Мучает ли совесть за клевету и грязь?
Наивные вопросы, бесполезные.
Любую мерзость свершает мразь,
И до конца они в себе уверены.
Вся правда в том, что больше не должны друг другу:
Ни крайности, ни вечности, ни пары-тройки глаз,
И настроенье шрамов далеко уже не полудуги,
И просто за руки теперь, наверно, самая преступнейшая страсть.
Вся правда в том, что стали слишком мы давно знакомы:
Присуждены, положены, обречены,
И наши ночи так бездарвенно огромны,
А им ещё могли бы позавидовать и дни.
И наши души сроду не бывали дома,
И в нас внутри по-разному толкался этот мир,
Вся правда в том, что с первого попавшегося года
Мы это даже как-то делим, множим и храним.
Без оживления настырно оживляем,
Скитаясь по теченью вниз,
Весна в который раз сама на безымянном
За нас с тобой вращает в окнах жизнь.
Живём, лицемерим сердцами,
Живём, соревнуясь куда и сильней,
Вся правда, что снова под вечер, разжившись мечтами
И не досчитавшись дней.
Мы верим, что кто-то вернётся,
Сжимая в руках белый свет,
И может однажды проснётся
С тем, с кем засыпал много лет…
Там, где я родился, основной цвет был серый;
Солнце было не отличить от луны.
Куда бы я ни шел, я всегда шел на север -
Потому что там нет и не было придумано другой стороны.
Первая звезда мне сказала: «Ты первый».
Ветер научил меня ходить одному.
Поэтому я до сих пор немножечко нервный -
Когда мне говорят: «Смотри - счастье»,
Я смотрю туда и вижу тюрьму.
Время перейти эту реку вброд,
Самое время перейти эту реку вброд,
Пока ты на этой стороне, ты сам знаешь, что тебя ждет,
Вставай.
Переходим эту реку вброд.
Там, где я родился, каждый знал Колю.
Коля был нам лучший товарищ и друг.
Коля научил пить вино, вино заменило мне волю,
А яшмовый стебель заменил
Компас и спасательный круг
Но в воскресенье утром нам опять идти в стаю,
И нас благословят размножаться во мгле;
Нежность воды надежней всего, что я знаю,
Но инженеры моего тела велели мне ходить по земле.
Время перейти эту реку вброд,
Самое время перейти эту реку вброд.
Если хочешь сказать мне слово, попытайся использовать рот,
Вставай.
Переходим эту реку вброд.
Время перейти эту реку вброд,
Самое время перейти эту реку вброд,
Пока ты на этой стороне, ты сам знаешь, что тебя ждет,
Вставай.
Переходим эту реку вброд.
А мы все шли, и пустошью, и лесом, и городом, и берегом, и бродом, и вышли в осень, и осела осень дорожной пылью, шелестом, круженьем. Мы подошли к селению, отрезав пути назад, в другое время года, и вот мы здесь, но через слово - были, поскольку нам не запретить движенья. В селении все женщины бесплодны - ни голоса, рождающего ласку, ни песен, ни наскального рисунка, ни очага, зовущего согреться. Их дети нерожденные бесплотны - как все их нерассказанные сказки, как отзвуки серебряного звука иглы, всегда царапающей сердце. В селении полно случайных духов, танцующих мышей и малых троллей, ловушек, веток с мертвым листопадом, замшелых пней, камней с прожилкой кварца. Мы шли здесь тенью, отблеском и слухом, пересекая выжженное поле,/ возьми свое - нам лишнего не надо, не двигайся, счастливо оставаться/. Мы высоко, лоскутным одеялом с горы земля - истаявшая ветошь, сквозные дыры в коже чернозема стирают память без предупрежденья.
Бесплодные, не ведавшие яблок,
внутри себя не знающие света,
оставшиеся в непроизнесенных,
о чем вам спеть,
предчувствуя рожденье?
Никогда не суди с первого взгляда ни о собаке, ни о человеке. Потому что, простая дворняга… может иметь добрейшую душу, а человек приятной наружности … может оказаться редкой сволочью…
Мы всегда говорим «держись».
Но хоть кто-то, протягивает при этом руку?
Говорят: будь проще и мир потянется к тебе…
Может быть они и правы - поговаривал Эйнштейн.
Главное, чтоб «клеймо» не отпечаталось на лбе:
Слишком просто оказалось - лох, по жизни и судьбе…
Живу я в счастье, не в беде,
О чем-то иногда мечтаю.
Дрейфую на своей волне,
Мгновенья жизни не теряю…
Какой-то мир суровый стал,
И многие в нем меркантильны.
Как же я от этого устал:
Как жаль, что слова уже бессильны…
Я желаю вам испытать в сотни раз больше того, что вы дали почувствовать мне*) Наслаждайтесь…
Удивительные, скажу я вам, люди писатели. Чтобы сбить им вдохновение, порой достаточно лишь такого пустяка, как насморк или головная боль. Но если речь идет о том, чтобы поделиться своим творчеством с другими, то не только на болезнь плюнут, но и с операционного стола встанут, забыв вернуть хирургу оставшиеся в теле инструменты…
Эволюция человечества:
Правитель - Бог.
Правитель - наместник Бога.
Правитель - слуга Бога.
Правитель - господин народа.
Правитель - слуга народа.
Правитель - винт в правительстве.
Правитель - робот.
Можешь бегать по этому городу с его нарисованными улыбками
на нарисованных лицах.
Все просто утратило объёмность, а может, и вовсе её не имело.
На плоских маршрутах раскраска - единственное, что тебе пригодится.
И так повсюду приходится таскать за собой свое мёртвое тело
в его белых рубашках, пиджаках и плащах.
То, что человек отражается в своих вещах -
враньё.
В вещах отражается отсутствие человека,
а отсутствие человека -
это моё.
Никуда нельзя успеть, кроме как к себе - так устроена паутина этих дорог.
И ничего интереснее, чем-то, что внутри, ты всё равно не найдешь.
Каким бы путешественником ты себя не чувствовал, делая шаг за порог -
ты бежишь. То, что вообще нужно куда-то идти - это ложь.
Всё, чего можно хотеть - внутри
тебя. Нарисованное сотри,
сядь, закрой глаза и попытайся заткнуться.
И в следующий раз, уходя,
уходи, чтобы больше сюда
не вернуться.
_
Человек мистичен по сути своей… Это не бог, бесконечно одинокий, бесконечно туманный, а сам человек, жадный до приключений, ярко экспрессивный, капризный, чувственный, самозабвенно погруженный в свое собственное бьющее через край существование, уж никак не одинокий и яснее ясного видимый… Это человек придумал время, и время властвует над ним ежесекундно
Любимой ты была не раз
И влюбленною бывала,
Но другой стала сейчас,
Ведь нашла то, что так искала.
Жаль, что это был не я,
Или к счастью твоему.
Теперь мы лишь друзья,
Ведь сердце ты отдала ему…