капитана стал пунцовым.
- Но условие… Согласно основам ценольбологии, то, что вы назвали в качестве условия - один из внешних стимулов желания. Я соглашусь, и вам для счастья сразу понадобится угостить меня вином. Заглянуть мне в декольте. Танцевать со мной. Далее счастье, этот ненасытный монстр, потребует от вас пригласить меня в отель. Или напроситься ко мне в гости.
- Похоже, графиня, я бездарно провалил зачёт.
- Именно так. Ваше лже-счастье - динамический процесс. Он не удовлетворим в принципе. А мы в первую очередь говорим о подлинном, фундаментальном счастье. Его условия определяются одним-единственным словом.
- Каким же?
Он ждал - и дождался.
- Ограничение.
- Вы шутите?
- Ничуть. Я вам нравлюсь. Вы желаете обладать мной. Немедленно. Но мешает ограничение: мораль, сомнение в моем согласии, уголовная ответственность за насилие… Допустим, все ограничения сняты. Допустим, вы повалили меня на пол и достигли цели. Будете ли вы счастливы?
- Да что вы такое говорите? Разумеется, нет!
- Ответ принят. Вы будете удовлетворены. А счастливы вы сейчас. В эту самую минуту. Из-за ограничений. Превращающих в счастье каждую поблажку. Я заговорила с вами - счастье. Вы распускаете павлиний хвост - счастье. Надеетесь, рассчитываете, строите планы - счастье. Дальше углубляться не стану, вы - офицер космофлота, а не мой студент. Просто задумайтесь и ответьте: я права?
…
Дитя Ойкумены
Чтобы достичь совершенства - нужно стать Богом.
Я прошу Вас меня простить, не держать обиды в душе,
если станем друг друга любить, Рай настанет ещё на Земле.
Вся революционная деятельность Новодворова, несмотря на то, что он умел красноречиво объяснять ее очень убедительными доводами, представлялась Нехлюдову основанной только на тщеславии, желании первенствовать перед людьми. Сначала, благодаря своей способности усваивать чужие мысли и точно передавать их, он в период учения, в среде учащих и учащихся, где эта способность высоко ценится (гимназия, университет, магистерство), имел первенство, и он был удовлетворен. Но когда он получил диплом и перестал учиться и первенство это прекратилось, он вдруг, как это рассказывал Нехлюдову Крыльцов, не любивший Новодворова, для того чтобы получить первенство в новой сфере, совершенно переменил свои взгляды и из постепеновца-либерала сделался красным, народовольцем.
Благодаря отсутствию в его характере свойств нравственных и эстетических, которые вызывают сомнения и колебания, он очень скоро занял в революционном мире удовлетворявшее его самолюбие положение руководителя партии. Раз избрав направление, он уже никогда не сомневался и не колебался и потому был уверен, что никогда не ошибался. Все ему казалось необыкновенно просто, ясно, несомненно. И при узости и односторонности его взгляда все действительно было очень просто и ясно, и нужно было только, как он говорил, быть логичным. Самоуверенность его была так велика, что она могла только отталкивать от себя людей или подчинять себе. А так как деятельность его происходила среди очень молодых людей, принимавших его безграничную самоуверенность за глубокомыслие и мудрость, то большинство подчинялось ему, и он имел большой успех в революционных кругах. Деятельность его состояла в подготовлении к восстанию, в котором он должен был захватить власть и созвать собор. На соборе же должна была быть предложена составленная им программа. И он был вполне уверен, что программа эта исчерпывала все вопросы, и нельзя было не исполнить ее.
Товарищи уважали его за его смелость и решительность, но не любили. Он же никого не любил и ко всем выдающимся людям относился как к соперникам и охотно поступил бы с ними, как старые самцы-обезьяны поступают с молодыми, если бы мог. Он вырвал бы весь ум, все способности у других людей, только бы они не мешали проявлению его способностей. Он относился хорошо только к людям, преклонявшимся перед ним.