Ярких впечатлений! Голубого небосвода!
Поменьше дегтя! Больше мёда!
26 декабря 1989 года мне пришла повестка в военкомат. Из украинского города Николаев направили на службу в Вышний Волочек, что в России. После учебной части со специальностью авиационный механик, дослуживал в г. Тихорецк, работал с самолётами СУ-15. Соглашусь со многими на этом сайте, что присягу в своей жизни дают только один раз, моя была 11 февраля 1990 года. И хотя этой страны и вооруженных сил больше не существует, я подниму сегодня свой бокал за ВВС СССР.
Весна идёт… Всё холодное, леденящее сердце, останется в прошлой зиме…
Того, кто много в жизни понимает, далеко не все, как умного воспринимают.
Большая беда шита суровыми нитками действительности.
Хрустальная чистота фразы там, где хрусталик мысли без помутнения.
Что может быть общего между Царь-колоколом, Царь-пушкой и Царь-ванной? Их объединяет то, что ни один из названных артефактов никогда не использовался по назначению: колокол никогда не звонил, пушка - никогда не стреляла, а в ванне, очевидно, никто не мылся.
С другой стороны, между ними есть и отличие. Если колокол и пушка являются экспонатами Московского Кремля и известны по всему миру, то о Царь-ванне знают очень немногие. А все потому, что находится она в Царском селе, в развалинах на окраине Баболовского парка, который находится немного в стороне от туристических маршрутов.
Баболовская чаша является настоящим шедевром камнерезного искусства, но ученые до сих пор не могут установить, когда и кто ее сделал. Да и вообще, вокруг чаши скопилось немало вопросов, ответить на которые никто пока не может.
Сейчас уже достоверно известно, что изначально было установлена огромная круглая гранитная ванна, и только затем вокруг нее возвели стены и куполообразный свод. Но чтобы разобраться со всеми загадками, нужно обо всем рассказывать по порядку.
Необходимо отметить, что гости Царского села не часто балуют своим вниманием Баболовский парк. Здесь нет большого количества архитектурных достопримечательностей, сам парк довольно запущен и больше напоминает лес. С другой стороны, здесь очень тихо, спокойно и свежий воздух. А если пройти практически до конца по Баболовской просеке (это главная аллея парка), и затем свернуть вправо, то можно оказаться перед большим прудом, который образовался в месте заграждения речки Кузьминки мостом-запрудой.
На противоположном берегу можно увидеть руины из красного кирпича - это то, что уцелело от Баболовского дворца, который был разрушен во время бомбардировок в годы Великой Отечественной войны немецкими войсками. К сожалению, до настоящего времени замок так и не сумели восстановить, хотя руины обнесли забором и даже повесили табличку, на которой сказано, что замок находится на реставрации. Имеется здесь не только охранник, но и собаки.
Впрочем, при большом желании с ним вполне можно договориться и заглянуть в восьмиугольную башню через пролом в стене. И там-то и кроется настоящее чудо - идеально круглая чаша гигантских размеров, вырезанная из цельного куска гранита. Если верить официальной истории, вытесали ее мастера петербургской артели Самсона Суханова по повелению императора Александра I.
Та же официальная история гласит, что каменотесы выполняли царский указ на протяжении семи лет - в 1811 - 1818 годах. На одном из финских островов отыскали 160-тонную гранитную глыбу темно-розового цвета. Сейчас пока неизвестно, где из этой глыбы вытесывали ванну - возле места установки или непосредственно в каменоломне. В конечном итоге, получилась чаша, которая не имеет аналогов во всем мире. В диаметре она достигает 5,3 метров, в высоту - почти 2 метров, глубина чаши составляет чуть более 1,5 метра, а вес - 48 тонн. Помещалось в нее 800 ведер воды.
Можно сказать, что каменотесы проделали поистине адский труд. Так, только для того, чтобы придать гранитной глыбе чашевидную форму, необходимо было десятки миллиардов раз ударить по скарпелью киянкой. Примерно столько же раз нужно ударить для того, чтобы идеально круглыми стали и внешние стенки чаши. А если учитывать, что на тот период времени еще не придумали твердосплавный камнерезный инструмент, а обычные стальные инструменты, которые использовали мастера, приходилось затачивать после нескольких ударов по граниту, то просто удивительно, как в таких крайне сложных условиях мастерам удалось придать чаше идеальную геометрическую форму.
Современники восхищались этим уникальным предметом. О ней писали восторженные заметки. Так, в частности, в 1818 году Павел Свиньин писал в «Отечественных заметках» о том, что Суханов закончил работу над прекрасной, единственной ванной для Баболовской бани. Это творение, по его словам, заслуживает внимания, поскольку со времен древних египтян еще никому не удавалось создать что-то столь огромное из цельного куска гранита.
Чтобы установить ванну, потребовалось перестраивать дворец, что, собственно говоря, и было сделано в 1824 - 1829 годах. Автором проекта стал Василий Петрович Стасов. Изначально установили чашу, а затем вокруг нее возвели стены павильона и каменный купол.
Впрочем, в этой великолепной чаше таится немало загадок. По мнению историков, ее использовали для купания представителей царской семьи в жаркий летний период, поскольку царским особам появляться в неподобающем виде перед простой публикой. Но в таком случае возникает вполне логичный вопрос: как эту ванну заполняли водой, ведь, напомним, в нее помещалось 800 ведер воды. Неужели ее носили вручную, как только кто-то хотел купаться?
Точно также совершенно непонятно, каким образом вода из ванны сливалась, поскольку в чаше нет никакого сливного отверстия.
Да и к тому же Баболовский дворец и дворцом назвать нельзя. Это всего лишь дом, состоявший из десятки комнат, или, если говорить точнее, семи (считая банную часть за одно помещение). Вместе с тем, это также и не баня, а скорее - место, где можно уединиться, устроить романтическое свидание, спокойно отдохнуть после охоты, шумных придворных увеселений и балов. Таким образом, некоторые специалисты вполне логично предположили, что в бане никто никогда не парился, в ванне - никогда не купались.
Большие вопросы вызывает и способ доставки гранитного блока до места расположения Баболовского дворца. Многие хорошо знают, каких огромных усилий потребовалось для того, чтобы доставить для пьедестала памятника Петру I знаменитый Гром-камень.
Но если его перевозили на барже по Неве, а потом тащили всего каких-то сто метров, то с гранитной глыбой для Царь-ванны дело обстояло совершенно иначе. 160-тонную глыбу необходимо было протащить несколько десятков верст по пересеченной местности при отсутствии электричества и пара.
Но даже в том случае, если предположить, что чашу вытесывали непосредственно в каменоломне, в результате чего вес ее стал меньше в четыре раза, все равно транспортировка ее выглядит крайне проблематично, если не сказать, невозможно.
Нужно отметить также, что в годы Великой Отечественной войны немецкие солдаты, которые, обладая гораздо большими техническими возможностями, намеревались вывезти артефакт в Германию, но вынуждены были в конечном итоге от своей затеи отказаться, поскольку у них не нашлось подходящих транспортных средств и необходимого оборудования.
Некоторые специалисты неоднократно высказывали сомнения, что Баболовскую чашу вытесали вручную, поскольку, по их мнению, явно заметна машинная обработка, точная окружность по всему диаметру, точная сферическая поверхность низа чаши. Подобное совершенное изделие просто невозможно сделать вручную или более того - отполировать. Смотря на ванну, складывается впечатление, что она только вышла из-под станка. К тому же, такой высокого качества полировки просто невозможно достичь без высокоскоростных полировально-шлифовальных машин.
Но в том случае, если это действительно так, и чаша выполнена при помощи машинной обработки, то возникает еще один закономерный вопрос: где мастера могли взять токарный станок таких огромных размеров.
Таким образом, единственное, что остается предположить, - это то, что данный артефакт намного древнее, чем до этого предполагали ученые, и что достался он человечеству от гораздо более древней цивилизации, которая в древние времена населяла нашу планету, а потом по каким-то причинам исчезла с лица Земли.
Некоторые ученые сопоставляют данный артефакт по грандиозности с саркофагом в пирамиде Хеопса, которому порядка пяти тысяч лет, хотя, скорее всего, значительно больше. К слову сказать, археологи установили, что данный гранитный ящик не был предназначен для погребения фараона, но какие функции на самом деле он выполнял, осталось неизвестным.
Примерно такая же ситуация складывается и с Баболовской чашей. В настоящее время существует множество версий ее предназначения. Так, по одной из версий, эта чаша лежала в окрестных болотах с древних времен, и что ее совершенно случайно обнаружили в начале позапрошлого столетия. Другие уверены в том, что чаша является элементом антенного излучателя-преобразователя СВЧ-колебаний для сверхдальней космической связи.
Как бы там ни было, неоспоримым остается одно: данный артефакт является настоящим шедевром камнерезной техники. Даже при современном уровне развития технологий и с применением современных станков, создать нечто подобное очень и очень сложно.
Сомнений, связанных с Царь-ванной, существует немало. Так, к примеру, если мастера позапрошлого столетия умели делать подобные вещи, тогда почему со временем это умение было утрачено? И почему такой шедевр на протяжении многих лет скрыт от человеческих глаз и находится практически на свалке? Ни на один из этих вопросов ответов пока нет…
22 февраля 1800 года родилась Анна Полторацкая, в замужестве Керн, муза Александра Пушкина, которой он посвятил одно из прекраснейших своих стихотворений.
Строки «Я помню чудное мгновенье…» знакомы многим со школьной скамьи. Считается, что «мимолетным видением», «гением чистой красоты» для поэта стала Анна Петровна Керн, супруга пожилого генерала, с которой Пушкин познакомился в Петербурге.
«Непреодолимое чувство ненависти»
В то время Анне было 19, и она уже два года была замужем за героем наполеоновской войны Ермолаем Керном. Супруг был намного старше ее: разница в возрасте составляла 35 лет. После брака 17-летней невесте было сложно полюбить 52-летнего вояку, которого ей в мужья выбрали родственники. В ее дневниках сохранилась запись, в которой она признается в тех чувствах, которые испытывала к своему «суженному»: «Его невозможно любить - мне даже не дано утешения уважать его; скажу прямо - я почти ненавижу его».
Считается, что в будущем именно Ермолай Федорович послужил для Пушкина прототипом князя Гремина в «Евгении Онегине».
В 1818-м Анна родила дочь Екатерину, крестником которой стал сам император Александр I. Неприязнь, которую Керн испытывала к своему мужу, она невольно перенесла и на дочь. Из-за частых ссор с мужем, она почти не занималась ее воспитанием. Позже девочка была отдана в Смольный институт благородных девиц, который в 1836 году окончила с отличием.
В своем дневнике, который Керн адресовала своей подруге Феодосии Полторацкой, она исповедовалась в том «непреодолимом чувстве» ненависти к семье мужа, которое не дает ей испытать нежность к малышке:
«Вы знаете, что это не легкомыслие и не каприз; я вам и прежде говорила, что я не хочу иметь детей, для меня ужасна была мысль не любить их и теперь еще ужасна. Вы также знаете, что сначала я очень хотела иметь дитя, и потому я имею некоторую нежность к Катеньке, хотя и упрекаю иногда себя, что она не довольно велика. По несчастью, я такую чувствую ненависть ко всей этой фамилии, это такое непреодолимое чувство во мне, что я никакими усилиями не в состоянии от оного избавиться. Это исповедь! Простите меня, мой ангел!» - писала она.
К слову, судьба приготовила на долю Катерины Керн множество испытаний. Она была незаконной возлюбленной композитора Михаила Глинки. Узнав, что та носит под сердцем ребенка, композитор дал ей «отступные», чтобы она решила вопрос в отношении нежеланного чада. Даже после развода с первой женой, Глинка не захотел жениться на Екатерине.
«Не желаете ли в ад?»
Тогда, в 1819-м, Екатерине был всего год, а ее молодая мама Анна Керн уже активно вела светскую жизнь. В гостях у своей тетки Елизаветы Олениной она и встретила Александра Пушкина.
В своих мемуарах Анна Петровна отмечала, что сперва даже не заметила поэта, но в ходе вечера он неоднократно делал в ее сторону авансы, которые было трудно пропустить. Он сыпал комплиментами на французском языке и задавал провокационные вопросы, в числе которых было «не желает ли m-me Керн попасть в ад»:
«За ужином Пушкин уселся с братом моим позади меня и старался обратить на себя мое внимание льстивыми возгласами, как, например: «Est-il permis d’etre ainsi jolie!» {Можно ли быть такой хорошенькой! (фр.)} Потом завязался между ними шутливый разговор о том, кто грешник и кто нет, кто будет в аду и кто попадет в рай. Пушкин сказал брату: «Во всяком случае, в аду будет много хорошеньких, там можно будет играть в шарады. Спроси у m-me Керн, хотела ли бы она попасть в ад?» Я отвечала очень серьезно и несколько сухо, что в ад не желаю. «Ну, как же ты теперь, Пушкин?» -- спросил брат. «Je me ravise {Я раздумал (фр.).}, - ответил поэт, - я в ад не хочу, хотя там и будут хорошенькие женщины…».
Следующая их встреча произошла через 6 лет. В воспоминаниях Керн писала, что за эти годы от многих слышала про него и с упоением читала его произведения «Кавказский пленник», «Бахчисарайский фонтан», «Разбойники». В июне 1825 года они увиделись в Тригорском. Именно там Пушкин написал Керн знаменитое стихотворение-мадригал «К***"("Я помню чудное мгновенье…»). Уезжая в Ригу, Анна Петровна разрешила поэту писать ей. Их письма на французском языке дошли до наших дней.
В своих мемуарах Керн писала о Пушкине: «Он был очень неровен в обращении: то шумно весел, то грустен, то робок, то дерзок, то нескончаемо любезен, то томительно скучен, - и нельзя было угадать, в каком он будет расположении духа через минуту… Вообще же надо сказать, что он не умел скрывать своих чувств, выражал их всегда искренно и был неописанно хорош, когда что-нибудь приятное волновало его…»
«Наша вавилонская блудница»
Поэт же, судя по его письмам, относился к любвеобильной генеральше достаточно иронично. В письмах к другу Алексею Вульфу, которым одно время была увлечена Керн, он именовал ее «наша вавилонская блудница Анна Петровна». Когда же в 1828 году поэту удалось добиться близости со своей музой, он не постеснялся сообщить об этом в послании к своему другу Сергею Соболевскому.
В итоге «гений чистой красоты» удостоилась лишь второго столбца «Донжуанского списка Пушкина», в котором, по мнению экспертов, названы женщины, которыми он был лишь увлечён, не более того.
После его женитьбы на Наталье Гончаровой, их общение свелось к минимуму. Как-то Керн обратилась к нему с просьбой показать издателю Александру Смирдину её перевод книги Жорж Санд, на что «гений русской поэзии» отреагировал грубо.
«Ты мне переслала записку от M-me дура вздумала переводить Занда, и просит, чтоб я сосводничал её со Смирдиным. Чёрт побери их обоих! Я поручил Анне Николаевне (Анна Вульф - подруга поэта - прим.) отвечать ей за меня, что если перевод её будет так же верен, как она сама верный список с M-me Sand, то успех её несомнителен…»
В представлении Анны все же имело более романтизированный оттенок. В мемуарах она описывала одну из их последних встреч, которая произошла после смерти ее матери:
«Когда я имела несчастие лишиться матери и была в очень затруднительном положении, то Пушкин приехал ко мне и, отыскивая мою квартиру, бегал, со свойственною ему живостью, по всем соседним дворам, пока наконец нашел меня. В этот приезд он употребил все свое красноречие, чтобы утешить меня, и я увидела его таким же, каким он бывал прежде… И вообще он был так трогательно внимателен, что я забыла о своей печали и восхищалась им, как гением добра».
Новый этап в жизни Анны начался в 1836-м году, когда у нее начался роман с ее троюродным братом, 16-летним кадетом Александром Марковым-Виноградским. Итогом их страсти стало рождение сына Александра. Вскоре в 1841-м году скончался ее законный муж, и Анна смогла связать свою жизнь с молодым возлюбленным. Привыкшая к жизни в достатке, Анна Петровна была вынуждена вести скромный образ жизни.
Встречу с ней годы спустя описал Иван Тургенев: «Вечер провел у некой мадам Виноградской, в которую когда-то был влюблен Пушкин. Он написал в честь ее много стихотворений, признанных одними из лучших в нашей литературе. В молодости, должно быть, она была очень хороша собой, и теперь еще при всем своем добродушии (она не умна), сохранила повадки женщины, привыкшей нравиться. Письма, которые писал ей Пушкин, она хранит как святыню. Мне она показала полувыцветшую пастель, изображающую ее в 28 лет - беленькая, белокурая, с кротким личиком, с наивной грацией, с удивительным простодушием во взгляде и улыбке… немного смахивает на русскую горничную а-ля Параша. На месте Пушкина я бы не писал ей стихов…»
Жгучий стыд - обеззараживающее средство наружного применения.
Люблю мужчин, которые из тех, что «ты моя и не волнует». Они как-то изначально вселяют уверенность в дне грядущем.
Есть афоризмы для всех, а есть для тех, кто любит мыслить.
Мы стареем в два этапа: вначале нас называют дядями и тетями, потом бабушками и дедушками.
Вот и черного президента Америки мы пережили, а великие пророчества всё никак не сбываются. Что там у нас на очереди?..
Беспилотные самолёты - первый шаг к женщинам-беспилоткам.
Оставить, чтобы защитить.
Не вернуться, чтобы остаться.