Сколько раз
Еще мне раниться
У проказницы
Своей,
У девчонки-несуразицы
В разнице
Ее страстей?
Сколько
Раз мне
Горькой
Зорькою
Отыскать в меже
Дождей
Ее след, пропавший без вести
В бесполезности
Затей?
Сколько раз
Отказ
Услышать мне,
А потом в тюрьме
Письма
Убаюкать
Перестуками
Слов
Соловых,
Вихревых?
Сколько раз
Стучаться
В сердце мне
И остаться
Без ума
От бикфордовых,
Березовых
Глаз
Глубинных,
Огневых?
Сколько раз мне море
Выплакать
Спором,
Горем,
В ссору
Строк,
Сколько раз еще
От щек ее Опьянею пляской
Ласк?
Сколько раз чернил
Не хватит мне
Написать
«Храни нас Бог»
На душе
Своей
Неслушанной?
Сколько раз мне,
Сколько раз…
Аль Квотион
Если постоянно обращать внимания на критику в свой адрес, принимать её близко к сердцу - то жить не стоит… Ведь будешь вечным пленником суровой тюрьмы социальных суждений… Освободись от неё… дверь этой тюрьмы всегда открыта и ключ только у тебя… Ты сам себе надзиратель и палач… перестань корить себя и открой свою дверь сердца… Слушай только его… и тогда ты перестанешь обращать внимания на шумовые помехи стереотипного мира…
Запомни, если люди что-то говорят про тебя скорее всего 95 процентов из сказанного, они говорят о себе… Так что лучше вслушивайся в их слова, понимая суть вещей и тогда ты сможешь им искренне помочь, зная их проблемы…
Когда люди сходятся по любви, так они и живут в любви, пока не надоедят друг другу; а когда бедный человек берет за женой большое приданое, так он рад ли, не рад ли, а обязан любить.
Заметна схожесть у людей и звёзд:
дано рожденье, есть и гибель,
паденье вниз и искрометный взлёт.
Мирские судьбы - звёздный ливень.
Волнует космос бесконечно нас,
на звёзды смотрим долгим взором,
Не сводим с неба восхищенных глаз
как будто жаждем встречи скорой.
Звезда, погибнув, посылает свет,
он сотни лет парить заслужен.
Людская жизнь не бесполезна, нет -
ведь был же ты кому-то нужен.
мама,
я умираю, мама,
во мне слишком много любви, мама,
она разрывает меня изнутри,
как отраженье, ломающее амальгаму,
чтобы выйти на свет, посмотри,
мама,
эта любовь бьется во мне, как птица,
как птенец, ломающий скорлупу яйца,
я умираю, мама, а она длится,
продолжается без конца.
и ничего больше нет, кроме нее, нет,
и она нарастает во мне, звеня.
свет внутри меня, мама, оглушительный свет,
его слишком много внутри меня.
холодно вокруг меня, мама, зима вокруг,
и внутри меня термоядерное тепло.
обледеневших веток холодный стук,
не повезло тебе с дочкой, не повезло,
мама,
я умру вот так же - зимой,
распятая посреди января,
среди ягод рябины - обледеневшей, сухой,
посреди каленого серебра.
и тогда любовь моя
выйдет наружу, на свет,
и станет горячее звезд и больше планет,
и растопит снег и залежи льда,
и смерти не будет рядом с ней никогда.
прости меня, мама,
ты хотела, чтоб я была хорошей девочкой
и чтобы меня не коснулась беда.
А он мне совсем не по росту, - по возрасту и по размеру… В глазах его каре-зеленых, есть что то от дикого зверя… Он пахнет весенней поляной прохладой осеннего леса, настоями летнего рая, хмельной абрикосовой песней… Законченный жесткий прагматик, всему знает цену и меру… Любой аргумент беспощаден, оценки - каленные стрелы… Он мог быть оратором в Риме, великим народным трибУном… Вождем и спасителем мира, любимцем крылатой Фортуны… И сердце, на нежность не скупо, трепещет… рисует зигзаги… Я просто, люблю его губы… Их сладкий малиновый запах. Пусть мне он совсем не по росту, - по возрасту и по размеру… В глазах его теплых раскосых, есть что то от нежного зверя…
а что, наверное, ты прав!
у слова есть и суть, и форма.
и свой, ему присущий нрав,
порой страшней любого шторма.
и, словно мятный bubble gum,
его прожёвывая смачно,
ты тренируешь гибкий ум,
в себе воспитывая мачо.
теперь ты знаешь, что почём.
надев броню под кожу фрака,
жги и глаголом, и мечом,
дави народ медийным траком.
лги не робея, джимми-бой,
тверди: бабло залог успеха
и, потакая лжи любой,
плебс отзовётся чутким эхом.
а бог, простив тебе сей грех,
вручит мандат на право слова.
любовь и ревность, плач и смех,
живая роза и полова -
всё примет властная рука,
пока в чужих карманах шарит.
коль жив и счастлив ты пока,
катай по нёбу мятный шарик
шершавой кистью языка.
Почему люди женятся (выходят замуж)?Страсть? Не думаю. Потому, что человек в принципе одинок. И ему нужен свидетель его жизни, который будет с ним рядом всегда. И в радости, и в горе. Который будет жить с тобой рядом и воспринимать тебя таким, каким тебя создал бог.
«но в зеркале мерещится ван гог
соломенное чучело ван гога» © взгляни наверх - земля над головой
несёт мышей летучих вереницу
кто сон-трава кто лютик полевой
но лишь один из нас ещё живой
другой пока надеется родиться
дыши дыши хватай губами дым
взлететь бы да спина не держит крыльев
легко ли оставаться молодым
когда на литр чувственной воды
приходится мешок словесной пыли
когда в коктейле страсти и абсента
импрессия разменяна на центы
и суд не слышит голоса истца
тогда ван гог исходит из винсента
и рвётся по окружности плацента
чтоб выпустить на волю мертвеца
Я часто в небо звёздное смотрю,
Но права нет назваться космонавтом…
А в гугле я свои стихи ищу,
И каждый пятый, их по ходу автор!
Когда ты смотришь на меня, мой давний друг, Из своей жизни новой: дочь, жена и колли, О нет, не вижу я в глазах твоих испуг, Там то же, что и у меня в притихшем взоре. Там осознанье удалённости тех дней, Когда мы сходными мечтали кувырками, И настороженное тление в мангале Впервые сами стерегли среди теней. (Увеличительный вопрос: что стало с нами? Пока мы ненарочно стали чуть взрослей?) Там есть предчувствие, что сутью встреч отныне Лишь мелководье будней станет. Хоть набор Совместных баек, фишек будет тем же, мы не Найдём хоть сколько значимым сей разговор. Когда-то - лишь с тобой громадная беседа Могла извлечь из-под обломков передряг, Теперь в тени твоих уклончивых ответов Я тщетно жду былых тирад нашатыря. Когда-то - лишь с тобой беседа буревая Могла извлечь из-под обломков передряг. Теперь «ну как-нить соберёмся в лазертаг» - Словно приговорённый к восклицанью знак, Что нас спасёт от неудобного молчанья, Когда такси ко мне не едет всё никак.
А за окном пушистый белый снег -
Предвестник долгожданных перемен…
Он радует людей сегодня всех,
Кто так устал от быта и проблем.
И отодвинув шторы невзначай,
Вдруг улыбнулась грустная душа.
Ты слышишь, небо, снег не выключай!
Зима сегодня слишком хороша!
И, улыбаясь снегу, брёл старик
Своей знакомой улочкой, домой.
Он радоваться снегу так отвык,
А вот сейчас, как будто молодой…
А рядом лепит девочка снежки
И слышится весёлый детский смех…
Снежинки, как от Бога маячки,
Чтоб снова стал светлее человек…
Чтоб мы опять смотрели в небеса
И верили, как в детстве, сердцем всем,
Не в курс валют, а в счастье, в чудеса,
Чтоб отдохнули от «вконтакте» стен…
Снежинки ловит дружно вся семья -
Жена и муж, и двое сыновей…
В окно на счастье их смотрела я И становился мир вокруг светлей.
А девушка в обнимку с пареньком
Вдыхала сердцем первую любовь.
Казалось им волшебным всё кругом.
Зима вдруг стала сказочной такой…
Всё потому что мира красота
Не с внешней стороны - а здесь… внутри.
Когда в душе любовь и теплота,
То как прекрасен белый снег, смотри…
Ирина Самарина-Лабиринт, 2015
Ночь глубока. Шестнадцать этажей
Лежат под нами Вавилонской башней…
Я чувствую движения зверей,
Живущих ниже. Выше - холод страшный.
А в нём всегда Рождественской звездой
Простая весть о том, что ты - любима…
Не зверем и не ангелом, а мной,
Открывшим тайну, значит - уязвимым.
Ночь глубока. Двенадцать сторожей
Хранят тебя, но я знаком с четвёртым.
Не надо мне акафистов, ключей,
Чтоб в дом войти, не сдав пароли чёрту.
Всё небо через краешек окна
Втянуть, как пуховое одеяло,
Чтоб ты под ним, бессонная, - спала
И ничего про Вавилон не знала.
Ночь глубока. Прижмись ко мне во сне…
Я чувствую - стоит зима за дверью,
Зажав виолу в маленькой руке,
Как струны натянув на гриф метели…
Вот мы с тобой меж небом и землёй
/Шестнадцать этажей библейской башней/.
Лежим одни под маленькой звездой,
И, видит бог, не страшно нам, не страшно.
Ночь глубока…
Человечество делится на три части:
тех, кто может сопереживать бедам и несчастью других, сочувствуя и помогая;
тех, кто может радоваться бедам и несчастьям других, и ликовать по этому поводу;
и тех, кому наплевать абсолютно на всё, что происходит не с ними.
Году в 94−95 это случилось. Возвращался от товарища, живущего в соседнем доме, подшофе, конечно. Темно весьма уже было, ранняя осень, если память не изменяет. Настроение блааагостное такое…
Плетусь себе через кусты и натыкаюсь взглядом на валяющийся ТТ.
Подхожу ближе - на подъездном крыльце мой сосед сверху отдыхает. Судя по луже крови - уже окончательным отдыхом. Вокруг штуки четыре машин ППС, менты кружком. Стоят, курят и обсуждают картинку. Что меня дернуло, услышав «ПМ нашли, дырки разные», спросить не нужен ли им еще один пистолет?..
Оживились менты сразу, пойдём, говорят, покажешь… Показал. Понравился им этот ТТ гораздо больше, чем мне. Увлеклись.
Тут-то меня и поразила мысль, что, даже если труп соседа на меня не повесят, ибо алиби (хотя, учитывая то, что сверху жил он, заливал, топал - моя кандидатура в убийцы первая :), то ночь в околотке я точно проведу. Протрезвел сразу. Ну и тишком-тишком, огородами к Котовскому. Ментам как раз не до меня было, машинкой любовались…
На следующее утро тв-шестный «Дорожный патруль» рассказал, что на улице ххх произошло убийство бизнесмена. На месте убийства был найден пистолет, впоследствии поисковая собака обнаружила неподалеку второй пистолет.
Итак, меня обозвали собакой. Поисковой. В общем-то хер с ним, главное - в вольер не закрыли!