Не позавидуешь богам с такою паствою.
Об этом рассказала женщина, врач по профессии. Эта короткая история задевает до глубины души.
«Тружусь доктором скорой помощи. Однажды не успела на автобус и, чтобы не опаздывать на работу, взяла такси. Дорого, тем более при наших-то зарплатах, но что делать? Благо таксист быстро приехал на остановку. Сели. Поехали.
Тут у меня звонит телефон. Смотрю: звонит Света, подружка моя. Оказалось, что ее Сережка заболел. Малому 3 годика, температура высокая и не сбивается ничем, вот она и запереживала.
Объясняю Свете, что делать и как держать ситуацию под контролем. Попрощалась с ней, едем дальше. И тут таксист заговорил.
- Так вы врач?
- Да, врач. А что, вам тоже консультация нужна? - улыбаюсь.
- Нет, я здоров. Просто с недавнего времени я врачей бесплатно вожу.
Смотрю, что он улыбается, и думаю: „Ну наверняка же шутит…“
- А что это какая-то государственная программа новая? Что-то я не слышала о таком.
- Нет, не государственная программа. Это я сам для себя так решил. Дело в том, что год назад один врач скорой помощи моего сынишку спас после аварии.
- Ну так это же обычное дело для врача - жизни спасать. Он просто свою работу сделал. Мы за труд деньги получаем, как и вы за свой. Зачем же от заработанных денег отказываться?!
- Работа работой, но он какой-то внутренний регламент нарушил. Там две бригады скорой помощи были. Одни сказали, что Ванечка до больницы не доедет, мол, прямо сейчас прощайтесь. А этот паренек стал операцию делать прямо на месте.
- В машине скорой помощи?!
- Да, прямо в машине. У сына до сих пор шрам на шее остался, зато выжил. Еще внуков, даст Бог, дождусь. Того паренька уволили за нарушение. Он уехал в свой городок и вроде там устроился на работу. Надеюсь, продолжает людей спасать.
Знаете, мне этого паренька сам Бог послал. Даже думать страшно, как бы повернулась моя жизнь, не будь это его смена. С тех пор я врачей бесплатно вожу. Я не знаю, кто из них хорошо лечит, а кто плохо. Не мне об этом судить. Просто подвожу всех врачей без разбора и денег не беру.
Я не стала с ним спорить и не потому, что у меня не было денег на проезд. Просто ком застрял в горле после его слов, сказать ничего не могла.
В нашей профессии встречаются разные люди. Кто-то решил стать врачом, ради стабильной работы, кто-то стал им по настоянию родителей, а кто-то - чтобы спасать жизни. Но почему мы работаем в такой нелепой системе, когда перед тобой стоит выбор: сработать по инструкции и сохранить работу или спасти человеческую жизнь и быть уволенным?»
Дороги у нас плохие, зато, какие тупики!
в словесной баталии каждый отвечает за себя… ты не можешь знать человека и говорить за другого…
Те, кто делают погоду, с прогнозами не ошибаются.
Не зацикливайтесь на себе, не зацикливайтесь на других…, вообще - не зацикливайтесь!!!
А ведь действительно мечтать не вредно: пусть мысленно, но всё же какую-то часть жизни мы проживаем счастливо.
Я согласен в любом возрасте, лишь бы не успеть сообразить на каком свете находишься…
Кто не дотягивает до образа и подобия Божьего, тот больше всех и обвиняет Бога в человеческих грехах.
Любой контролёр заинтересован в нарушениях.
Я пуста, словно чистый лист,
И стихи мои уж не
Да и лист не особо чист.
Завалился за шкаф в темноте,
Запылился, застрял меж книг,
Что давно без дела лежат,
Потерялся в один лишь миг,
И теперь не вернуть назад.
Я пуста, словно серый двор
Утром первого января,
От веселья один позор,
Всё, что было - то было зря.
Ни к чему этот шум и гам,
Лучше сразу бы тишина.
Ничего не осталось нам,
И из чувств лишь одна вина.
Я пуста, словно каждый день,
Что впустую потрачен был.
Где господствует только лень,
Ни на что ни осталось сил.
Что-то там кому-то должны,
Что-то там все хотят от нас.
И ушли все те, кто важны,
В этот самый тяжёлый час.
Иногда надо просто уйти, чтобы спасти не себя, а от себя.
Люди! Кто масленицу провожал?
Вы её точно довели куда надо?
Судя по погоде она возвращается назад…
Татьяна НИК
Пару дней назад тихо и как-то я б ы сказал незаметно Эдуарду Лимонову исполнилось 75.
Кто-то сегодня восхвалит вечного оппозиционера, писателя-скандалиста, радикала и неформала. Кто-то подвергнет его дежурному поруганию - за то же самое. Кто-то и вовсе сделает вид, что нет никакого Лимонова, а есть только ранее судимый за незаконное хранение оружия гражданин Савенко Э.В., уроженец г. Дзержинска Горьковской обл. Однако он есть. В истории русской литературы Лимонов уже занял собственное, не очень, впрочем, уютное место я бы сказал странноватое место. Но в день его юбилея хотелось поговорить не о его литературных успеха и неуспеха, его политического эпатажа, а о нем как я бы сказал некотором роде стиляге вернее
о человеке которого на басурманском языке называют
Стиляга не из Москвы.
Называть Лимонова корявым штампом из дамского глянца - «иконой стиля» - было бы, наверно, архи неправильно. К тому же, если кто Вероятно, можно ограничиться простым определением «стильный». Хотя стильных литераторов в России хватало всегда, и даже в самые беспросветные времена, чему свидетельством фотографии красного графа пижона и сибарита Алексея Николаевича Толстого сталинских времен. А уж во времена либеральные, когда двери в окружающий мир чуть-чуть приоткрылись, - тем более. В стране, лишенной поп-культуры, роль поп-звезд взяли на себя «работники пера» от международных плейбоев Вознесенского и Евтушенко до безымянных для широкой публики секретарей Союза писателей в привезенных из командировок в страны народной демократии замшевых пиджаках и джинсах Монтана.
Впрочем, Лимонов никогда не входил в плеяду «совписов». Из СССР он уехал в 1974 году нищим полудиссидентом, абсолютным, по советским меркам, неудачником, перевалившим на четвертый десяток. И все же, если судить по сохранившимся фото, и в Москве, и до того, в Харькове, Эдуард Савенко, непризнанный поэт, пионер андеграунда и самопровозглашенный «национальный герой» являл собой образец стиля. Пусть несколько провинциального что делать, «такая была жизнь», но весьма самобытного и, в хорошем смысле, одиозного. Не будем забывать, что и сам герой неплохо шил, имел соответствующие навыки, зарабатывал пошивом джинсов. «Брюк за мою жизнь сшил я тысячи, признавался Эдичка не без кокетства в «Дневнике неудачника.
Умение шить наверняка пригодилось ему и в тюрьме, куда он попал почти 60-летним, в 2001 году. Попал, разумеется, за «политику» среди обвинений фигурировало и создание незаконных вооруженных формирований (впоследствии, впрочем, снятое остаток срока после приговора Лимонов отбывал лишь за незаконное хранение оружия). И даже в зале суда, заключенный в клетку, словно опаснейший бандит, порядком постаревший за месяцы в Лефортово «молодой негодяй» выглядел на диво элегантно даже там он сумел каким-то образом показать собственный стиль. Умение, судя по судебным эпизодам других российских оппозиционеров, мало кому здесь подвластное.
Дела гардеробные
В творчестве Лимонова одежда и обувь занимают немалое место. В своем самом известном романе «Это я - Эдичка» он трижды, любовно и с подробностями, поминает свои «разноцветные итальянские сапоги», «красивейшие сапоги на высоком каблуке, сапоги из трех цветов кожи». В «У нас была великая эпоха» которое проходили одно время даже в российских школах описание одежки значительное место. «Потом долго думал, в чем идти - наконец, оделся очень странно, в рваные синие французские джинсы и прекрасный новый итальянский джинсовый пиджак, одел желтую итальянскую рубашку, жилет, разноцветные итальянские сапоги, шею обмотал черным платком», описывал свои гардеробные терзания все тот же Эдичка, литературное отражение реального Лимонова конца 1970-х.
Забавно и странно, но другим большим русским писателем ХХ столетия, столь же трепетно относившимся к описанию гардероба своих героев, был Марк Алданов (реальная глыба из первой волны эмиграции достоин отдельной истории как писатель и как великий неудачни 6 раз был номинирован на Нобеля и ниразу не получил) и в писательском, и в нравственном, и в политическом своем облике человек абсолютно противоположный Лимонову (и скорее всего, крайне последним нелюбимый по всем перечисленным причинам). Но так же, как Лимонов с фотографической точностью живописует одеяния своего персонажа (то бишь, в большинстве случаев себя самого), так и Алданов тщательно описывал мельчайшие детали туалета действующих лиц своих исторических романов (за что, заметим в скобках, полстолетия после смерти отечественные литературоведы обвиняют его в «мещанстве- вот уроды).
Сравните приведенный выше пассаж из «Эдички», к примеру, с этим отрывком из «Чертова моста" - «Штааль не мог не заметить, как нарядно был одет его гость. Под шубой-винчурой туруханского волка у него оказался зеленый, шитый золотом и шелками камзол, гроденаплевые панталоны, застегнутые ниже колен серебряными пряжками, и полосатые - не вдоль, а поперек, колечками, - шелковые чулки. В руках он держал белую муфту - «маньку». Все это было очень модно и тщательно обдумано».
Но консерватор, интелектуал, умница Алданов все же обдумывал наряды за своих персонажей в зависимости от эпохи и социального круга, чтобы точнее и плотнее внедрить их в ткань времени. «Революционеру» Лимонову же приходилось и приходится ориентироваться только на себя и собственный вкус ведь главным героем его книг всегда оставался он сам. При этом чувство стиля не изменяло ему практически никогда с единственной поправкой на неистребимую тягу к парадоксальной в его случае тяге к чистой, выглаженной буржуазной красоте, принесенной, наверно, еще из нищей харьковской юности.
Именно поэтому мимо него прошла эстетика панка- поэтому же всю жизнь его очаровывала эстетика военной формы. «Появись сегодня галифе и кителя в магазине, они были бы раскуплены в любом количестве за неповторимую оригинальность стиля», - ностальгировал Лимонов в «У нас была прекрасная эпоха» кстати, абсолютно точно предугадал моду на стиль «милитари». На одной из фотографий нью-йоркского периода Лимонов стоит на крыше небоскреба, одетый в белые клеша, узкий пиджак, расстегнутую до пупа рубаху и сапоги на каблуке - видимо, те самые. Прическа под Джима Моррисона; взгляд в никуда - «Лихорадка субботнего вечера», помноженная на романтику харьковских подворотен.
Впрочем, уже в начале 1980-х в Париже всплыл совершенно другой Лимонов богемный пост-панковский интеллигент в очках в массивной оправе, с бритыми висками, чем-то неуловимо похожий на молодого Дэвида Линча. И, наконец, в начале 1990-х в Москву вернулся тот Лимонов, каким мы его знаем до сих пор: подтянутый седой красавец с бородкой под Троцкого, в неизменной куртке военного образца (иногда, впрочем, он изменял ей с рокерской косухой). Солдат революции, враг истеблишмента, вечный борец. И эта одежда как и любая прежняя - сливается в единое целое с его образом - и литературным, и политическим, и жизненным. Потому что, как заявлял еще четыре десятка лет назад он сам, «одежда любой фирмы, которую одевает Лимонов, становится одеждой национального героя».
Наверно, и успех у женщин от фотомоделей Елены Щаповой де Карли и Натальи Медведевой до 16-летней девчонки Анастасии, без ума влюбившейся в годящегося ей в деды Лимонова в Москве конца 1990-х - тоже связан именно с умением вечного подростка Савенко выделяться на сером фоне будней, даже без помощи той самой «фирмы» (ударение, очевидно, на последний слог). «Я взял ее за ручку, и мы пошли. Я в лоховском тулупчике из пропитанного серого брезента. С бородкой, косящий под провинциального дедушку, и она, косящая под внучку», писал он о той скандальной связи в «Книге Воды».
Таким, вероятно, он навсегда и останется в памяти своих почитателей. Хотя в последние годы революционность Лимонова несколько сошла на нет: трудно заподозрить в противостоянии истеблишменту постоянного колумниста благонамеренного Russian Tday. Но для читателей его книг Эдичка навсегда другой молодой, нахальный стиляга в расклешенных белых джинсах, наполовину боец с баррикад, наполовину беспечный танцор диско.
В ноябре 1998 года в прибрежных водах малазийского города Бьютфорт были обнаружены останки какого-то затонувшего судна. И когда были проведены исследования и анализ поднятых артефактов, то ученые с уверенностью заявили: якорь и прочие предметы принадлежали грозе Карибских морей - знаменитому кораблю «Месть королевы Анны». Вполне вероятно, что корабль, капитаном которого являлся Эдвард Тич, известный более как капитан Черная Борода, сел на мель.
Черная Борода родился в 1680 году в Бристоле. Он уже в шестнадцать лет командовал одним из кораблей флотилии английской королевы. И хотя детство пирата было достаточно несчастливым, мореплавателем он стал отличным.
Природа щедро наградила Эдварда Тича: он был очень силен и умен, был способен принимать молниеносные решения даже в самые критические моменты, но самое главное - он был мореплавателем от Бога. Вместе с тем капитан Черная Борода обладал взрывным и неуемным характером, очень часто без причины приходил в ярость, и в эти минуты он мог совершить самые необдуманные поступки, объяснения которым не мог дать ни он сам, ни его окружение.
Слава о Черной Бороде распространилась по всему Атлантическому побережью. Его очень редко можно было увидеть трезвым, и, несмотря на то, что пираты не очень жаловали пьющих собратьев, его каюта всегда была полна ромом и джином, а тот, кто осмеливался перечить ему, подвергался жестокой расправе с его стороны.
На своем собственном корабле Эдвард Тич стал настоящим тираном и деспотом. И именно по этой причине в его команде могли состоять только самые отъявленные головорезы, которые по характеру были с ним схожи.
Свою пиратскую «деятельность» капитан Черная Борода начинал у берега Северной Америки. За очень короткое время он пленил семь кораблей, на борту которых была мука, вино, кожаные изделия, пальмовое масло. Беря их на абордаж, он выгружал все награбленное, а затем на Антильских или Багамских островах продавал перекупщикам ворованного. Вырученные деньги пираты во главе с Черной Бородой пропивали несколько дней, а когда они заканчивались - выходили в новый поход.
Во время одного из таких вояжей капитан Черная Борода напал на корабль, который перевозил рабов. На этот раз он продал этих невольников на плантации Барбадоса, Ямайки и в других колониях Вест-Индии. Выручка была настолько велика, что многие пираты прекратили свою разбойничью «деятельность», осели на берегу и завели семьи. Это время совпало с объявлением очередной амнистии за каперство, чем и воспользовались уставшие от бесшабашной и разгульной жизни моряки-пираты.
Однако Эдварду Тичу такая жизнь была не нужна. Его стихией было в первую очередь море, а затем ром и женщины, поэтому он, не задумываясь, набрал новую команду отчаянных отщепенцев, с которыми отправился бороздить водные просторы в поисках все новых добыч.
Буквально сразу же Эдвард Тич со своей новой командой захватили «Алан Великий», английский корабль, перевозивший большой груз. Перегрузив все на борт своего пиратского фрегата, Тич поджег английский корабль, а сам направился к берегам Венесуэлы. По дороге им было захвачено еще несколько торговых кораблей, некоторые из которых сдавались без боя, как только видели на капитанском мостике самого капитана Черную Бороду.
Считая его не человеком, а настоящим воплощением дьявола во плоти, люди на всем атлантическом побережье панически боялись Тича, а он сам постоянно поддерживал гуляющую о нем славу.
Ведь даже если бы у него не было такой дурной славы, один его внешний вид заставлял содрогаться любого. От огромного количества выпивки, рома или джинна, у капитана были постоянно красные глаза, налитые кровью. Одевался он соответственно: ярко красная куртка, того же цвета широченные панталоны и черная шляпа, надвинутая на глаза, только прибавлявшие грозности его и без того страшному виду. Обычно Черная Борода носил по шесть пистолетов, висевших на кожаной перевязи.
Однако важнейшим элементов его облика была поистине необычная борода: она росла у него из-под самых глаз и достигала его пояса. Кровожадный пират очень гордился своей бородой, он никогда ее не расчесывал и не стриг. Бороду дополняла такая же буйная черная шевелюра. Свои волосы Эдвард Тич завязывал в косичку и закладывал сплетенные косички за уши. И именно за этот свой образ, не предвещающий ничего хорошего тому, кто с ними встречался, Эдвард Тич получил прозвище - Черная Борода.
Вряд ли найдется человек, который бы не слышал песни «Йо-хо-хо, и бутылку рома…». Однако немногие знают, что эта песня имела семь куплетов, была очень популярна в начале 18 века. Тогда она называлась «Страсти Билла Бонса». Именно Билл Бонс, персонаж романа Стивенсона «Остров сокровищ» пел эту песню в трактире «Адмирал Бенбоу» и, очевидно, был автором этой песни. И еще небольшое уточнение: припев звучал как «раз, два, три…», а не как слышимый нашему уху хохот пиратов. Так говорили тогда пираты, когда хотели вместе приложить к чему-то усилие.
Однажды на его фрегате «Месть королевы Анны» начался бунт, однако мятежникам сильно не повезло. Тич, отличающийся недюжинной силой и великолепным владением оружием, смог отбиться от нападающих на него и подавить мятеж. Пятнадцать самых активных бунтарей он высадил на острове, носившем название, как ни странно, Сундук мертвеца. Каждому мятежнику Черная Борода оставил по бутылке рома, а при отплытии вышвырнул на берег несколько абордажных сабель.
Коварный капитан Черная Борода прекрасно знал, что на острове нет воды, а, выпив рома, мятежников начнет мучить жажда. Но и этого было ему мало, Зная, что пьяные пираты обязательно переругаются, он надеялся, что они саблями изрежут друг друга.
Высадив бунтовщиков на острове Сундук мертвеца, Тич поднял паруса и уплыл.
Билл Бонс был одним из несчастных пятнадцати пиратов, которых оставили на острове.
Много лет исследователи романа «Остров сокровищ» никак не могли понять, что значит «пятнадцать… на сундук мертвеца», т.к. сам Стивенсон нигде более не упоминал об этом и не давал никаких разъяснений, кроме того, что нашел эту песню в заметках знатока жизни пиратов Джеффри Монтегю. Поэтому многим эта фраза казалась бессмысленной. Высказывались различные предположения, однако песня пиратов хранила упорно свою тайну с самого первого дня выхода романа в свет в 1883 году.
Тайну несчастных пятнадцати пиратов-мятежников, обреченных коротать жизнь на острове Сундук мертвеца, удалось разгадать совершенно случайно. Английский географ и исследователь Квентин Марле отправился в экспедицию по Карибам, в сторону Кубы.
В распоряжении экспедиции находился катер, на котором предпринимались длительные морские прогулки. Однажды его мотор заглох, и все попытки его завести были обречены на неудачу. С помощью самодельного паруса уже вечером Марле доплыл до маленького острова, а когда утром решил рассмотреть остров, то обнаружил кусочек земли площадью в двести квадратных метров, на котором, кроме змей и ящериц, не было ничего живого. К полудню Марле спасли, и каково же было его изумление, когда он узнал, что остров, на котором он ночевал, называется… Сундук мертвеца.
Исследователь сразу понял, что в его руках ключ к тайне романа «Остров сокровищ» и его пиратской песне. Изучив огромное множество архивных бумаг, Марле наконец-то понял смысл песни.
Однако вернемся на остров Сундук мертвеца, где пятнадцать мятежников переживали самые кошмарные дни в своей жизни. Остров был настолько мал, что несчастным негде было даже укрыться от жары, змей и ветров.
Им удалось с помощью огнива развести маленький костер, но больше всего их мучила жажда.
Вопреки ожиданиям Черной бороды, пираты не зарезали друг друга. Отлив немного увеличивал размеры острова, давая возможность для ловли крабов и черепах. Основная пища мятежников состояла из змей и ящериц.
Спустя месяц Черная Борода вернулся к острову, и что же он увидел? Вместо трупов с перерезанными глотками он увидел живых, правда, очень истощенных, пиратов. Тич взял их на борт и простил.
Эта история очень быстро распространилась вдоль всего Карибского побережья, а вскоре появилась и песня.
Черная Борода продолжал грабить и убивать, но когда он оккупировал Чарльстон - главный английский порт, находившийся в Южной Каролине, жители обратились за помощью к английскому адмиралтейству. А так как его нападения и грабежи наносили большой урон Англии, то лорды начали предпринимать активные действия для его поимки.
Эдвард Тич, который, тем не менее, продолжал свои набеги на приморские города Северной Каролины, был настолько уверен в своей безнаказанности, что не воспринял всерьез сообщение о готовящейся на него засаде.
Для его поимки было снаряжено два корабля - «Роджер» и «Генри», которые напали на его след и устроили облаву.
В ходе ожесточенной борьбы капитану корабля «Генри» удалось взять «Месть королевы Анны» на абордаж и убить капитана Эдварда Тича по прозвищу Черная Борода.
И именно этот корабль, точнее его останки, были обнаружены в 1998 году. Якорь, который весит около полуторы тонны, сегодня уже выставлен в музее, а поднятием самого корабля занимаются исследователи морских глубин. Однако для этого необходима очень мощная подводная установка. Археологам удалось поднять на поверхность около двухсот двадцати тысяч пуль из свинца и картечи, двадцать пять заряженных пушек.
Лейтенант Мейнард - капитан корабля «Генри» обезглавил Эдварда Тича, водрузил голову на бушприте своего корабля, а тело выбросил за борт. Однако легенда гласит, что тело семь раз покружилось в воде около судна и только потом пошло на дно. Видимо, душа и плоть жестокого пирата не хотели расставаться с разбойничьей жизнью.
Вот так закончилась земная жизнь известного пирата Черная Борода. Но только в материальном понятии, т.к. до сегодняшнего дня о нем написано огромное множество книг, статей, создано немало кинофильмов.
Личность Эдварда Тича была окружена ореолом тайны.
И в первую очередь, тайны о его сокровищах, которые уже несколько столетий напрасно ищут многочисленные исследователи и искатели сокровищ. Говорят, что сокровища спрятаны на необитаемом острове, а может именно Сундук мертвеца прячет сундуки капитана Тича?