…Мария Васильевна, крепко держа Ольгу Борисовну под локоть, уже сама чуть не падала. Подреберье не просто ныло, а кололо и взрывалось очагами боли. Все плохо. Срочно нужно добраться до дома. Отменить поминки. Срочно вызвать Лизу. Возможно, дочь поможет пережить тяжелейший стресс. Непременно нужна консультация невролога. И покой. Обязательно покой и постельный режим. Никаких поминок, никаких девяти дней. Ольга Борисовна сорвется. Уже сорвалась. И Люсю. Люся нужна непременно. Хотя бы на первое время.
— Ну, вы дальше, на кремацию, а мы домой, — сказала Мария Васильевна дочери и зятю. Она усадила Ольгу Борисовну в такси.
Так получилось, что на кремации Евгения Геннадьевича присутствовали совершенно чужие ему люди — Полина и Вадим. Аспиранты, машинистка и секретарша уехали.
— Маша, ты знаешь, о чем я думаю? — спросила в машине Ольга Борисовна.
— О чем?
— Мне кажется, была совершена чудовищная ошибка. В гробу был не Женя. Я же подходила, видела. Тот мужчина совсем не был похож на Женю. Другое лицо. Абсолютно чужое.
— Это он, Олечка, он.
— Ты так считаешь?
Ольга Борисовна замолчала…
…Полина с Вадимом тоже подошли, постояли и двинулись к выходу.
Они уже почти перешагнули через порог, но вдруг проход загородил мужчина-распорядитель.
— Раньше гроба нельзя.
— Что? — не поняла Ольга Борисовна.
— Сначала гроб. Плохая примета, если раньше.
— Маша, ты слышала? Это просто какое-то чернокнижие! — рассмеялась Ольга Борисовна. — Это удивительный опыт. Ну где бы я еще такое услышала? Вот как они считают? Простите, уважаемый, у меня уточняющий вопрос — если мы выйдем после, так сказать, нашего гроба, но перед гробом Караваевой, то будет считаться, что мы все равно вышли перед гробом? Или вы сначала выносите гробы, а потом выпускаете людей?
— Нет, сначала вы, по очереди, — опешил распорядитель.
— Тогда ваша примета не работает! — торжественно объявила Ольга Борисовна и сделала шаг вперед.
— Не положено, — упрямо загородил проход распорядитель, — сначала гроб, потом вы. Родственники после своего гроба выходят.
— Хорошо, хорошо, — радостно улыбалась Ольга Борисовна, — как скажете. Мы не будем ломать ваши представления о приметах…
Ваше право — не соглашаться с моим мнением.
Моё право — ничего вам не доказывать!
Работа — главная вредная привычка у человека…
Слово «блатной» происходит от слова «блат» — с идиша означает «рука» (циферблат — цифра на руке). Так что, блатной — это тот, кто связан круговой порукой и за которого могут ручаться мире, где все продается и покупается, придуманный евреями. Поручительство — это правило блатного мира. Если за вас некому поручиться, то вы живете на этом свете, зря.
Самые выживающие бывают те, кто меньше всех полезен миру.
Однажды цветочная богиня спустилась на землю. Она долго бродила по полям и опушкам, по садам и лесам, желая найти свой самый любимый цветок. Первым ей встретился тюльпан. Богиня решила поговорить с ним:
— О чём ты мечтаешь, Тюльпан? — спросила она.
Тюльпан, не задумываясь, ответил:
— Я хотел бы расти на клумбе у древнего замка, покрытой изумрудной травой. Садовники ухаживали бы за мной. Меня бы обожала какая-нибудь принцесса. Каждый день она подходила бы ко мне и восхищалась моей красотой.
От самонадеянности тюльпана богиня погрустнела. Она повернулась и побрела дальше. Вскоре на пути ей попалась роза.
— Могла бы ты стать моим любимым цветком, Роза? — поинтересовалась богиня.
— Если ты посадишь меня у стен своего замка, чтобы я могла оплести их. Я очень хрупкая и нежная, я не могу расти где попало. Мне нужны опоры и очень хороший уход.
Ответ розы не понравился богине и она отправилась дальше. Вскоре она вышла на опушку леса, которая была покрыта фиолетовым ковром фиалок.
— Ты бы стала моим любимым цветком, Фиалка? — спросила богиня, глядя с надеждой на маленькие изящные цветы.
— Нет, я не люблю внимания. Мне хорошо здесь, на опушке, где я спрятана от любопытных глаз. Ручей поливает меня, могучие деревья заслоняют от жаркого солнца, которое может повредить моему глубокому насыщенному цвету.
В отчаянии богиня побежала, куда глаза глядят и чуть не наступила на ярко-желтый одуванчик.
— Тебе нравится жить здесь, Одуванчик? — спросила она.
— Мне нравится жить везде, где есть дети. Я люблю слышать их шумные игры, люблю смотреть, как они бегут в школу. Я мог бы прижиться где угодно: по обочинам дорог, во дворах и городских парках. Лишь бы приносить радость людям.
Богиня улыбнулась:
— Вот цветок, который будет моим самым любимым. И теперь ты будешь цвести везде с ранней весны и до поздней осени. И будешь любимым цветком детей.
С тех пор одуванчики цветут долго и практически в любых условиях.
У каждого из нас был первый звонок в школе и это не забудется никогда…
Татьяна НИК
Какой был прекрасный климат до потопа, люди жили по восемьсот лет, и как он резко изменился после потопа… Я теперь понимаю, почему Ной стал увлекаться виноделием — такое пережить, пожалуй, не смог бы никто.
Один раз в детстве, мы с братом решили сделать маме подарок и передвинуть шифоньер в другой угол комнаты. Вытаскивали бельё, полки, упорно толкали по мокрому мыльному полу и в обратном порядке убирали полки и бельё… Корячились около двух часов. Думали - мама придет с работы и обрадуется… Пришла мама… Вставила нам по первое число…
Возвращали шифоньер без энтузиазма, но быстро, минут за 10.
Вывод — нужно согласовывать свои действия.
Татьяна НИК
В день когда я родилась, мой брат принес домой щенка, рыжего без единого пятнышка. Коричневые глаза, коричневый носик. Его так и назвали Рыжик. Порода обычная дворняга. Я росла можно сказать вместе с ним. Со слов мамы он в садик и из садика со мной ходил. Так было и в школьные годы. Пес был моим Другом с большой буквы. Утром провожал в школу и ждал у школы чтоб в месте пойти домой. Прогулки в лес разные игры с ним было здорово. Он заступался за меня если ему не нравился тон в мою сторону. Мне казалось тогда что он все понимает, улавливает мое настроение. И радость и грусть. А взгляд — это не передать словами. Эти коричнево — рыжие глаза бесстыжие и по доброму, иногда наглая морда — непередаваемые ощущения. Когда мне исполнилось 14 лет он заболел. Вылечить его не смогли. Мне сказали что он убежал, что не могут найти. Мои эмоции захлестнули меня с головой. Я искала его еще долго.
По мне, так лучше влететь в ад c тeлом в шрамах, разбитым сердцем и без нервов, с воплями — «Вот это было приключeние!», чeм вплыть в рай с сомнениями — «А жилa ли я вообще?»
В старости некоторые люди перестают дружить с головой и начинают с маразмом…
Татьяна НИК
Все «обиженные» на Россию в душе сожалеют, что они не её граждане.