- Бабушка, бабушка! - шептала внучка, - Ну расскажи мне свою сказку - я не могу уснуть.
Бабушка подбросила дров в камин, они затрещали и сладкий запах пылающих дров проник в тёплую комнату. За окном вьюга заметала землю белоснежным снегом, укрывая её своим покрывалом.
- Да, моя любимая внученька, - мягко усаживаясь в резное деревьяное кресло возле кровати маленькой девочки, промолвила женщина. Задумавшись, поглаживая головку внучки, она начала свой рассказ.
Жила была девочка, с весёлыми голубыми глазами и обаятельной улыбкой. Её все вокруг любили и она очень радовалась этому миру. Она росла в большой любви, но однажды случилось так, что её папа ушёл из семьи и они остались вдвоём с матерью. Девочка очень переживала - она любила их обоих, и ей было очень хорошо, когда её семья дружно и радостно жила вместе. Но всё в мире меняется, если оно не прочно. Когда уходит любовь невозможно удержать человеческое сердце рядом с другим.
- Бабушка, а почему ее папа ушел? - спросила обеспокоенно девочка.
- Понимаешь, внученька, когда у женщины не хватает любви в сердце, очень трудно мужчине быть рядом возле такой жены.
- А где же ее любовь, бабушка?
- Не каждый мужчина способен открыть сердце женщины. И не в каждой женщине и не в каждом сердце бьёт ключом любовь. Иногда оно сильно переполнено всякими разными обидами и страданиями. И тогда источник, как камнями привален и не идёт из него целебная вода - искренняя любовь.
Так и сейчас произошло. И пообещала себе девочка, что никогда её дети не будут страдать так, как она и она сохранит свою семью что бы не случилось в её жизни.
Пробежали годы, как одно мгновение, выросла девочка и стала красивой, как лесная фея. Точёный стан, длинные темные волосы, прекрасное лицо с большими голубыми глазами… Сколько парней увивались за такой красавицей, но всем она отказывала в любви. И чем дальше шло время, тем становилось её сердце холоднее и холоднее.
Поуменьшилось парней вокруг неё и от этого сердце её стало еще более жёсткое, но она всё ждала того единственного, а он всё не приходил.
И затужила девушка, захотелось ей семьи, детей, но отвернулись все парни от неё, и даже красота неземная не могла удержать их возле неё.
- Но почему же, бабушка?
- Есть мир, в котором живут Боги, они привели нас на землю дабы мы учились творить. И вот там живет Богиня Любви - великая мать всех Богов Лада. Она посылает любовь человеку, дабы он испытывая это чувство, мог наполнить любовью весь мир. Но, когда человек отворачивается от любви и обижает тех, кто пылает любовью к нему, Лада больше не благословляет такого человека даром любить. А без неё очень тяжело жить.
- Бабушка, любимая моя, почему же она не отвечала на любовь…
- Видишь, солнышко мое, сердце учится любить с детства, когда рождается малыш. Он открыт миру и первые его родные и близкие - мама и папа учат ребёнка любить, даря свою любовь. Но если этого не происходит - тогда маленький человечек растет, как покареженый. Это, как криво положенный кирпич в основании строящегося дома. Или представь - вот видишь на окне прекрасный цветок в горшочке растёт, а почему он такой красивый и каждый, кто смотрит на него, умиляется его красотой? Потому что каждое утро, поливая его, я благословляю расти его красивым и здоровым. Я люблю его и моя любовь даёт ему силу быть таким красивым. Так и ребёнок в любви материнской и отцовской набирается той красоты, душевной теплоты и умения принимать и дарить любовь. Но если сердца родителей не наполнены любовью, тогда и ребенок вырастает, не умея дарить и принимать любовь. Так и девочка, не умея творить любовь, разрушает своё пространство. И мечты о счастливой любви не сбываются.
- Бабусенька, - обеспокоилась девочка, - ты научишь меня любить? Я хочу быть счастливой.
- Конечно милая, мы завтра утром будем учится любить, - улыбнулась бабушка и продолжила рассказ.
И вот, прошло ещё больше времени и совсем разочаровалось девушка в мужчинах - решила, что нету достойных её. А со временем начала угасать красота девушки. Она смотрит, а нет уже звёздного блеска в глазах и улыбка уже не солнечная и стан не такой, как у берёзки. Подруги семьями друг к дружке ходят, детки у них подрастают, а она одна одинешенька приходит с работы в дом пустой, где никто её не встречает.
С того горя заболела она и врачи ей помочь не могут.
- Бабусенька, так она заболела от того, что нету любви в её сердце?!
- Да, моя внученька, приходит болезнь тогда, когда человек не может осознать, что же не так он делает.
- Что же было дальше, миленькая бабушка?
И вот слегла девушка в гроб хрустальный и собралась она помирать. А врачи сказали, что помочь ей уже ничем не могут и осталось ей жить не долго.
А тут ей одна старенькая бабушка, которая к внученьке приходила на работу и говорит: «Девонька, да сердце у тебя холодное и от этого холода ты себя заморозила. Поднялась девушка и говорит: «Бабушка, да как же оно холодно, посмотри - никому я не нужна, никто меня не любит.»
- Любовь приходит тогда, когда ты начнёшь любить. Когда холодно, для того чтобы согреться, надо разжечь костёр и покладывать туда дрова, и тогда это тепло привлечёт к себе людей.
- А твоё сердце холодное и к тебе никто не потянется.
Расплакалась девушка, а бабушка и говорит: «Подымайся, девонька - нечего тебе тут делать. Пойдём со мной, поживешь у меня, а там видно будет.»
И забрала она девушку к себе. Каждое утро они просыпались до восхода солнышка и говорили молитву, благодарили солнышко за свет и тепло, а днём учила бабушка девушку быть благодарной миру за каждый день. Вечером ложились спать и благодарили Богов. Велеса за любовь к людям и просили беречь души их ночью. Так прошел один месяц. Девушка поднялась с кровати и вместе с бабушкой пошла за коровкой смотреть, кормить её.
- Гладь, девонька, нашу Зореньку - она поможет тебе.
Сколько было боли и печали в сердце девушки - всю она вылевала слёзоньками каждый раз, когда приходила к коровушке и доила её. Смотрела на неё коровушка, добрыми глазами и легчало на сердце у девушки.
Так прошёл еще месяц и порозовели её щёки, и глаза ожили. Научила бабушка её травы собирать и в росах купаться, а еще воду звёздную и воду лунную пить с заговорами. И не было дня, чтобы девушка не благодарила Богов за любовь к себе, что бы не целовала она веточки расцветающей вишни, не любовалась весенним садом. Сидя на крыльце старенькой хаты бабушки под нежными солнечными лучами, она грелась и наслаждалась жизнью.
Уже давно прошли все сроки, за которые, по мнению врачей, должна была умереть девушка.
Но она жила и радовалась миру. Как-то вечером бабушка спросила: «Скажи доченька, а не пора ли тебе к папе и к маме поехать?»
Ох, бабушка, мама моя умерла несколько лет тому назад и, наверное, от такой же боли в сердце, какая и у меня была раньше. А отец ушёл от нас, когда я ещё была маленькой. Мама запретила нам общаться и я его не видела больше никогда.
Пошли, доченька, в дом. Бабушка взяла её за руку и повела в комнату.
- Садись, дитя, - сказала бабушка, посадив девушку за стол. Зажгла свечу и поставила большое зеркало.
- Смотри в зеркало. Что ты видишь?
Девушка удивилась: себя.
- А посмотри внимательней - кто дал тебе эти глаза, лицо?
И расплакалась девушка.
- Плачь… - говорит бабушка, - когда все слёзы выплачешь, душа станет свободной. Девушка успокоилась,
- Теперь - сказала бабушка, - ты поблагодари своего папу, он смотрит на тебя через твои глаза.
Девушка смотрела в зеркало, и потихоньку начала говорить:
- Дорогой мой папочка, прости меня за все обиды, которые жили в моём сердце, прости и мою маму за то, что не смогла дать тебе той любви, которую ты хотел, как мужчина. Я люблю тебя и благодарю за каждую минутку нашей обшей жизни. Ты так много мне дал за это время и я люблю тебя, мой милый папочка. Слёзы принятия и прощения лились по щекам девушки.
- Бабушка, - уже совсем засыпая, прошептала маленькая внучка, - а папа её услышал?
- Да, внученька, души родителей всегда находятся возле детей в каком бы мире они не были.
- Что же было дальше? - держа за руку бабушку, спрашивала внучка.
- А дальше она также просила прощения у мамы за всё, что обижалась на неё, что злилась и за многое многое другое…
А утром проснулась девушка, промолвила молитву солнышку, напоила и накормила коровушку и говорит бабушке:
- Благодарю тебя, моя спасительница, за всю мудрость которую у тебя познала, за любовь твою и исцеление, но пора мне к маме на могилку. Да и отца хочу найти.
Улыбнулась бабушка и благословила её в дорогу.
Нашла девушка отца. Долго они плакали и нарадоваться не могли друг дружкою, а потом на могилку к маме поехали.
И там простили друг друга и папа рассказал много хорошего о маме и об их любви. Она ушла, а он остался на могиле и ещё долго о чём то говорил с ушедшей в мир иной бывшей женой.
- Бабушка, скажи, - спрашивала маленькая внучка, - неужели та мама всё слышала?
- Да, моя голубушка, душа всегда прилетает, когда о ней вспоминают и она была рядом с дочерью и её отцом в этот момент. Она их слышала и вместе с ними прощала их и тоже просила прощения за все обиды.
А когда возвращалась в свой дом девушка, встретила парня, они полюбили друг друга и поженились. С радостью приезжали они в дом бабушки ухаживали за коровкой и помогали друг дружке.
Девочка, засыпала на коленях у бабушки, а тёплые и ласковые руки всё гладили по головке внученьку. Девочка даже не подозревала о том, что это была не сказка - это была жизнь, которую прожила её бабушка.
Наступило утро и, когда солнышко показалось на небе, две женщины - одна будущая и ещё маленькая, а другая уже старенькая умывались в живой воде, хрустального источника, приговаривая славу Богине Дане за здоровье и красоту. А после, выйдя на пригорок, и подняв руки к солнышку, благодарили его за свет и теплоту, за любовь к людям. Бабушка читала молитву Роду Вевышнему, за Род Небесный и род земной. И в этой молитве, соединялись все души, всех миров. И любовь и благость наполняли пространство бабушки и ее внученьки.
Так бабушка исцелила свой род от нелюбви, и вместе с внучкой они раскрыли источник благодати для своего рода.
.Я просто жду… то от богов Олимпа
Даровано из тихого терпенья
Для думы время… не взяла я нимба
Не приняла венец благославенья…
Я просто жду… чуть-чуть позволю слабость
И помечтаю, как дыханье льется
В желанный поцелуй… одна мне радость
Губ сладостных воистину коснется…
Я просто жду… то не слеза, то росы,
Что жемчугом стают при лунном свете
И в строчке рифмы, в междустрочьи прозы
Рассыпаны они средь междуметий…
Я просто жду… и четкими штрихами
Рисует мысль хаос постоянства
Души и сердца, данными богами…
Я жду… вне времени и вне пространства…
миле мая
любимая моя
любить тебя я буду вечно
ты стала мне как кислород
не смогу прожить я без тебя
и сердце трепетно стучит
когда с тобою рядом я твои звонкий голосок
прекрасней всех мелодий
любить тебя я буду вечно
любимая моя принцесса
Мне хочется кричать от боли,
Душевных ран, тобою нанесенных.
Я словно одинокий парус в море,
Иль путник хладным снегом занесенный.
Я онемела, замерла как птица,
Застигнутая в дикое ненастье.
Во мраке все - и голоса, и лица,
А ведь недавно всё казалось счастьем.
И вновь химеры… Тёмная пещера…
И призраки скользящие во мраке.
Всё умерло: надежда, счастье, вера.
Остались только сумрачные страхи.
Напротив капеллы растёт одинокий дуб -
В нём прячется бог, если сводят его с ума
Воскресные гимны, летящие с алых губ
Вон той прихожанки, живущей на Сент-де-Бла.
Бог смотрит сквозь ветви, пытается вспомнить день
В который не пил он к полудню «Шато Нуво».
От старой капеллы ложится густая тень,
Бог смотрит на пальцы сквозь узких очков стекло.
Откуда приходит в ладони шальная дрожь,
Когда её голос стремится из Сент-Шапель
К осеннему небу, что сеет весенний дождь,
На голову бога, как самый простой елей?
Она повторяет: «мой бог, я люблю тебя»,
Он сходит с ума оттого, что он только бог.
Мужчины в капелле так жаждут её тепла -
Он знает об этом и с ними бывает строг.
Что может быть проще: вселиться наутро в плоть
Священника Жака, Эдмона, Ксавье, Анри…
На завтрак пить кофе, пшеничный доесть ломоть
Эльзасского хлеба, и в чёрном придти к ней в три.
Но будут ли гимны слетать с её алых губ,
И скажет ли после: «мой бог, я люблю тебя»?
Напротив капеллы растёт одинокий дуб,
Бог смотрит сквозь ветви на женщину с Сент-де-Бла.
Любовь - это единственное что может только быть в нашем мире, но человекоподобное существо, вечно ищет какие-то недостатки и подвохи в деле Божьем.
Я не устану думать о тебе…
слова как нити связывают сетью…
здесь даже ночь в предвечной тишине
без покаянья доверяет ветру …
Спеши скорей, пока луна чиста
и соты звезд не оголило пламя,
когда падут их тени с высока
и взвоют волки, небо одурманив.
Беги, беги! Таких, как ты, не ждут,
не призывают белой ворожбою…
их отвергают, проклиная путь
и возвышая небеса мольбою…
не избежать превратностей судьбы
нырнув в рассвет, с ухмылкою надменной
как только свет пересечет черты
и алой кровью окропит колена …
Но я не верю в вечность, потому,
я продолжаю ждать, минуя полночь,
когда часы застынут на ходу
и ты войдешь беззвучно в своды комнат…
Горячий голос, призывая тьму
и лунным светом обнажая нежность,
в миг разорвет немую тишину,
впуская в души грешных неизбежность…
Я принимаю этот сладкий плен,
вдыхая жар купели злого ада,
познавшего бесчисленность измен
и верности немыслимой награду…
И две души отверженных к утру
уже не смогут разорвать объятья.
испепелит рассвет их наготу,
освободив от пламени распятья…
Любовь - это то, что не подлежит рассуждению…, она не объясняется, её просто надо чувствовать в себе.
Закрываешь глаза - и комната становится иной. Из темноты проступают иные предметы. Видишь: пропадает справа окно и его место занимает старый низкий шкаф красного дерева с изящной цветочной резьбой по краям, его ручки - это золотые лапы неведомых птиц с поджатыми когтями. Там висели когда-то твои чудесные французские платья. Если ты уходила надолго к реке - я открывал его, брал руками весь этот бархат и шёлк, и вдыхал аромат твоих духов и твой собственный невероятный запах. Мне не хватало тебя уже тогда, когда ты только переступала каменный стёртый порожек у витой чугунной калитки. Эта привычка сохранилась и сейчас. Только я не скрываю её от тебя больше. Прямо напротив - книжная полка, /если открыть глаза - на её месте будет всего лишь стена, но глаза закрыты/ а на ней те книги, которые я читал тебе по ночам, если ты не могла уснуть. Справа на столе - множество разноцветных флаконов из толстого, закалённого стекла. Там я хранил солнечный свет. Его не видно, но если открыть флакон поздним октябрьским вечером - ты почувствуешь прикосновение солнца.
В комоде у стены, в верхнем ящике - батистовые платки, на которых вышиты наши монограммы. Я никогда не доставал их оттуда - но память упорно хранит именно это видение. Иногда я пытаюсь вспомнить детали, события, других людей. Но всё покрыто пеленой тумана, даже лица моих отца и матери, сидящих у камина. Только ты звучишь в том мире чисто и ясно, как верхняя «до», прекрасно знающая, что всё начинается именно с неё.
Морская соль в ветре Нормандии пропитала мою рубашку, пока я не был дома - я снимаю её и чувствую твои ладони на своей спине, твои тонкие пальцы и острые коготки, опускающиеся вдоль моего позвоночника, слегка царапающие мою смуглую кожу. Слышу твой голос, тихо-тихо повторяющий моё имя.
Всё меняется… Но то, что держит меня в этом мире, вне зависимости от текущего в нём времени - это ты и тетрадь, которую я наполняю тобой, твоим запахом, цветами и богом. Он смеётся надо мной, гладит по голове, и в каждом веке выдаёт мне всё новые и новые мундиры. Один интереснее другого. Но моя война окончилась. Окончилась там, где последняя горячая пуля пробила тонкую ткань и моё сердце.
Теперь касаться этого пурпурного
флёр де лиса - моего сердца - я позволяю лишь тебе. Ты осторожна и легка, и совсем не меняешься со временем. В этом моё счастье и моя беда. Маятник качается, часы идут, скоро наступит осень и придёт время выпускать на волю солнечный свет из разноцветных флаконов. Когда ты касаешься меня - я тоже чувствую как разноцветен мир, как многомерен, как не страшно умирать утром, чтобы к вечеру снова вернуться домой. И мне хочется, чтобы в этом доме было всё, чего хочешь ты. Хочется чтобы ты была в нём счастлива не от того, что рядом есть я - а от того, что всё в нём создано ради простого чуда хранить друг друга и тех, кто любит нас и ещё придёт, гореть жарко и жадно до самого последнего серебра в волосах. До самого последнего завтрака с вот тем медным кофейником и позолоченным маленьким сливочником на кухне. Но это потом. А пока - в каком бы мире я не был, какие бы предметы не проступали в темноте - я жив, пока могу коснуться тебя в этой тьме, Элизабет.
Бежит человек по улице
С улыбкой на мокром лице.
Бежит, рассекая лужицы;
Бежит, по колено в воде.
Уставились вслед прохожие,
Подумавши: «Ну и дурак!
Чему улыбается? Холод же!
Видать, в голове той бардак.»
А он все бежит по улице…
Плевать ему на зевак!
Плевать ему, что простудится!
Плевать ему, что дурак!
Бежит человек, улыбается,
Бросая тепло сентябрю.
Так новая жизнь начинается -
Ему сказали: «ЛЮБЛЮ».
Взаимность -
большая удобная чашка
неостывающего горячего.
Пьём из неё глоток за глотком,
и зверино-языческий след мой слизывая,
ты наслаждаешься,
просишь: «ещё, ещё»,
и уже не имеет значения,
что именно я заварил:
лепестково-цветочную свежесть
или антрацитово-чёрный терпкий,
будоражащий,
вяжущий крепко-накрепко -
тебе приятна любая горечь,
ты принимаешь любую тьму:
алкалоид, танин, адреналин, яд…
Не спааать!
Не спать ни с кем другим…
Я сегодня на счастье разбил ту чашку,
из которой цедил когда-то
свой несладкий
ядрёный
бессонный кофе
исключительно
в одиночку.
Я пытаюсь, я правда пытаюсь быть сильной,
Потеряла я дням неминуемый счёт,
Что со мной происходит - ты знаешь причину.
И надеюсь на то, что всё заживёт…
Отпустила бы…, если было возможно,
Крепко сжав кулаки, я пытаюсь забыть…
Закрываю глаза, тело мелкою дрожью,
Слёзы капают… и мне хочется выть …
Мне бы память стереть - хотя бы немного,
Не упасть, устоять, удержаться у края…
Не столкнуться с тобой, на неровной дороге,
Запах жизни по новой, без боли вдыхая…
Отболи во мне, отболи.
Этой льдине сидеть в груди, кровь качать,
так подкинь угли и на все четыре иди.
Пусть от холода шкалит пульс, сводит пальцы, тускнеет взгляд.
Не ищи меня. Не вернусь. Ни за что не вернусь назад.
Мне теперь пустовать, как дом, и разруха в том доме. Ты не зови. Я покрыта льдом и снаружи, и изнутри. Если хочешь - стихи слагай, в третьих лицах о нас пиши, мол, дурак есть - покинул рай, от моей отказался души. Тот дурак пригвожден к земле, бредит морем, не видит снов, и, возможно, что заболел воспаленьем своих основ.
Что болею тобой, не верь, я не верю себе сама. Это время взаимных потерь слов, ключей и ума. Это время моей зимы, время холодности земли, это время распада «мы», это время твое -
отболи.
Ты встречаешь его по осени, в октябре,
когда изморозь по утрам лежит на коре,
это время - перед морозами, почти уже без травы,
пахнут окраины дымом, и мусор горит в костре.
Вот ты встречаешь его и смотришь -
как не глядят на живых.
Кто-то вместо него смеется его губами, говорит его языком.
Только он тебе незнаком.
…как становятся другими те, кого мы разлюбили,
что у них меняется - запах, движенья или
между настоящим и прошлым ложатся мили.
Только больше его не тронут любовь и страх,
потому что нет его на земле и на небесах.
Возвращайся домой.
Разбей стекло на часах.
Ничего не изменишь и не вернешь к живым,
извините, я обозналась, точка, абзац, печать.
И от этого всего почему-то хочется выть,
но получается только молчать.
не выбить любым клином,
таблеткой, краями крыш:
вдоль всех телефонных линий
я слышу, как ты молчишь.