как много лиц умней меня,
хитрей, смелей, практичнее…
мне радостно в начале дня,
к концу держу приличия.
как много тех,
сильней меня,
проворнее, активнее.
я жду всегда начала дня,
в конце мне все противнее.
как много их без лишних норм,
расчетливей, циничнее.
я жду
и в спину, и в упор…
и утра.
утро симпатичное!
Счастье заключается именно в этом — в цепочке мелких радостей, глуповатых удовольствий, дурацких наслаждений, которые каждый выбирает согласно вкусу и характеру; все это как раз и называется счастьем, ни в чем другом его искать не стоит. Для тех, кто любит, довольно взгляда, слова, улыбки; кому-то для счастья нужна новая шляпка, кому-то — букетик фиалок; одним — вкусный обед, другим — удачная рифма; речная прогулка, свежая клубника, увлекательная книга, прелестный романс, огонь зимой, лед летом, скверное вино для бедняка, английский скакун для богача — все это детали, ингредиенты, из которых складывается счастье.
Издавна люди вбили себе в голову, что счастье — огромный драгоценный камень, который невозможно найти и за которым все охотятся, не надеясь на успех. Ничего подобного: счастье — это мозаика, составленная из тысячи мелких камешков, которые по отдельности не стоят почти ничего, но в умелых руках образуют очаровательный узор. Составьте свою мозаику со вкусом — и вы украсите себе жизнь; не упустите мимолетных радостей, которые дарят вам случай, характер или Небо, — и существование ваше исполнится приятности. К чему вечно пожирать глазами горизонт, когда у вас под ногами цветут прекрасные розы? Ах, боже мой! Должно быть, самый верный способ не найти счастья заключается в том, чтобы вечно его искать…
Дельфин де Жирарден «Парижские письма виконта де Лоне»
Наш романтизм неизлечим!
Откуда грусть, скажи на милость?
Давай сегодня помолчим-
дожди пройдут, костры остынут…
Как только солнца первый луч
скользнет упавшею монеткой,
над плотным строем темных туч,
мы отворим стальную клетку…
Благословляю небеса!
За все, чему нас научили !
Пусть мир не верит в чудеса !
Но мы с тобой уже случились!
Наш романтизм неизлечим!
Открой рояль-Шопен все знает!
Бокал вина, прогонит сплин!
Печаль под музыку растает!
Люди не то чтобы не хотят предложить нам то, что мы от них ожидаем, — они в большинстве случаев просто не могут. И винить тут некого.
Люди…
Кто мы?
И не ангелы,
И не бесы.
Мы не всегда несём кресты веры,
Есть среди нас и атеисты…
Мы не всегда добры, но и не злы…
Просто мы люди,
Чьи мысли чисты…
А есть нелюди,
Чьи сердца темней темноты…
Просто их души пусты.
Иногда лучше не просыпаться.
…я хочу ее нервной, читающей между строчек, одичавшей от одиночеств, сукой…
Рыжей. Неласковой. Ласковой. Осторожной. С крыши на крышу карабкаться с ней и прыгать, говорить с ней звериным рыком, змеиной кожей по телу ее струиться, переливаясь, и брать ее, не касаясь, и трогать криком влажные легкие…
Сегодня она
живет на окраине города, в самом центре безмолвия, все бесценней сейчас для нее слова… за каждое — целовать, за каждое отдавать или отдаваться, ей тридцать четыре… двадцать… семнадцать часов до встречи со мной. Она загадана, решена и вписана мной в словесную ДНК. Я жду ее, а пока…
…пока происходит то, что всегда идет
перед началом нового. Постепенно
расходятся эти стены,
ломая лед,
лужи собравший за ночь под хрупкий купол.
Пока признаваться глупо.
Любить Её.
У добрых глаз красивое лицо.
Надо быть аккуратным, помогая другим. Грань между быть полезным и быть использованным иногда не ощутима.
не считай себя праведником, поскольку твои шаги не принадлежат другому…
когда тебя называют неадекватом это есть манипулирование твоим мнением и твоими принципами…
Я все чаще думаю, что не умею жить
с этой смуглой женщиной, зрящей себя шкатулкой
для предельно древней и беспощадной души.
Я смотрю ей в зрачки, как в дуло,
я вижу пули.
Иногда в ее лице проступает жуть,
острый профиль тогда почему-то похож на лезвие,
но она говорит:
«Относись ко мне, как к ножу.
Он всецело твой.
Но он острый, ты можешь порезаться».
Иногда мне кажется — именно этим ножом
ей когда-то случилось разрезать грудную клетку
и войти в мою грудь,
и устроиться там дождем,
и устроиться там на долгие десятилетия.
Я все чаще решаю не думать, что будет потом,
познавая ее мгновенно, предельно кратко.
Улыбаюсь.
Стираю темную кровь на живом.
Я беру свой нож и целую его рукоятку.
Странное дело — ни у кого ничего не одалживаешь, но постоянно кому-то что-то должен
белые улицы
белые крыши
спит белый город
загадочным сном
падает с неба
ложится неслышно
зимняя сказка
в осенний альбом…
.хвою накрыли от лап до верхушки
сшили березе красивый наряд…
выросли за ночь на кустиках ушки
сплошь изразцами, дороги глядят…
Тихое утро…
Пушистая нега…
Вьется затейливо сизый дымок …
Хочется,
Свежести первого снега
Сердцем вдохнуть
Выходя за порог…
Должен быть кто-то, кто замечает первый распустившийся цветок, смешное облако, глаза уличного кота, что каждый день меняют цвет.
Кто-то, кто знает, что драконы с легкостью маскируются под тех, кто курит, ангелы — под тех, кто, не снимая, носит рюкзаки.
Кто здоровается с весенним ветром, как со своим другом
Кто способен утешать, ждать терпеливо, пока высохнут слезы, заживут коленки, вернется юркнувший через незапертую дверь кот.
Кто не пытается избавиться от своей тени, а учит ее танцевать.
Кто одинаково сильно любит дорогу и дом
Кто напевает песни, не беспокоясь, что подумают другие, танцует в парке, прислушивается к птицам
Кто относится бережно к чужим снам и не помнит, как это — осуждать
Кто способен оставаться искренним, даже когда страшно, искристым, даже когда темно
Кто бережет в себе волшебство, свет, чудо, жизнь: все — одно, как не назови
Мир нуждается в ласковых, смелых, честных
Совсем таких, как ты.