Крики чаячьи в стопке молчащих черновиков.
Лист на лист в колыхании ветра - почти что волны.
В нас бескрайне и молчаливо, почти легко. Нас все те же взаимные мысли, вздымаясь, полнят.
Заглянуть бы в себя случайно, увидеть мост через море, раскаты янтарно-зеленых терций,
по которому ты возвратиться ко мне бы мог
точно в сердце.
________________________________________________
Последний раз ты видел себя со мной.
Запускал в мои волосы пальцы, вдыхал их запах
и засыпал со мною, совсем земной, в теплом закате, без маеты и страха.
В моих руках находил себя, собирал медленно, по ощущениям и деталям,
в одном поцелуе, оставленном мне с утра - в светлой печали, которой мы пропитались.
И если ты нужен себе на исходе дня, становишься сумрачней, собраннее и тише,
просто останься. Останься внутри меня.
Там ты такой, каким себя всюду ищешь.
По жизни стараясь ни о чем не жалеть,
Делаем то, что необходимо.
Мы страшимся того, что невозможно узреть.
Мы почитаем то, что незримо.
Жизнь красива лишь потому, что так мимолетна и не постоянна.
Чем чаще тебе «пофиг», тем больше бережешь свои нервы… Меньше расстраиваться из-за пустяков-больше беречь свои нервы. ;-)
Всё неизвестное -
пьянит,
Поэтому -
в дыму весеннем, -
Ты - мой мистический магнит,
Моё второе воскресенье,
Мой вечный март,
мой кёльнский мак,
Мой знак -
пока ещё небесный,
В степи цветущий портулак,
Мой первый встречный неизвестный!
Смотрящий в ночь поверх голов,
Отвергший дар немых данайцев,
Где, невидимкой,
тайной снов,
Ты оставайся,
оставайся!
И я люблю тебя таким, -
Смешным, влюблённым исполином,
За смех,
что помнят молодым,
За лист,
летящий, тополиный.
За то, что даришь мне покой
Своим молчанием полночным,
За то, что жизнь пьяна тобой,
А ты простить её не хочешь.
Где в душах -
солнечный уют,
И всё, что будет -
неслучайно,
Где я целую мысль твою,
И - отступают в небо тайны.
Если ты поступаешь неправильно, а тебе никто не делает замечаний, это значит, что на тебя просто махнули рукой.
Невозможно уберечь людей от самих себя. Они либо сами ко всему придут, либо - нет.
Город Правда… Он покинут и заброшен…
Все хотят туда, потом сбегают прочь…
Там, бывает, говорят не о хорошем,
И частенько, чтоб вредить, а не помочь…
Город Разум возвышается над всеми.
Любит колкости, способен осуждать.
Он не густо заселён и только теми,
Кто готов снарядом знаний сдачи дать…
Город Сила… Неуютный, шумный слишком.
Всё решают там большие кулаки.
В детстве все туда торопятся мальчишки…
А мужчинам этот город не с руки…
Город Мачо… Этот город любят дамы,
Только счастья в нём, вовек не может быть.
Каждый житель в нём красивый, секси, самый…
Но умеет лишь себя, увы, любить…
Город Нежность… Там ирисы расцветают…
Ходит парами надежда и любовь.
Там стихи друг другу жители слагают…
В это время город Разум хмурит бровь…
Город Вера… В нём то густо, то пустыня…
Станет плохо и сюда бежит народ…
А как только горе от молитвы сгинет,
Город дальше в одиночестве живёт…
Город Мудрость… В нём молчанье с добротою
Поселились. Нет причины воевать.
Слово взвешивают дважды здесь простое,
Чтобы им чужих сердец не разбивать…
Город Завтра… В нём мы делаем зарядку,
Жизнь меняем. Не едим после шести…
И от мыслей, что туда поедем - сладко,
Но дорогу в этот город не найти…
Город Сердце… Этот город мой любимый…
Здесь у детства, что промчалось, домик свой…
А для каждого из нас необходимо
Просто знать, что кто-то ждёт тебя домой…
Этот город - самый густонаселённый…
Здесь народ и власть, и за спиною нож…
И дорог к успеху сотни миллионов,
Но везде тупик, ведь это город Ложь…
Ирина Самарина-Лабиринт, 2015
Обычный человек добирается до работы за двадцать минут, а меломан - за четыре песни))
Вот она выдыхает: «уже тяжело молчать, дай мне знак - звонок, один поворот ключа, дай мне лишнее слово в наш полуночный чат, я начну тебе отвечать. Я начну говорить с тобой, видеть тебя иным, отличать от тысячи пасынков той весны, что растет за моим окном, проникает в сны, состоит из этой искрящейся тишины. Я была немой, но больше я не могу. Дай мне слово лечь ударным в мою строку. Дай мне южный город - Тбилиси или Баку, дай мне ветер на берегу. Я хочу говорить с тобой всем, что дарует мир - адресами, домами, событиями, людьми, черным кофе в турке, улицей, что шумит, старым городом, небом, раскинувшимся над ним. Я хочу рассказать тебе, сколько всего вокруг - как колышется хлопок облака на ветру, белозубые дети бросают свою игру, чтобы солнце коснулось рук. Как сидят старики, смуглы от горячих лет, как гранат рассыпается зернами на столе, как медовый лучом остается на коже след, как миндальное дерево цвет забирает в плен».
Вот она выдыхает, бумага дрожит едва, как живая вода, закованная в слова.
Если есть молчание -есть на него права.
Помолчи со мной. Я знаю, кого ты звал.
ЖИЗНЬ - любит всех!.. Но балует только избранных.
Тех, кто знает её вкус и смакует до последней капельки!..
© Ирина Zалетаева
Отточенных ресниц одним лишь взмахом
Создам тебе навстречу дерзкий ветер,
Чтобы моих духов знакомый запах
Ударил твою память тонкой плетью!
Чтоб оглянулся резким разворотом
И выронил букет, что предназначен
Давно не мне, - «случайным эпизодам»,
«Подаркам» твоей чувственной Удачи.
Расширенных зрачков два Солнца - в Солнца!
И на одной орбите листопада
Двух маленьких орбит тугие кольца
Раскрошатся на льдинок мириады!
Свободные мы боги с той разлуки.
Решетки тел другими оскверняя,
Мы в прошлое протягивали руки,
Самим себе ничто не объясняя…
Нам надо разойтись, как можно дальше.
И распилить одну на две - дороги.
Ты помнишь, как мы поняли однажды,
Что на цепи не выживают боги?
На легких, беспечных болтунов и остроумцев смотришь иногда со снисходительным неодобрением. Но как без них было бы скучно и тоскливо! Люди разные нужны!))
С тобой жить я научилась… а учиться жить без тебя я больше не хочу…
Когда вы в очередной раз услышите о несчастных украинцах, которых силком гонят в зону АТО под страхом тюрьмы и преследования со стороны СБУ, покажите им эту фотографию:
Стрелочкой обозначен рядовой вермахта Йозеф Шульц, который служил в 714-й пехотной дивизии и нёс оккупационную службу в Сербии. 19 июля 1941 года, после зачистки в деревне Ораховац, его взвод получил приказ расстрелять 19 человек по подозрению в участии в партизанском движении. Йозеф Шульц отказался участвовать в расстреле. После того, как ему напомнили, что за неповиновение полагается военный трибунал, он положил оружие и встал в ряд с казнимыми. Его убили вместе с ними.
На снимке Шульц как раз идёт к сербам. Навстречу своей смерти.