Проси у Господа здоровья для других,
За мать-отца молись Пречистой Деве,
Не осуждай оплошностей чужих,
Не принимай решений быстрых в гневе.
За хлеб насущный и за кров, благодари,
Не становись к друзьям своим спиною,
Достойно и по-совести живи,
Будь сердцем чистым и добрей душою.
За нелюбовь в ответе каждый:
Кто растоптал чужие чувства
И даже тот, кто лишь однажды
Сумел обидеть в миг безумства;
Кто без взаимности и веры
Вкусить пытался плод запретный,
Кто без душевности был первым,
Сорвавшим лепесток надежды.
Кто, поиграв на струнах сердца,
Исчез без капли сожаленья,
И для кого любые средства -
Оружие для наслажденья.
За нелюбовь в ответе каждый,
Кто не ценил открытость чувства,
Дарить любовь взаимно важно,
Ведь без любви уныло пусто.
В других мы видим отражение себя… И в каждом - разное.
Шестеренки времени - белый песок сквозь пальцы, колесо по раскаленному небосводу. Раньше было зрение - видеть и любоваться, а теперь осталось сетовать на погоду. На термометрах предчувствие Фаренгейта, знал старик, да поздно выписал нам рецепты. Греешь текст и ждешь, когда испарится гений, водишь солнцем от окраин мирских до центра. Раньше что ни улица - всюду родные лица, чудеса работали лучше рекомендаций. Был волшебный лес, серебряное копытце. Нынче сказки - ни укрыться, ни оправдаться. Узнавать героев, с легкостью предающих, - не тебя, но что-то больше и неизбежней. Раньше им мечталось ярче, темнелось гуще, а теперь из каждой спальни зубовный скрежет. Мы прощелкали затвором, раствором соли отравили безнадежно святую воду.
Остается жить, исследуя невесомость.
Задыхаться, тихо сетуя на погоду.
Который раз убеждаюсь, что самые грустные и одинокие в душе люди - это те, которые всегда шутят, улыбаются и поддерживают веселую атмфосеру в компании, так что присмотритесь к своим друзьям, - возможно, им не хватает поддержки и понимания.
Как поймать середину???
Кто ищет ответы внутри себя???
Или опять лужи грязи и не нужных советов???
Вы тут люди или чисто поржать?
Как же мне Вас жалко, сколько еще Вам еще предстоит…
Не придавай значения словам:
У них одна порода - обещанье.
В моей квартире пополам
Живут и счастье, и страданье.
Не придавай значения вину,
В его непредсказуемости - бездна:
Корабль, подойдя ко дну,
Торопится исчезнуть.
И,
опускаясь в океан,
Всем морякам пророчит бесконечность.
Не придавай значения словам:
Они
уходят
в Вечность.
Придумай мне нового бога, сведи с ума
/придуманных раньше, как водится, бросим в ад/.
Откроем все окна - над миром стоит чума…
Смотри: ей здесь каждый из ныне живущих рад.
Опустится ночь - нас двоих не найдут с огнём
/и жаль мне того, кто осмелится нас искать/.
Меня не убьёшь ни отравой, ни серебром;
Тебя не заставишь забыть обо мне и спать.
Всё прочее в мире - только лишь поздний Босх
/смотри из окна - там Да Винчи рисует нас
на фоне колючих, но всё же прекрасных роз.
И розы, и мы на картине его в анфас/.
Придумай мне нового бога, сведи с ума -
Мне старая заповедь вволю не даст дышать.
Пропахли все книги тяжёлой золой костра
/сгорели все те, кто осмелился их писать/.
О пишущих ныне молчу. Над страной чума,
И каждый спасённый - хитрец или просто лгун.
Иному не спрятаться - воля судьбы остра:
Касаешься лезвия, вовсе не медных струн.
Танцуй же, сестра! Для меня ты цветёшь в ночи,
Как дикий шиповник, алиссум высоких гор.
Мой новый завет - это запах и цвет, прости.
Короткая притча о долгой любви. Закон.
Всё прочее в мире - только лишь ранний Грис,
И нет ничего, что прекраснее нас и роз.
Придумай мне нового бога, чтобы чист
Он был, как и ты. И любил бы меня всерьёз.
В её шалфейно-синих нет корысти,
за каждую оплошность - «извини»;
на столике роман Агаты Кристи,
немного старомодно в наши дни.
Взял за' руку и тут же был отвергнут;
опешили и скатерть теребим…
Она сообразила:
- Буду вермут.
Киваю:
- Ну, а я тогда - Jim Beam.
Над пепельницей курево клубится,
за ним не видно завтрашних обид;
но кто-то из двоих всегда убийца,
второй, как и положено - убит.
Всё - позже,
а пока - иная память,
иные чертежи и города;
нет повода «на помощь!» горлопанить,
плохого не случится никогда.
- Давай…
за то, чтоб долго и богато…
(хрусталь многозначительно звенит),
и знает только тётушка Агата,
в каком из двух фужеров цианид.
сплетен много не бывает
рассуждают языки…
так змеюшник прорастает
ядом стравливать мозги…
научились быстро сплетни
собирать свое «добро»
чтобы стаей опериться
и клевать чужое «зло»…
Спешите раздавать советы всем?
(Такая от природы есть натура).
Готов принять их каждый без проблем,
Желательно, на денежных купюрах.
1. Все дети Бога - это его многомиллиардное расчленение и расслоение его личности.
2. Наивысшей формой комплимента, самым романтичным является: угроза покончить жизнь самоубийством.
3. Они ставят ценники на вещи и друг на друга.
сплетни глушат трезвый разум
зло играет в справедливость
восхваляя свою важность,
человек теряет лица…
Я пью из губ твоих вино
Как будто музыку о лете,
И Мозель плещется у ног
Ожившим, ласковым столетьем,
Где ночью -
факелы в руках -
Старинных стен -
зажгутся страстью,
И ночь, как бабочка - легка -
Прижмётся к сонному запястью
Дворца, увидевшего сны
О нас, узнавших привкус рая.
Смотри - как тени со стены -
Средневековые - слетают.
И рвутся струны алых лун
Над ренессансными садами,
Где Кохем - рыцарский костюм
Уже примерил для свиданья,
Где в окнах спальни - миражи-
Мечтают к тайне прикоснутся…
И грудь - открытая - дрожит -
В предвосхищении безумства.
*
Стать музыкой желанья.
Говорить -
Касаньем влажным,
Бережно, блаженно,
И слышать стон и свой влюблённый крик,
Увидев в небе наши отраженья-
Где души обнажённо и легко
Друг в друга погружаются с рассветом.
И я теку - разбуженной рекой
В твоих руках,
Где все мои секреты
Почувствует твой голос в глубине
Моей волны,
Что станет словно солнце,
Когда твоя вселенная во мне
Горячим откровеньем
Разольётся.
И губы след оставят на висках,
И станет вечным нежное круженье,
Где - радуги -
пылают облаках,
И тел -
Сплетённых -
долгое скольженье.
Где в царстве удивлённой наготы,
мы станем невесомее и ближе.
Смотрись в меня -
Я -
все свои цветы
Тебе открою,
в небе над Парижем.
*
Пусть над нами дрожат ветра,
И взлетают во тьме кометы,
Ты целуешь меня с утра
Невесомым дыханьем лета,
Бирюзовым простором дней
Над полынной моей равниной,
Где полёты стрекоз слышней,
И признания гроз - невинны,
Где - от края моих небес -
До перил твоего балкона-
Тянет шеи барочный лес,
И звучат облака влюбленно,
В этот ранний и тихий миг,
Родниковый, льняной, ковыльный,
Ты целуешь меня,
И мир - расправляет стихи и крылья.