Она давно не верит в сказки,
Но постоянно в ожидание чуда…
Она сама не знает, хочет ли теперь любви и ласки…
После его такой любовной встряски.
Но помнит ведь, как душу счастье щекотало…
Когда её он обнимая и нежно-нежно, так в глаза смотря,
Всегда шептал: «люблю тебя, родная… ты не когда не отпускай меня» …
Не хочет больше боли её сердце, после него висит замок…
Она сама его снимать не хочет, забыт давно оставленный им код.
Зашит под кожу Он, по венам бродит ночью, и пульсом на «еже» всё отдаёт…
Неадекватность мне не свойственна,
Наивно думала она.
Жизнь улыбнулась: не влюблялась!
И изменения внесла.
Как факт, ум с сердцем раздружились -
И глупость полилась, как из ведра.
Все девчонки о любви мечтают,
Я тоже не осталась в стороне.
И теперь я за тобою наблюдаю,
Однозначно, нравишься ты мне!
Образ, что себе нарисовала,
Я хочу сравнить с твоим.
Для начала б, например, узнала:
Мои губы подошли б к твоим?
Аэровокзал улетает вниз,
я в нем улетаю, кричу:"Вернись!"
Огоньки самолетов слепят глаза,
там запретные знаки: «Сюда нельзя!»
Как темно стало вдруг ! Самолетов зрачки
улетели куда-то, светлячки…
В направлении том, наподобье луча…
Стаи звезд улетают как птицы, крича,
и дорога легла параллельно пути,
где в ночи беспросветной исчезла ты…
Ухожу по дороге, по которой мы шли,
у которой все так же звенят ковыли…
Ах, откуда туман вдруг наплыл на глаза?
Ведь шепчу я ему:"Сюда нельзя"…
Впереди над горой, над равниной, горя,
поднимается вверх парашютом заря.
Золотою рекой по дороге плывет…
Ты смеялась: «До свадьбы все заживет»…
Я иду, я бреду в твой далекий смех,
сердце бьется в груди, рвется в небо, вверх…
Как на рану, на сердце (была не была!)
кладу подорожники, по которым ты шла…
…да … Я ревнивая, но я ЛЮБЛЮ всем сердцем …
Вокруг вещей немых
Любимые слова
Ворвались в этот дом,
Сидели за столом,
Летали по гостиной.
Любимые слова,
Парящие кругом,
Любимые слова,
Любимые взаимно!
Однажды через год
Внезапным сквозняком
В раскрытое окно
Почти наполовину,
Любимые слова
Покинули наш дом.
Любимые слова,
Любимые взаимно.
Нелепо стало здесь,
Вокруг вещей немых.
Конечно, можно жить,
Допустим, ради сына.
Любимые слова
Летят среди зимы.
Любимые слова,
Любимые взаимно.
Не для меня
Она сегодня встала рано.
Не для меня
Горячий кофе принесла.
Не для меня
Отогнут угол одеяла.
Не мне она
«Люблю тебя» произнесла.
Не для меня
Её кудрявый локон вьется.
Не для меня
В её душе поет весна.
Не для меня
Её сердечко нежно бьется.
Не мне она
С любовью шепчет: «Я твоя».
Не для меня
Её улыбки дуновенье.
Не для меня
Моменты счастья для неё.
Не для меня
Её божественное пенье.
И не со мной
Она захочет быть вдвоем.
Не для меня
Полно любви в блестящем взгляде
И не меня
Она в постель к себе ведет.
И лишь во сне
Её любовь со мною рядом.
И лишь во сне
Она моя, а я - её.
Резистос (А.А. Сумцов)
Цены на любовь с рождества Христова не изменились. Всё по-прежнему - доброта, внимание и забота.
И на кончиках тоненьких пальцев
бежать к нему
Взмах руками по-птичьи
и долгий полёт в объятья
Его взгляд родной,
самый,
приносит в душу весну,
расцветает и светится чудо лучами
На губах застывает ванильно-нежное
«Ну привет»
«Привет»
«Я соскучился…»
«И я так сильно скучала…»
и приливы тепла
и в глазах переливистый свет
и в груди так отчаянно сердце рвалось, стучало…
И телами сплетаясь в узел безумно тугой
всеми силами, впившись звериною хваткой
волчьей
Целовать его
ощущая по запаху «мой»
оставлять на теле зубами следы
с кровью…
И вдыхая тепло его тела
как едкий дым
обжигаясь до боли
на грани душевного срыва
до последней клеточки тела сродниться с ним
ощутить своей сущностью
«Счастлива»
«Счастлива»
«Счастлива»
Переворачивай эти песочные часы, в которых два сосуда: любовь, и секс.
Истинная любовь подобна двум слившемся воедино душам, подобно галактикам столкнувшимся на века.
Что за жизнь? - Как у арбуза.
То вздохнет мужик, то охнет.
Отрастает только пузо,
А вот «хвостик» - только сохнет!
У женщины всегда есть кто-то ближе,
И этот «кто-то» в жизни за душой,
Она ему не звонит и не пишет.
Она молчит. Он дорог ей одной.
Она с другими ходит в рестораны,
Флиртует, держит за руку и спит,
Но этот «кто- то», в сердце бьется раной,
И в памяти, как колокол, звенит.
Никто не догадается. Не выдаст.
Ведь ей давно же не пятнадцать лет,
А когда женщине, уже слегка за тридцать,
Будте уверенны, его остался след.
У женщины всегда есть кто-то ближе,
И в этом наша женская беда…
Что этот «кто-то», ничего не слышит…
И не ответит больше никогда…
и теперь он живет тихо, до жути смирно,
как все те, кто однажды отчаялся по пути.
а нелепая болтовня на фоне играет
немецким гимном.
он прощает ей это. точнее, готов простить.
и ведь всем же ясно не его фасончик,
кем-то чужим одолженный лейтмотив.
они ходят на людях за руку, иногда
смеются.
аккуратно сдувает с лица ее непослушные
прядки
волос, что вьются.
и порою даже кажется - все в порядке.
но ему так хочется раствориться,
забыться, назад вернуться.
только некуда возвращаться.
осудить нельзя. ведь отнюдь мила,
скромна, молчалива.
трогательно-печальная, как плакучая ива.
учит языки, делает зарядку, стройна
шибко.
и не допускает ни единой ошибки.
только от такой идеальности его воротит.
внутри пожар тухнет. все пробелы,
амбиции, скорби
покрываются плесенью, обрастают
болотной тиной.
она же улыбается молча, глядит с нежностью, глаз не сводит.
а его воротит
воротит
воротит.
он сдает доспехи, - столь дивно, - металл на лом.
обладая недюжинным чувством юмора и умом,
его внутренний Ланцелот уходит на верную гибель,
а Колумб не справляется с кораблем,
повторяя:
мы все умрем
умрем
умрем…
а ведь где-то за морем, за цифрами, за штрих-кодом
есть она - живая, весенняя
год за годом проживает жизнь свою
блестящую, как подарок,
как концерт прекраснейший
в сотню марок.
день на день у нее не похож. по сути,
она милый ребенок, когда не шутит,
не язвит и не пишет стихов о главном,
утопая в далеком, прошедшем плавно.
только нет никому в «никуда» возврата.
мать мечтает вернуть домой молодца-
солдата.
если молодость возвратится - старуха была
бы рада.
он надеется, что в исправной Вселенной
случится сбой,
и он встретится вновь с тобой.
но свое отрычал, откричал, отшумел
вокзал.
ведь, когда он пришел тебя по-дружески
провожать.
дабы пару слов напутствия обронить,
на прощание руку пожать,
то приятель его в смятение отступил,
трагически промолчал:
«а у девочки сердце размером с сенатскую
площадь, -
а ты не знал…»
© Аншель Мари