Уходить бы по тропам, ведущим в покой на юг.
Не домой, потому что такую - нельзя домой.
Что внутри не болит, то ни разу и не поют. Я иду через травы, пою им, что ты не смог.
Наклоняюсь губами к трепещущим лепесткам, обжигаю соленым их нежность, шепчу слова -
все выходит бессвязным, сумбурным «зачем» и «как» и кончается горьким «никто тут не виноват».
Травы гладят меня по щекам, дышит летний зной. Пыль душицы, полынная горечь, кровящий мак.
Что мне делать, когда ты со мной, только не со мной - замирать в этих травах, тонуть в них, сходить с ума?
Умирай за меня, умирай за меня хоть раз
так, чтоб из-за меня захотелось дышать и жить.
Вот я падаю навзничь и жду до того утра, где звенящая тишь успокоит мне стон души.
«Сделай что-нибудь» - это всегда остается вне наших слов, потому что не скажется, как ни плачь.
Я смотрю в наше небо - и солнце в голубизне до моргания колкого снова мне режет глаз.
Уходить бы по тропам, венки по себе плести, панихиду по-хулигански себе пропеть.
Перекрестье имен наших, сорванных по пути,
на ветру чуть качнувшись, тихонько звенит «успеть»…
Вот бывает разведет судьба с человеком в разные стороны, переживаешь, а спустя время думаешь «Слава Богу»))))
Ты станешь через пять лет тем, какие ты книги прочитал и какими людьми себя окружил
Человечество подошло к грани выживания, а вы все еще говорите о каком-то величии ?!
Звезды упали на пальцы и стали кольцами.
Только одна, непослушная, острым лезвием
В сердце вонзилась, мешает и сильно колется.
Не получается вытащить, не порезавшись.
Чтобы достать ее - сердце себе изранила.
Вырвать хотела, да руки все исцарапала.
И расцвела она ярким пурпурным пламенем
Деревом дивным пробилось сквозь мышцы слабые.
Но не хотела я чуждого, непонятного.
Листья сдирала да корни тащила змеями.
Розовые бутоны срывала, прятала,
Но пропустила один средь душистой зелени.
И распустился цветок красоты невиданной.
Не налюбуешься, запахом не надышишься.
Все это так непонятно и неожиданно,
Словно я пение нимфы в лесу услышала.
Так и живет в моем сердце Любовь нежданная.
Неизлечимая. Глупая. Безответная.
Пусть она станет моей сокровенной тайною
Самой желанною, самою-самою светлою.
… Есть люди, как воздух, которыми дышишь,
С которыми, просто приятно всегда.
Которых ты очень отчётливо слышишь
И пусть в голове у них ерунда.
… Ведь это неважно становиться если,
Вам могут они заменить кислород.
От них никогда не услышите лести,
Они самый лучший на свете народ.
… Есть люди, как воздух, но есть и другие,
Как солнце, как море и что-то ещё.
Они все прекрасны, но все ж не такие,
Как воздух, с которым всегда хорошо.
Даже грязными, как торговок
Подолы,
Люди, люблю вас.
Что нам, мучительно-нездоровым,
Теперь
Чистота глаз
Савонароллы,
Изжога
Благочестия
И лести,
Давида псалмы,
Когда от бога
Отрезаны мы,
Как купоны от серии.
1917
Есть люди, с которыми мало общих фотографий, но много воспоминаний.
Есть люди, с которыми мало общих фотографий, но много воспоминаний.
Не все люди - люди.
Вы знаете лишь то, что я сама хочу,
Чтоб знали обо мне, когда Вы вспоминаете:
Как откровенна я, когда сто дней молчу,
Как импульсивна я, когда рыдаю на людях.
Вы знаете лишь то, что позволяю знать.
Не ради баловства, не ради скверной выгоды.
Как я листаю вновь своих стихов тетрадь,
Как обрастаю я в ночи чужими книгами;
Как я скучать могу, не ведая причин.
(Вы за меня всегда любили их придумывать),
Как прячу нежность я от рук других мужчин,
(Как кружево белья за строгими костюмами).
Как я остра порой на гибкий свой язык,
Я в гневе полосну и в гневе буду каяться.
И нет таких людей, кто бы ко мне привык.
Я не умею всем категорично нравиться.
Я не меняюсь, нет, но каждый, кто знаком,
Берет лишь пару черт и составляет мнение.
Поступки и слова… И вот готов закон
Для линий моего стандарта поведения.
А я уже не та, что начала рассказ…
Конечно же, не та, что дышит в Вашей памяти,
Вы скажите при встрече: «Я знаю всё о Вас».
Я только улыбнусь: «Ну, что Вы? Что Вы знаете?».
У лилий оранжевых в каплях дрожали шеи -
пышный жасмин ненадёжным им был шатром.
Я выдыхала дымом твои решенья,
дальше решая смолистым своим нутром.
Время потопа. И дерево станет плавнем.
Этот ли сад мне во всякую ночь беречь?
Роза багровая помнит о самом главном -
коротко время цветенья и радость встреч.
Не увенчай меня - мне непосильна крона.
Хрупкость цветка - не в моей позабыть руке.
Будем как птицы, которых возносит Хронос
к башне из солнца, не взятой ещё никем.
_____________________________________
Читать как плакать. Ноты позабыв,
наигрывать на лезвии кантату.
Я знал себя наивно и когда-то,
не зная, что способен быть любым.
Читать как видеть. Вот они - слова.
Бери их в горсть, выдавливай до плевел,
а все равно какой то новый level
как новый дождь открыто целовать.
Читать губами. Всех вбирая, всех,
не выбирая и не разбирая,
как молния, простёртая до рая,
и грома буровой подзвучный смех.
Читать как помнить. Музыка и гром,
у каждой капли новое подвздошье.
Пусть на себя другого не похож я и суть моя не пристань, но паром,
читать как слышать - вот она, гремит,
из слов и нот, расслышанных людьми.
То снег, то дождь, то снова снег…
Всё спорят - не договорятся.
Типичный - двадцать первый век -
Не быть, а так, скорей, казаться.
Природа нынче - отраженье
Твоё - разумный человек:
Несформированное мненье -
То снег, то дождь, то снова снег…
Вокзал - провинциален, ночь - темна,
Стою-курю, хоть нет такой привычки.
Душа из тела выпорхнула птичкой,
Летает возле, верит, что нужна.
Вдыхаю ветер, выдыхаю - дым,
Без птички мне легко, но ненадолго.
Вот верхний мир: купе, вторая полка,
Вот бог-ночник с сиянием святым.
Иного не дано и не проси:
Вокзал - провинциален, ночь - пустынна…
И птичка в этом точно неповинна,
Впусти её обратно и прости.
Любовь твоя на краешке стоит
Пера, перрона, времени, вселенной.
Она до безразличья откровенна,
Она до неприличия болит.
Стою один. Душа вдыхает дым,
И мечется, и ищет путь обратно.
Открыто, птичка… Но, увы, приятно
Быть в темноте бездушным и простым.
Вокзал - провинциален, ночь - темна,
Порхают птички стайкой разноцветной,
И силуэты курящих заметны
Лишь оттого, что полная Луна.
Не я один вдыхаю млечный путь,
Не я один изранен юркой птичкой.
Горят и гаснут на перроне спички,
Успев шепнуть: забудь, забудь, забудь.
Я буду слушать дождь, а в нём ночное лето
Стекает по ветвям хрустальною слезой.
Но небу не отмыть, рыдая до рассвета,
Сердца, что От и До испачканы войной…
Я буду слушать дождь… Не новости из фальши…
Не обещаний блеф предательских вождей…
И мне не угадать, что будет с нами дальше.
Но главное - сейчас беречь родных людей…
Я буду слушать дождь… В нём музыка покоя.
Он будто шепчет мне, что скоро всё пройдёт.
Как хорошо встречать в людской душе - людское…
Как больно замечать, что вместо сердца лёд…
Я буду слушать дождь… Как будто ночью этой
Он мне в последний раз поёт от всей души…
Но прекратится дождь у самого рассвета,
Чтоб мне от пенья птиц опять хотелось жить…
Я буду слушать дождь, ловить руками воду,
Которая с небес в ладонь ко мне летит…
В судьбе любой закат сменяется восходом.
Пусть каждая душа судьбу благодарит…
Идёт по парку ночь, а с ней в обнимку лето…
И счастье их двоих не скрыть и не отнять.
Я буду слушать дождь, а не людей советы…
Ведь чтоб хотелось жить - достаточно обнять…
Ирина Самарина-Лабиринт, 2015