Цепь жизни длинна, но в то же время скоротечна… и я рад тому, что имею силы перегрызать каждое ее звено, чтобы хотя бы на миг приблизиться к своему счастью…
Любой и каждый жаждет пониманья И хочет быть он по достоинству оценен Насколько адекватна цена сего желанья И как ее соотнести с тем, что бесценно? Бесценны: Любовь, надежда, вера и душа! Но в той или иной мере они являются мерилом нашей сути!
Как самой лучшей женщине на свете
Творенью чудному прелестному созданью
Любви желаю страсти яркой счастья
Все в вас и бог, и дьявол мирозданья
Кто может заявить о том, что он богат духовно, Душа его прекрасна, гармонична, глубока, Путь избранный им верен, безусловно, И может созидать добро вокруг себя.
«Общества как такового не существует: есть мужчины, есть женщины и есть семьи»
«Никто бы не вспомнил о добром самаритянине, будь у него только благие намерения. Помимо них у него были деньги»
«Персональным нападкам на меня только радуюсь. Значит, других политических аргументов у противника уже не осталось».
Война меняет судьбы людей, это время решительных действий, не терпящих лукавства и ошибок. Это время героев и трусов, обнажаются лица, нет воздержавшихся - предатель или герой. Война - это смерть, не щадящая никого. Косит всех, кто оказывается у него на пути. Война - это расплата человека за разум, которым его наделил Всевышний. И чем умнее человек, тем ужаснее войны и оружие в нём, тем выше цена. За пол века люди стали ещё умнее, нет уже почти живых свидетелей прошлых мировых войн, люди смотрят на картинки ужаса войн, но без эмоций. Локальные конфликты не утихают по всему миру, и никого не волнует, когда в далёкой сирии взорвался смертник. Мы привыкли думать о войне как о мелкой потасовке где-то далеко, где две недели постреляли и все успокоились. Но час расплаты уже близок, земле трудно прокормить миллиардное полчище людей, люди хотят жить комфортно, но ресурсы Земли неумолимо иссякают. И предсказания о начале мировой войны из-за пресной воды уже кажутся не столь мифичными…
Слышишь, как ровно дыхание спящих?
/рядом бессонница студит кровать/.
Бескомпромиссно со всем настоящим
я не хочу его забывать.
Я представляю, что город, как птица,
стал на крыло и улетит
к тем берегам. Мне все еще снится,
как он мне молча в глаза глядит,
как он касается /нет, не касался/,
как его губы на вкус горчат.
Каждою строчкой безумного танца
пью лишь собственный внутренний ад.
Каждое слово тебе - это трудно.
/сколько же стоят такие слова?/
но вопреки всем замученным будням
я не хочу
тебя
забывать.
Казалось бы, что ж еще - вот моя рука.
Вот имя твое, разбитое на переливы.
И осенью этой так просится быть счастливой,
такой, чтобы, знаешь, - точно, наверняка.
Нервом быть, жилкой, к щеке прислонясь щекой.
Проснуться и жадно вбирать рассветно-лесное
и чувствовать, чувствовать, как оно бьется, ноет,
тянется за перелеском седой рекой,
срывается с горизонта, туда, за край,
вплетается в волны, как лента в тугие косы…
И осень, как шалью, укутана в пар белесый
и выброшена в небесные крики стай.
Казалось бы, что ж еще - оттолкнувшись, стать
разумной, покладистой, нужной. Молчать. Остаться.
Но нужно запомнить тебя в пять касаний пальцев,
/Мой мир умирает на кончиках этих пальцев/
А после просто суметь без тебя дышать.
В возвышенное счастье я раньше вериЛ,
Единство душ и чувств в заштопанном раЮ,
Часами наслаждаться мог рисунком милых гуБ.
Но этот дар мы удержать в объятиях не сумелИ,
Отдали почти за бесценок на радость людям иныМ.
Два шага в неизвестность, лишь два шага…
Там, в глубине, так пыльно и так гадко:
Есть силуэты - но без очертаний лиц,
Есть книги - но без номеров страниц;
Там перемешаны в единой серой гуще
Сердца, мечты, тела и чьи-то души…
И лишь на тонкой горизонта нитке
Нанизаны лучи надежды зыбкой,
Что, лишь два шага - и исчезнут тучи,
И будет день, и будет видно лучше…
Необходимо особенно ценить тех людей, которые были с тобой рядом в самые трудные моменты жизни…
Женщина порой изменяет не потому, что в ней много плохого, а потому, что в ней пропадает понапрасну много хорошего.