Говорят, что до лета осталось всего два шага.
Лишь весну пережить. Но вначале случится зима,
будут люди закутывать души в остатки тепла.
И конечно же, ждать перемен.
А ещё говорят, что зимой невозможен полёт.
Суета нас прессует, на спины заботы кладёт.
Под озябшими пальцами трудно так крошится лёд.
Набухает прожилками вен.
Серо-грязными красками утро встречает людей,
то ли снег растекается, то ли унылость дождей.
Раны хмурого дня ощущаются кожей больней.
И горчат будто привкус измен.
По ночам застывает в углах притаившийся страх.
Ожидает, когда мы заснём. Для него - это знак:
заполняет кошмаром и липкостью пота во снах.
Сушит рот, словно он - суховей.
Возле окон, дверей - караулит тревожно тоска.
- Ты не бойся, она также зябнет, как ты, и как я.
По-русалочьи блещет и манит её чешуя.
Отражается в стёклах как змей.
И душа так темна, будто уголь в земле - антрацит.
Но ведь он - самый стойкий и дольше всего он горит.
Подожги, пусть затеплится тёплою искрой в груди.
И гори. ты гори.
И согрей…
Люди, как и вещи, - у каждого свой бренд, покрой и цена.
У любого человека даже при богатейшем наборе хороших качеств найдется какая-нибудь бяка. И обязательно найдутся люди, которые только эту бяку и увидят, не понимая, что обокрали себя.
когда нарушены границы и берега стирает ветер
когда за граффити в ответе дизайнер уличных витрин
не ко двору цветут нарциссы и королевские пионы
не помнят сумерек Вероны и милосердия Сардин
не вызывай из лампы Джина не добавляй восточных специй
не путай запаха венеций с холодной кровью Нереид
куда ни глянь всё та же Троя под ахиллесовой пятою
лоза и щедрость акваторий на безлимитный суицид
что проку в кофе и бариста когда в глазах твоих не тонут
и нет стокгольмского синдрома и трезв с утра ночной портье
не отражаются нарциссы, но карнавальная корона
тебе к лицу
пока ты помнишь
секрет вина
для сомелье
Марья приходит к травнику - долю свою выпытывать. Сила течет с утра в нее говорами забытыми, присказки золоченые - сводят слова с ума ее, лето ходила черная, а нынче - горит и мается. Марья садится, щурится, на образ знакомый крестится. «Я, - говорит, - прощу его, да сохнет полынь под лестницей, болиголов качается, омела в ладони просится, марьянник возьмет печаль его и обернется осенью».
Травник от века высохший, темный, что синь еловая, слово за словом выслушал да переплавил в олово, олово воском вылилось, воск растворился в памяти. «Вы от любви остыли, но прошлого не исправите».
Марья выходит в сумерки, зиму встречает, кланяясь, сила в снегу рисует ей избранных на заклание, Марья, простоволосая, держит свечу венчальную, омела в ладони просится, болиголов качается.
Травник от века высохший, темный, что синь еловая, мертвое имя высушил да переплавил в олово, олово воском вылилось, воск растворился в памяти.
Марья смеется: видела - прошлого не исправите.
Окно выходит прямо в лунный омут, манящий слабых сделать лишний шаг. Я думаю, что можно по-другому, но неспособна этого решать, я просто знак, случайный странный символ в решетке текста, в камере листа, я в темноте танцующая сила, что не имеет права перестать дышать, кружиться, чувствовать - до срока… и небеса откладывают срок: нельзя уйти - я знаю слишком много о тех, кто болен, пуст и одинок, о тех, кто отрекается и помнит, о тех, кому нужна моя рука… Луна кладет ладонь на подоконник, вуалью расправляя облака, луна зовет, а я не откликаюсь, придумывая тысячу причин, что, несомненно, слушали веками у гильотины чьи-то палачи, я ухожу, бегу, играю в прятки, стираю след среди стволов лесных…
Я привыкаю жить без подзарядки в режиме ожидания весны.
Меняются акценты,
И вечность валит вехи.
Меняются проценты
Сознанья в человеке.
Меняются массивы,
Меняются составы,
И те, кто правы были,
Теперь уже неправы.
Параграфы стирает,
Историков ругая,
И, напирая, правит
История другая.
Несется колесницей,
Тачанкой удалою.
В ней бывшие убийцы -
Народные герои.
В ней бывшие герои -
Кровавые убийцы.
И хочется порою
Банальнейше напиться.
Чтоб утопить сознанье
В спасительном бокале
И уничтожить знанье
Об этом зазеркалье…
Мы ищем жизнь, похожую на сказку,
Идя, порой, вслепую наугад.
Но времена снимают с глаз повязку,
Заставив оглянуться вдруг назад.
Мы ищем с кем остаться стоит вместе,
Не замечая тех, кто рядом был
И простирая руки к поднебесью,
Взываем к тем, кто искренне любил.
Мы ищем у Всевышнего спасенья
И просим защитить от пустоты,
Когда беда ложится вязкой тенью,
Разрушив разом планы и мечты.
Мы ищем оправдания поступкам,
Обиды выставляя напоказ
И делаем глубокие зарубки
На сердце, что вовеки не предаст.
Не ценим доброту, тепло и ласку,
Боль причиняя близким и родным.
Мы ищем жизнь, похожую на сказку,
Теряя тех, кому мы так нужны.
Желая научиться сидеть на двух стульях, сначала нужно научиться падать.
Не будите мёртвых, любите живых.
Когда понимаешь, что вся жизнь людей упирается в деньги, человек вспоминает душу…
Наш спорт всегда был самым лучшим, а наши спортсмены всегда были настоящими людьми!
Люди изощрённы в поиске убеждения самих себя.
Коллекционированием чего-либо мы пытаемся заместить людей, недостаток их внимания к нам, недостаток событий.
Если мир не дает нам чего-то, мы создаем мир предметов вокруг себя…
Хорошо любоваться коршуном, когда своих цыплят спрятал!