— Почему ты сторонишься реальности?
— Не знаю. Может, потому что она мне не интересна.
Слушай,
сплин твой дохлый —
не для меня!
Я давно пресытилась ролью жертвы…
Эта осень будет сверкать в огнях
самых злых и бешеных рок-концертов.
Подставляя душу любым ветрам,
в очень узких джинсах
/куда уж уже?!/
я походкой лёгкою «от бедра»
вдоль проспекта гордо иду по лужам.
Эта осень звоном твоих гитар
пророкочет завтра нежданным громом —
сотрясая небо,
бросая в жар
хаотичный строй сумасшедших клёнов.
И взметнутся ввысь миллионы рук —
как ладони-листья друзей-фанатов,
приумножив шелестом каждый звук —
на «ура!» — неистово…
многократно…
Что-то снова рвётся во мне струной —
я скольжу по лезвию чувств и строчек,
поднимаясь медленно над толпой
в царство птиц —
и логово одиночек.
Невесомость — Богом забытый рай,
имена, чьи тайны не трогай всуе.
Да, мы просто листья…
но ты играй
и смотри, как в облаке я танцую.
От любого вздоха полночных ведьм,
устремляясь пёрышком в поднебесье.
На щеках твоих проступает медь —
я горю в тебе сумасшедшей песней…
И сбивает пальцы о леску душ
гитарист-Сентябрь —
виртуоз отменный,
отражая нас зеркалами луж
и пленяя ночь самой звёздной сценой…
А цена за всё —
лишь янтарный свет,
что собрал листву в золотые реки…
Это август дарит тебе билет
и зовёт в осенние дискотеки…
Господь милует, люди жалуются.
это место свЯто. остаётся пУсто.
дотянись.попробуй.там тепло осталось.
я сжимаю ночи. чёрные до хруста.
по губам читаю. чтоб не растерялись.
Мне играть бы с пеной. волн на раздеванье.
и дышать с тобою. только бы не вместо.
звёздами напиться. до нерасставанья.
от которых даже. небу стало тесно.
Слышишь?.. это бьётся. то что ближе кожи.
а до дна рассвета. ни достать.не выплыть.
поцелуй же в сердце. только осторожно.
чтобы ненароком. дОсуха не выпить.
чтобы ангел сонный. вновь с ума не спятил.
и не спутал с розой. парфюмер твой запах.
чтобы не забыла. чем за лето платит.
солнечно-лимонный.на закате август.
Люди, словно острова,
Тонут, исчезают, не сойдутся.
Одиночество — моя стезя.
Как во сне…, и не проснуться.
Снова лето улетает вдаль,
Тает вслед за клином журавлиным.
С острова куда не ступишь — край.
До тебя мне не дойти, путь длинный.
А рассветы так зовуще призывают,
Разбежаться и взлететь, — с какого краю?
Оказаться, где цветущая весна,
Где казалось счастье — навсегда.
Но люди, словно острова,
Ждут, надеются, мечтают.
Разбивает их волна,
Замыкаются в себе…, и тают.
Не зависеть от ситуации,
Не нести в личный чат пургу.
Прекращать клацать громко пальцами
И царапать в своём мозгу.
У безмолвия есть история,
Будто пережита война,
Ты с пустою в руках обоймою
От ржавеющего ствола.
Не злорадствуй, побудь надменнее,
А иначе ты — барахло.
Боль проходит сквозь тело венами,
Превращаясь в сплошной поток.
Будь терпимее, в людях кладбища
Выворачивают вовне.
Много только об этом знаешь ты,
Если не был на той войне?
У одних в душе пустыня,
к другим очередь стоит,
что-то, в ком-то, всех пугает,
что-то, в ком-то, всех манИт…
Удивите и вы удивитесь.
Просто август дышит чаще и срывается на шёпот,
тонет звёздами в колодцах двух расширенных зрачков…
с каждым мигом гуще, слаще —
…вязнет мёдом в лунных сотах,
и язык сжигает солнце дынным соком нежных слов…
Я хочу тебя тотально —
твой IP… мобильник… город…
твой подъезд… диван…компьютер…
твой балкон и твой вокзал…
Выбрав маленькую спальню тихой гаванью за шторой,
тёплым августовским утром штурмовать твои глаза…
Приставать к твоим причалам, обивать твои пороги,
выстилать цветочным шёлком сновиденья и стихи…
распинать на одеялах, чтоб завидовали боги,
собирая из осколков, искупать твои грехи…
Целовать ладони… пальцы…
…торопливый нервный почерк,
постояльцев книжных полок гладить взглядом не спеша —
с замираньем прикасаться к каждой букве, к каждой строчке
в потускневших переплётах, где живёт твоя душа…
Я хочу тебя коннектить, ксерокопить, лайкать, гуглить…
проникать незримо в сердце, как небесный сисадмин —
без паролей и штрих-кодов раскрывать губами губы,
языком вводя умело обжигающий логин…
Став пульсирующей бездной,
…в унисон срываться в штопор,
позволять горячим пальцам мерить чувства глубину…
Прикажи — и я исчезну…
…изольюсь…сойду на шёпот…
И монеткою на счастье лунный грош пойдёт ко дну…
Он поймёт, как тьма бездонна,
…как велик наш общий космос…
и летит живой планетой сквозь безвременье Земля…
В цикле звёздного вращенья август скоро сменит осень,
чтоб читать про наше лето / и заметки на полях /…
Есть такие люди, рядом с которыми хочется жить.
Если вдруг не успеем проститься — прощай.
Не ищи оправданий разлуке, немых обещаний.
Мир настолько пустой, что наполнен простыми вещами.
Тишиной, не приемлющей звуков.
Если вдруг не успеем проститься — прощай.
Не ищи меня в стыках обоев,
в половицах, что тихо трещат.
Я с тобой.
В каждом звуке.
В каждом шуме прибоя.
И в умении просто прощать.
Я с тобой.
С каждой новой любовью,
с каждой новой бедой, навсегда.
Не ищи меня,
просто запомни,
Просто помни, что я обещал.
В отношениях нет плохих и хороших. Есть или совместимые, или нет.
Итальянский историк-экономист Карло Чиполла очень основательно подошел к вопросу о природе глупости. Долгие годы исследований привели ученого к тому, что он сформулировал пять универсальных законов, работающих в любом обществе. Оказалось, что глупость сама по себе намного опаснее, чем мы привыкли о ней думать.
Первый закон глупости
Человек всегда недооценивает количество идиотов, которые его окружают.
Звучит как размытая банальность и снобизм, но жизнь доказывает его истинность. Как бы вы ни оценивали людей, вы постоянно будете сталкиваться со следующими ситуациями:
Человек, который всегда выглядел умным и рациональным, оказывается невероятным идиотом;
Глупцы все время возникают в самых неожиданных местах в самое неподходящее время, чтобы разрушить ваши планы.
Второй закон глупости
Вероятность того, что человек глуп, не зависит от других его качеств.
Годы наблюдений и опытов утвердили меня в мысли, что люди не равны, одни глупы, другие нет, и это качество закладывается природой, а не культурными факторами. Человек является глупцом так же, как он является рыжим или имеет первую группу крови. Он таким родился по воле Провидения, если хотите.
Образование не имеет ничего общего с вероятностью наличия определенного числа глупцов в обществе. Это подтвердили многочисленные эксперименты в университетах над пятью группами: студенты, офисные служащие, обслуживающий персонал, сотрудники администрации и преподаватели. Когда я анализировал группу низкоквалифицированных сотрудников, число глупцов оказалось большим, чем я ожидал (Первый закон), и я списал это на социальные условия: бедность, сегрегацию, недостаток образования. Но поднимаясь выше по социальной лестнице, то же соотношение я увидел среди белых воротничков и студентов. Еще более впечатляющим оказалось увидеть то же число среди профессуры — брал ли я маленький провинциальный колледж или крупный университет, та же доля преподавателей оказывалась глупцами. Я был так поражен результатами, что решил провести эксперимент над интеллектуальной элитой — Нобелевскими лауреатами. Итог подтвердил суперсилы природы: то же определенное количество лауреатов были глупы.
Идею, которую выражает Второй закон, сложно принять, но многочисленные эксперименты подтверждают ее железобетонную правоту. Феминистки поддержат Второй закон, поскольку он гласит, что дур среди женщин не больше, чем дураков среди мужчин. Жители стран третьего мира утешатся тем, что развитые страны не такие уж и развитые. Выводы из Второго закона пугают: станете ли вы вращаться в британском высшем обществе или переедете в Полинезию, подружившись с местными охотниками за головами; заточите ли вы себя в монастыре или проведете остаток жизни в казино в окружении продажных женщин, вам везде придется сталкиваться с таким же количеством идиотов, которое (Первый закон) всегда будет превышать ваши ожидания.
Третий закон глупости
Глупец — этот человек, чьи действия ведут к потерям для другого человека или группы людей, и при этом не приносят пользы самому действующему субъекту или даже оборачиваются вредом для него.
Третий закон предполагает, что все люди делятся на 4 группы: простаки (П), умники (У), бандиты (Б) и глупцы (Г).
Если Петя предпринимает действие, от которого несет потери и при этом приносит выгоду Васе, то он относится к простакам (зона П). Если Петя делает нечто, что приносит выгоду и ему, и Васе, он умник, потому что действовал умно (зона У). Если действия Пети несут ему выгоду, а Вася от них страдает, то Петя — бандит (зона Б). И наконец, Петя-глупец находится в зоне Г, в минусовой зоне по обеим осям.
Нетрудно вообразить масштабы урона, который способны нанести дураки, попадая в управленческие органы и обладая политическими и социальными полномочиями. Но отдельно стоит уточнить, что именно делает дурака опасным.
Глупые люди опасны потому, что рациональные люди с трудом могут представить логику неразумного поведения. Умный человек способен понять логику бандита, потому что бандит рационален — он всего лишь хочет получить больше благ и при этом недостаточно умен, чтобы заработать их. Бандит предсказуем, потому против него можно выстроить защиту. Спрогнозировать действия глупца невозможно, он навредит вам без причины, без цели, без плана, в самом неожиданном месте, в самое неподходящее время. У вас нет способов предугадать, когда идиот нанесет удар. В конфронтации с дураком умный человек полностью отдает себя на милость дурака, рандомного создания без понятных умнику правил.
Атака глупца обычно застает врасплох.
Даже когда атака становится очевидной, от нее сложно защититься, потому что она не имеет рациональной структуры.
Это то, о чем писал Шиллер: «Против глупости бессильны даже боги».
Четвертый закон глупости
Не-глупцы всегда недооценивают разрушительный потенциал глупцов.
В частности, не-глупцы постоянно забывают о том, что иметь дело с дураком, в любой момент времени, в любом месте и при любых обстоятельствах — означает совершать ошибку, которая дорого обойдется в будущем.
Простаки из зоны П обычно не способны распознать опасность дураков из зоны Г, что неудивительно. Удивительно как раз то, что глупцов также недооценивают и умники, и бандиты. В присутствии глупца они расслабляются и наслаждаются своим интеллектуальным превосходством, вместо того, чтобы срочно мобилизироваться и минимизировать ущерб, когда дурак что-нибудь выкинет.
Распространенный стереотип — что дурак вредит лишь самому себе. Нет. Не нужно путать дураков с беспомощными простаками. Никогда не вступайте в альянс с дураками, воображая, что можете использовать их ради своей выгоды — если вы так поступите, то очевидно, что вы не понимаете природы глупости. Так вы сами предоставляете дураку поле, на котором он может разгуляться и нанести больший урон.
Пятый закон глупости
Глупец — самый опасный тип личности.
Следствие: Глупец опаснее, чем бандит.
Результат действий идеального бандита — простой переход благ от одного человека к другому. Обществу в целом от этого ни холодно ни жарко. Если бы все члены этого социума были идеальными бандитами, оно бы тихо гнило, но катастрофы бы не случилось. Вся система сводилась бы к трансферу богатств в пользу тех, кто предпринимает ради этого действия, и поскольку идеальными бандитами были бы все, система наслаждалась бы стабильностью. Это легко видеть на примере любой страны, где власти коррумпированы, а граждане постоянно обходят законы.
Когда на сцену выходят дураки, картина полностью меняется. Они наносят урон, не извлекая выгоды. Блага уничтожаются, общество беднеет.
История подтверждает, что в любой период страна прогрессирует тогда, когда у власти находится достаточно умных людей, чтобы сдерживать активных дураков и не давать им разрушить то, что умники произвели. В регрессирующей стране дураков столько же, однако среди верхушки наблюдается рост доли глупых бандитов, а среди остального населения — наивных простаков. Такая смена расклада неизменно усиливает деструктивные последствия действий дураков, и вся страна катится к чертям.
Внезапное письмо Доу
Я и сам иногда не верил себе подолгу.
Примерялся, чтоб не делить себя на куски.
Иногда приступ нежности делал меня подонком, если был предназначен для чьей-то чужой руки.
Иногда я ревел от счастья, был центром боли, умещал в себе столько, что прочим не унести.
Если я убивал, то всегда убивал любовью — и себя, и других, чтоб на равных ложиться в штиль.
Иногда я молчал, иногда говорил часами — но ни то, ни другое мне выдохнуть не дало.
Потому что никто, появившись, не исчезает — и молчания так же мало им, как и слов.
Мне везло: я имел равновесие, был нам осью и, наверное, не обделял никого в правах…
Только в каждую остервенело-шальную осень к этой нежности добавлялась ещё глава.
К безысходности добавлялась ещё такая, у которой был отсвет все новых любимых глаз.
Иногда это чувство все ещё возникает,
только сердце — одно. И точка. Твой верный Рас.