…Если бы не эта сумасшедшая жара, давящая виски города всю неделю, ничего бы в моей жизни так и не изменилось.
Если бы я, ответственный работник, не справился с порученной задачей раньше срока, то не был бы отпущен благодушным шефом домой на три часа раньше.
Тогда бы я не выпал из прохладного офиса прямо в раскалённую пасть духоты, и не стал искать спасения в бутылке холодного пива.
Холодная терпкая жидкость впиталась в мой изнывающий организм как в сухие пески Сахары, замедлила движения и размягчила члены…
- Павлуха, сколько зим?! - если бы не эти слова, через полчаса я дремал бы в дружеских объятиях дивана.
Соскучившиеся по мне или по халявному коньяку бывшие сослуживцы в этот вечер оптом отметили все прошедшие дни рождения, мою годовщину свадьбы, чье-то новоселье и Петькиного новорожденного сына.
Кстати, если бы не Петька, домой мое ослабленное спиртными парами, почти бездыханное тело могло и не попасть.
Жена отнеслась с пониманием. Понимала всю ночь, а наутро даже угостила рассолом. И, если бы не чертов Интернет, её понимания хватило бы до вечера.
…Позорное видео было подписано моим именем!!!
Не будь свежепринятая модельная секретарша такой хорошенькой и беспомощной, шеф, разумеется, не стал бы лично показывать ей, как проверять входящие письма, - и не заметил в Интернете лидирующего по количеству просмотров видео с моим голым телом, плещущимся в струях городского фонтана.
Если бы шеф не был в честь секретарши так благодушен, то не предложил бы мне охладить оплавленный жарой мозг в холодных Карпатах. Чтобы, кстати, не светить пару недель моей прославленной физиономией перед важными клиентами.
Если б я, истосковавшись по жене, не нагрянул на 2 дня раньше, её нетрезвый физиологический роман с бывшим одноклассником никак не отразился бы на нашей семейной жизни.
Если бы, надышавшийся разреженным воздухом, я не вспылил, как горный баран, и не настоял на разводе, жена не забрала бы нашу синюю Хонду в качестве моральной компенсации.
И, следовательно, не ехал бы я сейчас в скрипящем раскалённом троллейбусе в направлении своей опустевшей квартиры.
Если бы не задремал, прижавшись щекой к горячему окну, то уступил, конечно, место той рыжей задумчивой девушке в бирюзовом платье.
Тогда не упала бы эта огромная холодная капля мне на плечо.
- Присаживайтесь, пожалуйста! - шиплю, очнувшись.
- Спасибо! - звонкий, смеющийся ответ.
…Очередной эпилептический припадок троллейбуса перед светофором- и на моих неумело отглаженных брюках лежит скользкий белый труп подтаявшего мороженого.
- Простите! Ой, как неудачно получилось!- ямочки исчезли с побледневших щёк.
- Да что вы, получилось как раз очень эффектно, - рычу я, спихивая жирную массу на пол.
- Пожалуйста, не сердитесь, - старательно отводя глаза от неприглядной брючно-паховой области, - Я живу прямо за остановкой. Пойдёмте, я все отстираю!
- Благо, что душно, - быстро высохнет, - бормочу я, протискиваясь под смешки соседей к выходу.
…И только эта сумасшедшая жара виновата в том, что, пока сохли брюки, мы оба просто не смогли остаться в одежде.
Любовь медузная моя,
Твои стрекательные клетки
Своей субстанцией безумства
Захватывают мозг и чувства,
Обязывая стать навеки
Совместной частью бытия.
Болезненность ожогов вдруг
Агонию подводит к страсти.
Я ощущаю сразу нежность,
Волнительную неизбежность,
Прошёл как будто бы свой кастинг
Каких то сведущих услуг.
Бессмертная медуза тел,
Ты украшение пространства,
Центр для рождения созданий,
Хранящий суть переживаний,
Черта главнейшего богатства,
Наиважнейший мой задел.
-
2016
Ты на сердце оставил наколку
В виде шрама из слова «Прости».
Что нас ждёт? Лишь страданья и только.
Вслух шепнул мне в ответ: «Отпусти».
Будет трудно, мучительно больно,
Снова сделать отчаянный шаг.
Только нужно шагнуть добровольно,
По-другому нельзя нам никак.
Отступить, разлюбить и оставить,
Пусть останутся в прошлом мечты.
Пройдёт время и дымка растает,
Вместе с нею любовь «я и ты».
Copyright: Анастасия Кугаевская, 2016
закрывай рот, дабы не ляпнуть лишнего в приступе нежности,
так рождаются все ваши «вечности», все ваши «бесконечности».
и прочая ерунда.
правильно будет «сейчас я люблю.
но однажды забуду тебя навсегда».
Со временем, каждая новая потеря, становится все легче и легче.
Я сегодня листве нашепчу
Чтобы с ветром тебе передать,
Как рябиновый куст берегу,
Где под тенью мы будем лежать.
Где дыша, наслаждаясь прохладой,
Скажешь ты, откровенно шутя,
Куст рябиновый смотрит качаясь,
Как ты нежно целуешь меня.
мы нежностью захваченные в плен,
сопротивляться дальше бесполезно…
прославим разрушенье вечных стен,
на сцене жизни доблестно и честно…
пусть каждый день, измученные вдрызг,
мы встретим сонным утром на рассвете…
пусть ночь забудет что такое тишь
и содрогнется громким эхом ветер…
ей не понятны радости двоих
влюбленных в жизнь и верящих в бессмертье…
свой монотонный сумрачный транскрипт
ей ближе от рождения до смерти…
но нежность не оставит гордецов, -
она сковала руки им и ноги…
глазами подписала приговор
и заключила в вечные чертоги…
теперь и мы, покорные рабы
сдались на милость в цепи и оковы…
чтоб каждой ночи отдавать дары
и прославлять ее безумства снова …
Всё, возможно, могло быть иначе,
Но об этом судить не нам.
Мы ушли, мир оставив, и, значит,
Кто-то волю даёт слезам.
Не смогли удержаться в порыве
И забили на весь белый свет,
Кто-то скажет, что сильно любили,
Возразит ему кто-то, что нет.
Нам теперь всё равно, нам не важно,
Мы при жизни не жили с тобой.
Умирать было вовсе не страшно,
Мы, убившись, убили любовь.
Смерть - лекарство от многих болезней,
Всех стремится она излечить,
Принимайте по капле полезной,
Чтоб навечно счастливыми быть.
…Наши окна теперь в паутине,
А в квартире покой, тишина,
Нас иные миры поглотили
И на сердце затихла война.
Всё, возможно, могло быть иначе,
Но об этом нам не узнать,
Мы ушли, мир оставив, и значит,
Вы должны нас простить и понять. (28.03.2005)
Марина Меркурьева
Свят любящий.
Блаженны помыслы его, как и он сам.
Глаза его - свет,
И мысли его - роса.
Это молитва о всех, кто спасал.
Кто любовью своей творил космос,
и созвездия своим Немыслимым посвящал.
Кто говорил: «я умру после.
а пока лишь хочу, чтобы ты меня освещал».
Решечённые болью насквозь, вывернутые наружу,
Шепчут «вот я - весь».
Господи, ты им совсем не нужен.
Бог их сейчас здесь.
Кто выжигал у себя на лбу клятвы.
Кто ото всех свою боль прятал,
с виду - сплошной человек-праздник.
Кто на вокзале стоял и молча ждал казни.
Кто вечерами курил, запивая тоску мятой.
Блаженны вы все. И вовек святы.
Кто, опустив голову, слушал, что всё
зря.
И, не поверив, шел открывать моря.
Кто всех не знающих, не постигших любви
вёл.
Кто за собой тянул эту ношу как
вол.
Кто и дышать не мог, но вставать и идти
мог.
Кто доставал нож, но втыкал его в свой
бок.
Кто подставлял свою щеку, и сам же по ней
бил.
Кто это видел.
И кто этим сам
был.
Свят любящий.
Потому что Бога постиг.
Да продлит ему небо
этот
святой
миг.
Хочу проснуться в нежности твоей
и раствориться в сладких поцелуях
И в свете первых солнечных лучей,
улыбку на твоём лице рисуя,
касаньем губ узоры рисовать
и ощущать душой блаженство счастья
И в наслаждении голову терять
в бушующих объятьях нашей страсти
Хочу тонуть в сплетении наших рук
в прозрачной невесомости томления
В застывшей тишине лишь сердца стук
живой хронометр любви, маяк спасенья
Хочу сгорать в огне любимых глаз
и в племени, как феникс, возрождаясь
парить в любви и в ласке каждый раз
и каждым мигом счастья наслаждаясь…
Хочу проснуться в нежности твоей…
Что остаётся нам от матерей…
Цвет глаз, волос, характер… разве это? -
Любовь, которой любим сыновей
И беспокойство, что несём по свету…
За тех, о ком душа болит средь тьмы…
За тех, кому желаем лучшей доли…
За тех, кто к нам приходит в наши сны,
Благословляя нас ушедшей болью…
Что остаётся нам от матерей…
Походка, стать, умение быть леди…
Огонь, что греет верностью своей,
И золото, что не меняем медью…
Всё то, с чем мы становимся сильней -
Крылатый женский ум и мудрость наша…
Что остаётся нам от матерей -
Таинственной любви святая чаша.
Женщин обычно тошнит не столько от проявления чувств, сколько от их последствий.
Любовь способна людям крылья дать,
И, заодно, подрезать их в полёте.
Она способна бесконечно ждать,
И бросить в тот же миг, когда придёте.
(Николай ЛЯТОШИНСКИЙ)
Любовь не возвращается, поверь.
А возвращаются лишь жалость и сомненья,
И нА пол падают разорванные звенья,
Когда любовь захлопывает дверь.
(Николай ЛЯТОШИНСКИЙ)
Ты придешь, когда осень стряхнет с рукава позолоту,
Занавесятся льдинками ветки и мутные лужи.
И ворчливый ноябрь так же утром пойдет на работу.
Как всегда, он не в духе и, кажется, сильно простужен.
Мы увидимся в парке, у старой продрогшей скамейки.
Мы не станем искать оправданий пустые слова,
Я не буду стоять, улыбаясь, на верхней ступеньке,
Чтоб до губ дотянуться, чтоб вровень родные глаза.
Будет холодно нам, но шагнуть и прижаться друг к другу
Не позволит летящая мокрыми хлопьями гордость.
И тебе как-то резко и твердо кольцо протяну я.
Ты возьмешь его, как-то неловко, по-старчески горбясь.
Вот и все. Мы друг друга давно, не скупясь, отпустили,
Только память порой закрывает ладонью лицо.
Мы еще, может быть, оттого ничего не забыли,
Что лучилось и грело июлем нам руку кольцо.