Просто так друг другу в глаза
не смотрят.
В ИСКУССТВО
Такая штука - путь в искусство,
Что, пусть умён ты, как Сократ,
К уму Б-г должен дать талант,
А нет - осилишь путь в паскудство.
С ОДЕЯЛОМ
Кто на себя лишь одеяло
Упорно тянет, ох, немало:
На них лишь взглянешь, станет грустно,
А приглядишься - просто гнусно.
ПРИ ВСЁМ
Антисемиту ложью душу грея,
Гремит который век кондовый гром,
И на вопрос: «При чём же тут евреи?»
В нём слышится ответ: «Они при всём!»
Если Вы прикрываетесь религией, не соблюдая простых законов Вселенной, «обещал - сделай», «взял - верни», «молишься - не будь эгоистом»… Не тратьте слова на содрогание воздуха о величии. Нет силы, там где нет истины дел.
Все ломается: люди и чувства,
а на днях поломался утюг.
И расстроил признаться, зараза, -
дорогой называется друг.
От людей можно ждать что угодно,
так устроен, увы, человек…
Но ведь этого *друга* для глажки
я себе покупала навек…
Свои выводы о других почти никто не приукрашивает, в отличии от тех, что о себе.
мне совсем не хочется выжимать себя как лимон,
и стыдливо прятать от него, где болит.
я смотрела вчера самый лучший сон -
в нём мы шли по набережной исцелимых.
мне не хочется стать из пыльцы и тычинок феей,
и за чудом по острым булыжникам в гору лезть.
как умеет он, как только он и умеет -
превращать меня в то, что я есть.
он решил про себя, что не принц и не супергерой -
что дикарь, живущий в выемке под горой.
что вся сила его порой
только в вопле отчаянья первозданном,
застывающем в горле больном, как воск.
он не знает - внутри у него звезда
ярче прочих звёзд.
у меня все слова ведь сплетались в матерный вой,
сердце ныло и дёргалось в самодельной узде.
но пока я держу его за руку - ничего
не убьёт меня,
и надеюсь
сильней
не сделает.
Если человек не начнет работать над собой, то дьявол найдет ему другую работу - выискивать недостатки у других.
Не выглядеть, чтоб дикарями,
Мы слишком разборчивы стали,
Уже не сыскать с фонарями.
Людей из железа и стали.
когда вид на море становится медленной пыткой
а у ночных кошмаров приторный привкус нелепых истин
всё что тебе остаётся передёрнуть затвор улыбки
и цинично прицелиться в ускользающий смысл жизни
выложив слово «вечность «из отстрелянных гильз
всё что во мне изменилось не снилось даже острову Моро
здравый смысл имеет по пятницам всех стриптизёров
до завтра ближе чем до импичмента и внутреннего террора
и дальше чем до великой китайской стены безразличия
ты можешь выставить нашу историю на колесо обозрения
запостить в инстаграм в стиле дзен суицид дельфинов
и тогда вид на море станет трешевым блокбастером
ромео задушит джульетту, а маргарита отдастся мастеру
забудь разве у порядкового номера призрака есть имя?
разве пизанская башня когда-нибудь падала вместо тени
на мостовую отполированную сотней бесцеремонных касаний
я сплю с тобой тысячу коротких затмений и замыканий
а ты спрашиваешь что между нами что между снами что?
обними меня милая. об ни мииииииииии
это всего лишь дефлорация мифов в киберпространстве
у несвятой инквизиции миллионы байтов пошлых процессов
ядерная революция экшн в коллайдере теорий Гаусса
неизвестная форма жизни после публичного секса
господа временнонедоступные зрители адвокаты и судьи
у меня для вас есть плохая новость -завтра не будет
бразильсую мыльную оперу отмониторили прокачали
роботы привыкают к своему силиконовому кибер-раю
поздно милая поздно вышибать ракеткой тенисной слёзы
в мёртвой зоне ночных поллюций беззвёздно
а вчера серийный хакер вскрыл меня и зашил
диагноз- модель не в тренде неоперабельна
опция сердца не предусмотрена не кликабельна
аудизапись глючит на слове
об ни миииииииииииииииииииии
синдром вируса запечатления
иллюзиий визави
включи настройки если наскучит
и в следущий раз сконструируй меня получше
Даже очень крепко привязавшись к человеку, не забывай, он с легкостью развяжет твой узел при желании.
Из писем Антуана де Сент-Экзюпери Луизе де Вильморен
«Знаешь, я понял, что не умею писать тебе. Возле тебя я умею только молчать. Представь себе лес, поле, реку, все говорит - вода, птицы, листва. И вдруг наступает тишина. Необычайная. Мне всегда кажется, что в этот миг незримый хозяин спускается в свои владения, стопа его касается травы, и кузнечики от волнения замирают, затихают потрясенные птицы. Почтительно стихает ветер. Ничто не шелохнется. И со мной происходит то же самое, стоит тебе приблизиться. Моя нежность, желания, сожаления - всё замирает. Замирают образы, что рождаются во мне, - я принимаю тебя всем своим существом. И боюсь в то же время, боюсь, что ты подумаешь: как здесь тихо! Мне скучно в этом королевстве, ручьи здесь знают слишком мало песен. И медленно уходишь, задевая подолом платья траву, а трава замерла потому, что прикоснулась к твоему платью.
Ты не знаешь, в каком отчаянии будут потом кузнечики: она не слышала, как мы стрекочем! Птицы: она не слышала наших песен. Ветер: она не узнала моей силы. Моей своевольной ярости. Жалуются, переговариваясь все, но стоит тебе приблизиться, вновь замирают в молчании. И от этого мне так больно.
С каждым днем растет во мне равнодушие к оценкaм, одобрения, неодобрения мне неинтересны. С каждым днем я все безразличнее к тому, что думают обо мне. Мне кажется, чaсть меня уже отлетелa. Так мало людей, которые могут заполучить меня обратно. Ты можешь. Кaк ты ощутимо весома!
Скaжи себе нa ушко перед сном сегодня вечером, что кто-то любит тебя."
«Я последний из тех, кто носит под сердцем ложь,
кто бьет в спину ножом, и тешит себя пустым.
ты не любишь меня - не любишь. да ну и что ж -
я до края презреньем, презрением полон твоим.
я последний из подлых, из немощных и скупых!
я из тех, кто всю злобу копит в неживой тишине.
я тебе написал безразличия полный стих,
я тебе написал стих бессмысленный - стих обо мне.
не прочтешь его знаю. да право - и не читай!
в этой ярости столько обоим ненужных фраз -
на мое «ну шепни мне хоть что-то», твое - «прощай».
на твое «не смотри» я смотрю, не скрывая глаз.
мы сидим до утра на полу, не меня поз,
от того ли что оба боимся прогнать покой?
я последний из тех, кто любит тебя до слез,
я последний из тех, кто любит тебя - любой."
НАСМЕШКА
Образование - насмешка,
И раздаётся на весь мир,
Что Кюхля - Чехов, Чехов - Пешков,
А Пешков - типа У. Шекспир.