Внутри людей, есть целый мир.
И этот мир у всех различен…
Ведь кто-то внутренне весь сгнил.
А кто как раньше безграничен…
Я знаю, жизнь дана одна.
Но как же много развлечений!
Одна лишь только наркота,
Приносит море впечатлений!
Мы ссоримся, гуляем, пьём,
Влюбляемся, флиртуем, дружим,
Живём - одним лишь только днём,
Но скоро всё мы позабудем…
А позабудем, потому что…
Жизнь нам дана, всего одна…
Не хочется прожить так просто,
Где все затмила наркота…
Не хочется влюбляться в новых…
Пусть более красивых баб…
Не нужно мне распутнец голых!
Хочу с любимой, новых глав!
Хочу дружить с людьми такими,
В которых жизнь течет рекой!
А не общаться, бл*ть, с тупыми,
В башке у коих, только гной.
Мы жизнь свою, «имеем» в уши,
Лишь притворяясь, что живем!
И все порывы к ЖИЗНИ - глушим!
Боясь, что что-то прое*ем…
Недавно понял, что количество проблем и ошибок прямо пропорционально количеству людей, вовлеченных в мою жизнь.
Счастливые люди никогда не будут кричать на каждом углу о своем счастье… так же, как и богатые люди не будут каждому прохожему тыкать в лицо своими visa gold… и если человек любит и любим, то у него нет желания кому-то что-то доказывать… так как жизнь и так слишком коротка, что бы тратить ее на дискуссии…))))
ZaБava
Брошенные дети оказываются в сиротских домах. Брошенные родители в домах для престарелых. Что случилось с нашим миром, если самые близкие люди так часто оказываются одиноки? Почему предательство и жестокосердие не знает границ? И отчего журналюги всё время рассказывают нам о пустых, бесполезных для общества скандалистах и почти никогда о настоящих героях: накормивших, приютивших, усыновивших, воспитавших и по сути - подаривших другим вторую жизнь?
… и мистер Уильямс кусает веточки от черешен. Его костюм неопрятно брошен на край стола. Вчера он ездил до Красной дачи [у графства Гемпшир] и три часа до седьмого пота рубил дрова. В домах окрестных играла музыка [Шуберт, Моцарт] - но нота «до» в голове звучала как нота «фа». Шестнадцать лет он упрямо ждал, что Она вернется. Шестнадцать лет на его цепочке болтались кольца. Друзья насмешливо говорили: «Cherchez la femme».
И за плечами - Москва, Гаага, Берлин и Рига, горячий завтрак в кафе у Вены и сон в метро. Он знал, что бой еще только начат [уже проигран], а шанс на счастье как в сказках Гофмана и Перро. И мистер Уильямс кусает веточки от ванили. Неловко спрашивает прохожих: «Почтенный сэр, Вы не встречали сегодня утром мою Марию? У нас билеты на Шостаковича [в шесть, в партер]». Но люди скованно проштамповывают отказы [вот мистер Джонсон вновь подтверждает свой статус-кво].
«Вы не встречали мою Марию, учитель Янсон?
Мы собираемся ехать в Таллинн на Рождество».
В саду у дома уже не пахнут кусты черешен. И мистер Уильямс неспешно пьет ежевичный морс. Вчера он ездил до Красной дачи [у графства Гемпшир].
«Вы не встречали мою Марию, инспектор Росс?». И Адам Росс отвечал: «У выступа дом высокий. Она живет в нем со старшим сыном и дочерьми».
Но мистер Уильямс незряче смотрит на ткань дороги, не понимая его ответа, опять твердит: «Вы не встречали мою Марию, любезный Адам? Я прикупил ей отличный справочник про гипноз».
И мистер Уильямс бредет неспешно по автостраде.
«Вы не встречали мою Марию?», - шепча под нос.
Он очень многого не умел, но зато он умел зажигать звезды. Ведь самые красивые и яркие звезды иногда гаснут, а если однажды вечером мы не увидим на небе звезд, нам станет немного грустно… А он зажигал звезды очень умело, и это его утешало. Кто-то должен заниматься и этой работой, кто-то должен мерзнуть, разыскивая в облаках космической пыли погасшую звезду, а потом обжигаться, разжигая ее огоньками пламени, принесенными от других звезд, горячих и сильных. Что и говорить, это была трудная работа, и он долго мирился с тем, что многого не умеет. Но однажды, когда звезды вели себя поспокойнее, он решил отдохнуть. Спустился на Землю, прошел по мягкой траве (это был городской парк), посмотрел на всякий случай на небо… Звезды ободряюще подмигнули сверху, и он успокоился. Сделал еще несколько шагов - и увидел ее.
- Ты похожа на самую прекрасную звезду, - сказал он. - Ты прекраснее всех звезд.
Она очень удивилась. Никто и никогда не говорил ей таких слов. «Ты симпатяга», - говорил один. «Я от тебя тащусь», - сказал другой. А третий, самый романтичный из всех, пообещал увезти ее к синему морю, по которому плывет белый парусник…
- Ты прекраснее всех звезд, - повторил он. И она не смогла ответить, что это не так.
Маленький домик на окраине города показался ему самым чудесным дворцом во Вселенной. Ведь они были там вдвоем…
- Хочешь, я расскажу тебе про звезды? - шептал он. - Про Фомальгаут, лохматый, похожий на оранжевого котенка, про Вегу, синеватую и обжигающую, словно кусочек раскаленного льда, про Сириус, сплетенный, словно гирлянда, из трех звезд… Но ты прекрасней всей звезд…
- Говори, говори, - просила она, ловя кончик его пальцев, горячих, как пламя…
- Я расскажу тебе про все звезды, про большие и маленькие, про те, у которых есть громкие имена, и про те, которые имеют лишь скромные цифры в каталоге… Но ты прекраснее всех звезд…
- Говори…
- Полярная Звезда рассказала мне о путешествиях и путешественниках, о грохоте морских волн и свисте холодных вьюг Арктики, о парусах, звенящих от ударов ветров… Тебе никогда не будет грустно, когда я буду рядом. Только будь со мной, ведь ты прекрасней всех звезд…
- Говори…
- Альтаир и Хамаль рассказали мне об ученых и полководцах, о тайнах Востока, о забытых искусствах и древних науках… Тебе никогда не будет больно, когда я буду рядом. Только будь со мной, ведь ты прекраснее всех звезд…
- Говори…
- Звезда Барнада рассказала мне про первые звездные корабли, мчащиеся сквозь космический холод, про стон сминаемого метеором металла, про долгие годы в стальных стенах и первые мгновения в чужих, опасных и тревожных мирах… Тебе никогда не будет одиноко, когда я буду рядом. Только будь со мной, ведь ты прекраснее всех звезд…
Она вздохнула, пытаясь вырваться из плена его слов. И спросила:
- А что ты умеешь?
Он вздрогнул, но не пал духом.
- Посмотри в окно.
Миг и в черной пустоте вспыхнула звезда. Она была так далеко, что казалась точкой, но он знал, что это самая красивая звезда в мире (не считая, конечно, той, что прижалась к его плечу). Тысяча планет кружилась вокруг звезды в невозможном, невероятном танце, и на каждой планете цвели сады и шумели моря, и красивые люди купались в теплых озерах, и волшебные птицы пели негромкие песни, и хрустальные водопады звенели на сверкающих самоцветами камнях…
- Звездочка в небе… - сказала она. - Кажется ее раньше не было, но впрочем, я не уверена… А что ты умеешь делать?
И он ничего не ответил.
- Как же мы будем жить, - вслух рассуждала она. - В этом старом домике, где даже газовой плиты нет… А ты совсем ничего не умеешь делать…
- Я научусь, - почти закричал он. - Обязательно! Только поверь мне!
И она поверила.
Он больше не зажигает звезды. Он многое научился делать, работает астрофизиком и хорошо зарабатывает. Иногда, когда он выходит на балкон, ему на мгновение становится грустно, и он боится посмотреть на небо. Но звезд не становится меньше. Теперь их зажигает кто-то другой, и неплохо зажигает…
Он говорит, что счастлив, и я в это верю. Утром, когда жена еще спит, он идет на кухню, и молча становится у плиты. Плита не подключена ни к каким баллонам, просто в ней горят две маленькие звезды, его свадебный подарок.
Одна яркая, белая, шипящая, как электросварка, и плюющаяся протуберанцами, очень горячая. Чайник на ней закипает за полторы минуты.
Вторая тихая, спокойная, похожая на комок красной ваты, в который воткнули лампочку. На ней удобно подогревать вчерашний суп и котлеты из холодильника.
И самое страшное то, что он действительно счастлив.
Открывает личные сообщения.
Ищет неоконченный диалог.
Вот играет Zaz, а еще Эния.
Смотрит вверх. И видит не потолок,
а небо, электрическое, мерцающее, тающий, исчезающий млечный путь.
Пишет: «Знаешь, девочка, никогда еще
не было так.
Я не могу уснуть.
Понимаешь, я никогда не думал, - а слова несказанные горчат.
Давит, давит, давит небесный купол.
Я встаю и открываю чат.
И пишу тебе. Ни о чем, по сути.
Просто. Знаешь, просто чего-нибудь».
Сверху извивается на маршруте ниточками бисера млечный путь.
«Знаешь, - пишет он, - у меня играет на случайном выборе старый джаз.
Лед в большом стакане для виски тает, я его прикладываю у глаз.
За окном летят фонари со свечкой, и машины шинами шелестят».
Наверху ползет бесконечный млечный.
Звездочки, похожие на лисят.
- Знаю, ты устала и все такое. У тебя пути, города, дела,
нет тебе ни отдыха ни покоя, и твоя дорога еще бела,
просто не исписана по блокнотам, не перерисована по листам,
не распета выкриками по нотам, не перезамечена по местам,
и ведет, наверное, прямо в небо.
Видишь, сверху звезды, небесный путь?
Я там не был. Я никогда там не был.
Мы увидимся там.
Никогда-нибудь.
и тебе всё равно
с чьей душой загорать под кайфом
с кем сушить при луне два уставших астральных тела
ты снимаешь три жизни с себя -
…три истлевших майки,
оставаясь без кожи в безвременье психодела…
сквозь соломинку море / до капли /…
лазорев ветер…
по глотку - одиночество - чёрная пасть пустыни…
постигай меня медленно - в бренности… в звуке… в цвете.
ты и сам не заметишь, как скоро мы их покинем…
…
…гитаристу салют!
он сквозь дымку в приморском баре
отбивает, не глядя, отвязные ритмы регги…
я качаюсь на стуле… а в мыслях: «…красивый парень…»
и балийская ночь заплетает минуты в дреды…
невесомо… легко…
рассыпаясь мерцаньем с пальцев -
электрический треск - соскользнувшее небо - шёлком…
за соседним столом бородатый дуэт бенгальцев
по бутылке от «Колы» ладонями бьёт чечётку -
…
измельчает миры на гудящую пыль молекул -
и светящийся звук отлетает живым каскадом,
обрастая в полёте индиговым, ровным цветом…
а в меня проливается вечность вторым стаканом -
чем-то терпким… густым…
мы такое ещё не пили…
только пара секунд - осознать, что курок отпущен…
странно… уровень моря во мне до сих пор стабилен,
но в тропическом сне за буйки потащило душу…
…
меж столов… босиком…
улыбаясь блаженно… пьяно…
обхватить микрофон… и забацать шедевр «про зайцев»
то, что «нам всё равно» - у буддистов - считай, нирвана…
и акуна ма-та-та у рухнувших в транс бенгальцев…
типа, всем хорошо…
всё танцуют - луна и звёзды…
а у пальм / мама мия! / реально большие ноги
и они в темноте принимают такие позы -
как сошедшие с неба под звуки там-тамов боги…
…
просто петь и кружиться…
…кружиться и петь, кайфуя,
а под утро проснуться в прохладном песке на пляже
беззащитным моллюском, помысленным Небом всуе -
/воплощённый фантом -
… без каркаса… без кожи даже…/
В этой схватке миров, в неизбывности бренной кармы
он пытается БЫТЬ, выгорая дотла веками…
и опять устремляясь в слепой океан Сансары,
что с роденовским рвением точит в нас жизни камень…
Часто мы становимся хорошими, благодаря плохим
И плохими, благодаря всему хорошему
Будет нам всем то весомое, что искали.
За стрелами улиц, совсем черт-те где, нежданно.
Где дождь, на двоих - сигарета и Вуди Аллен. Где в окна не видно шершавые скулы зданий.
Где просто и чисто, мы сами себе - по росту. Смеемся до слез, закрывая лицо руками.
И каждый - минуты глотающий, как подросток, который не верит, что все это разом канет.
Ходить босиком, раздеваться слегка смущенно, смотреть не в глаза, а по-детски куда-то в душу.
И говорить до утра и взахлеб о чем-то, а главное - так же взахлеб что-то долго слушать.
Кто запретит нам? Когда-нибудь в нас проснется тяга подолгу сидеть, прислонясь висками.
Ведь где-то же есть это небо и это солнце,
что пьется за встречу, играя лучом в бокале
.
Саша Бест
Знаешь чувство, когда ты на лютне порвал струну?
Это чувство, когда твое сердце стучит быстрее,
И когда, сломя голову, только чтоб ноги в стремя,
Рвешь на скорости ветер и комкаешь тишину.
А потом по короткой тропе, да к Ее окну.
Умываясь росой, чтобы легче собраться с силой.
Без треклятой струны петь баллады под окна к милой:
К той, что с вечера ждет, ненароком боясь уснуть.
И делиться предчувствием тайн на резном крыльце,
Где над августом глупое небо роняет звезды.
И не нужно совсем ничего… лишь увидеть просто…
Тень улыбки на загорелом родном лице.
Что с веками меняется в чувствах? - Да, ничего!
Гитаристы в экстазе на сцене срывают струны,
И влюбленные парни в порыве под небом лунным
На железных конях рвут на скорости тишину.
.
Люди делают добро только из корысти. Попробуйте не благодарить их, и вы увидите, что вам никто не захочет помогать.
Французскому трону хватало и роз, и лилий -
Но ты появилась и села босой на трон
В субботу под вечер, когда все гвардейцы пили
И некому было хранить королевский дом
И сердце моё от вторженья любви и бури -
Распахнуты двери и кружит по залам страсть.
И розы у трона, присев в реверанс, уснули,
И лилии сникли, увидев такую масть.
Распущены волосы, кровь Меровингов бьётся
Упругою лентою в вене её руки…
/На троне моём она в тишине смеётся,
и лишь повторяет: молчи про любовь, молчи/.
Вот ночь луидором закатится прямо под пол,
Пока не достанем - в Париж не придёт рассвет.
В субботу под вечер, на фоне витражных стёкол
Явилась судьба, облачённая в рыжий цвет.
Французскому трону хватало и роз, и лилий,
Но ты появилась и села на трон босой.
Да, бархат идёт тебе - и голубой и синий.
Но дело не в троне, а в том, что я - твой король.
Моя королева…
Образованных много. Умных единицы.
Большинство людей, живут в эмоциональном осуждении.
О каком рациональном и адекватном мышлении, может идти речь.