Каждому человеку-своя дистанция
Подчас, чтоб нас постигло озарение
недостаёт лишь «малого» — терпения.
Слова суть — символы и шаблоны.
Подгоняя мысль под шаблоны слов — рискуешь потерять мысль!
В Нижегородской области партия активно чистит свои ряды. В которые каким-то странным образом попали воры и изменщики. Часть их уже сидит, часть под следствием. Кому повезло — тот в бегах. Кому очень повезло — тот возглавил столичный хоккейный клуб. А вот бывший мэр, бывший сити-менеджер и десяток депутатов разного калибра похоже проклинают тот день, когда вступили в эту партию. И стали играть по ее правилам. Которые почему-то резко изменились, а их забыли предупредить.
И на хрена, спрашивается, вступали? Партия как самка богомола пожирает своих самцов после совокупления. И становится вполне таким токсичным ресурсом.
Находящиеся пока на свободе члены партии нервно вздрагивают по утрам читая свежие новости. И вспоминают времена, когда кормовой базы хватало на всех. Даже на рядовых членов.
Что можно посоветовать единоросам в сложившихся трудных для них условиях. Если без стеба, то учить песню. Но не «Мурку». Ее нынче поют в церковных кругах. А «постой паровоз, не стучите колеса». И надеятся, что кондуктор все-таки нажмет на тормоза и удастся спрыгнуть с поезда без больших последствий для своего измученного новостями организма.
Когда среди всех слов нужное не подберёшь — выручают жесты.
А главная беда Москвы —
со всех сторон Россия окружает!
Чем позже браки, тем добрее тёщи.
Зашёл в инстаграм, а там все такие красивые, успешные, спортивные, отдыхают на море.
Чувствую себя голодным петроградским матросом, который стоит на январском ветру и смотрит через витрину, как буржуи уплетают рябчиков с ананасами.
Пробрался в Вашу голову тайком,
И не заметно подложил словечко.
На цыпочках, бесшумно, босиком,
Ушёл, пока в окне горела свечка.
Моя украденная жизнь в туман летит.
И полотном седым покрыта сожалений.
За опрокинутою радугой дрожит
Тень маски с прорезью для глаз пытливых гения.
Заснули люди, звери, пальмы и холмы.
И от росы густой судьба цветам клонится.
О, как рыдающе, алмазами полна,
Украденная жизнь в туман ложится.
Забытый миг, где тихий смех теряется в листве берёз,
из памяти фонтаном грёз однажды вдруг взметнётся вверх.
Возьмём в ладоши тёплый луч и отворим всем небеса.
Счастливых слёз падёт роса противовесом бывших туч.
Как оценить надежды шлейф? Торопится сердечный слог.
Мы к будущему на порог легко взлетим, мечты согрев.
Под благолепием межзвездья
Гнев наш стихнул мерный.
И в вечных жизней кутерьме
Стоптался стон душевный.
Раскалывать огонь в звезде
Для удовлетворения обманом
Уж не позорно ли? Самим себе
Мы вечный суд вершить не перестанем.
Когда вдруг остановит твой тихий взгляд в окно
какое-то движение теней в саду, в сирени остролистой,
ты в чувствах томных потеряться грезишь,
в покое непонятно-радостных туманных волн былых.
И тает счастливо седое нынешнее ощущенье
под плавный дальний трепет юности полузабытой.
Как нежно-удивлённо вспоминаешь ты своё
такое страстное, но чистое волшебное смятенье,
и звуки гулкие садов, и музыку далёкую,
и тени под деревьями меж майских бликов солнца.
И тут перед тобой на миг внезапно узнанный —
один весенний день. Вот он, встаёт из дали так,
как иногда пред удивлённым взором памяти
встаёт давно упавший в детство сон.
Когда-то в небе просыпалось сладко,
Бледнеющей звезде улыбкой просияв.
Мы убегали по росе-загадке,
Чтоб слиться с озером, брызг веера подняв.
Жизнь ощущая юношески бурно,
Мы не хотели о грядущем размышлять.
Наш путь по-доброму пройдёт иль дурно —
А разница? Ведь всё равно нам умирать
Когда-то. Очень далеко. Не скоро.
Какая это птица там в саду поёт?
Мы шли домой, неся кувшинок ворох
И веря, что за поворотом счастье ждёт.
И вот… по очереди гаснут нудно
Похожие все друг на друга годы снов.
И нынче небу пробуждаться — трудно…
А завтра — склад ошибок заперт на засов.
Стонет ива. Плачет туча.
Осень город тенью мучит.
Плачу третьи сутки,
Осталось пол минутки.
Вот и улыбка.
Получилось это
Оттого, что слёз больше нету.
Печаль зыбка…
Даль разбита на полосы смелые.
Да и нет, чёрные и белые,
А вышло — серо.
Закрывает балаган
Лишней жизни капкан,
Мишень — вера.