Множество слов. Миллионы предлогов и фраз,
Всё осознать и запомнить смогу я едва ли.
Тысячи слов о тебе, обо мне и о нас
Есть в словаре в алфавитном порядке у Даля.
Но иногда, оказавшись на самом краю,
Я отправляю к тебе свой кораблик бумажный,
Слово одно лишь на нем. Это слово «люблю».
Все остальное уже абсолютно не важно.
Она не любит много слов,
Она не любит много речи.
Ей хорошо, когда вдвоем,
Когда в надежде к новой встречи.
Она не любит много лжи,
И правда к ней неравнодушна.
Умеет взглядом всех свести,
А в сердце ангел простодушный.
И ей не нужно много слов,
И ей не нужно много речи.
Когда стоим мы с ней вдвоем,
Когда продлятся наши встречи.
Когда весь мир твой улетит в тартарары,
Задавит бремя одиночества и сплина,
Ты, обессилевший от праздной мишуры,
Меня захочешь словно дозы героина.
Перечитаешь разом все мои стихи,
Их пересохшим ртом глотая, словно воду.
И, отпуская мне невольные грехи,
Поймёшь: я - лучшая из всех твоих находок.
Пусть как друзья мы не сидели у костра,
Пускай в соборах не венчали нас церковных,
И ты - не брат, а я - не младшая сестра,
Другие узы нас связали крепче кровных.
Терзают чувства, гложут, рвутся изнутри,
И души наши разъедают словно щелочь…
- Ты правда любишь? Я не верю, повтори!
…Как жаль, что время против нас играет, сволочь.
Я вас люблю… сквозь марево снегов
спешу сказать, как вами день мой болен
и каждый клапан сердца дышит волей
узнать вас - не узнавшего любовь…
Не вы ли в этой очереди тел
к витрине устаревшей «Соки, воды»
стоите за глотком моей свободы?
Не вы ли вдруг, недосчитав петель,
бросаете несвязанный рукав,
пугаете родных своим сомненьем -
зачем рукав, когда без сил рука? -
и спите, нарыдавшись, в день рожденья?
А тот малыш, что с криком «не хочу!»
идёт, привязан страхом к чьей-то юбке, -
не вы ли? заходящийся от чувств,
что вас никто ни -ка-пель-ки не любит?..
Я вас люблю.
Струились тени по стеклу
И нашим лицам,
Струились медленно в углу
По половицам.
В окошке дремлет старый сад…
Кусты малины
И первых яблок аромат
Неповторимый.
Мешают выглядеть луне
Узоры тюли.
На белоснежной простыне
Разгул июля.
Цветы, зажатые в букет
Хрустальной вазой,
Кивали радостно в ответ
Коротким фразам.
Любовь нам сыпала в кровать
Азарт горстями,
Чтоб эту ночь нарисовать
Её кистями.
На серебре бесстыдных труб
Столпотворение,
И падает с опухших губ
Стихотворение.
Органом стонущих басов
Полёт прорвался,
Качался маятник часов,
И мир качался.
Когда, усталые, к столу
Мы шли напиться,
Струились тени по стеклу
И нашим лицам.
Любовь уходит - когда люди перестают хотеть друг друга…
Всё сказано. Ничто не повторится.
Я привыкаю к жизни кочевой.
Вот дерево. Вот облако. Вот птица.
А через миг не будет ничего.
А через миг - другие сны и звёзды,
И утренний пронизывает свет…
И кажется, что жить ещё не поздно,
И смерти нет.
Всё сказано. Ничто не повторится.
Заброшу обручальное кольцо…
Но проступает сквозь чужие лица
Твоё лицо.
Если стал ты сам не свой,
Увидав прекрасный образ,
Значит, что любовь с тобой,
Несмотря на трудный возраст.
Если ты дарить цветы
Вдруг решился просто всуе,
Значит гений красоты
Над тобою маракует.
Если аурой полны -
Мозг, душа и всё пространство,
Значит прелести весны
Не проходят беспристрастно.
Темперамента зигзаг,
Точка высшего кипенья!
Раньше было всё не так,
А сегодня вдохновенье!
-
Сергей Прилуцкий, Алатырь, 2017
Настоящая любовь приходит вместе с вниманием и уважением.
Старого паркета половицы
Не узнают звук твоих шагов.
Ты придёшь с зачитанной страницы
Томика ахматовских стихов.
Чаяньям моим не потакая,
Равнодушья выплеснешь ушат,
И уйдёшь, печали умножая,
В огненно-малиновый закат.
По судьбе моей острейшей бритвой
Проведёшь, оставив рваный шрам…
Душу, как всегда, лечу молитвой,
Ставя свечи к светлым образам.
Не хочу любить тебя, не буду!
Дай мне, Бог мой, обрести покой.
Только ты опять со мной, повсюду…
Что ж ты прячешь крылья за спиной?
Для тебя я когда-то умер.
Я уехал и не вернулся.
Сгинул в ломаных переулках,
В лабиринтах московских улиц.
Я завидую тем кто может
Разлюбить, но остаться в нише
Отношений друзей хороших…
Я остался - недолюбившим.
На сожженой однажды грядке
Не поднимется ровно зелень.
И когда у тебя - «в порядке»
У меня пред глазами - темень.
Просто я до сих пор болею
Отвыкая от шелка кожи…
Я не злюсь - я любить не смею…
Равнодушным быть - невозможно.
Да какая тут к черту дружба,
Если просто трясет от мысли,
Что ведь был я когда-то нужным
В самом что ни надёжном смысле…
Тянет в поезд волной искуса,
Но в груди, частой дробью зуммер -
Я уехал и не вернулся…
И случайно когда-то умер.
За двадцать тысяч полных лун
Я не смогла с тобой расстаться,
Изорвала скрипичных струн
За это время тысяч двадцать…
И небо падало на нас,
Теряя звёзды в стылых реках,
Замёрзших двадцать тысяч раз
В незакрывающихся веках.
Я двадцать тысяч лет ждала,
Когда душа твоя оттает,
И стала янтарём смола,
Алмазами - руда пустая.
А ты очнулся и спросил:
- Но почему ты вся… седая?..
Вокруг на двадцать тысяч миль -
Лишь ты да я… да волчья стая…
Мишель Лами снимает кольцо - седьмое (осталось шесть). Кольцу, наверное, лет пятьсот, но больше самой Мишель. На черных пальцах следы луны - серебряные следы. Забытые песни чужой страны, дороги, костры и дым. Мишель садится - не с той ноги Парижу вставать опять, снимает кольцо тяжелей других - шестое (осталось пять). Считает время и гладит мех зверей, что поймала в плен. Есть черное в облике, есть - в уме, есть золото на столе. На пятом кольце наступает час, когда темнота сильна (осталось четыре - пора молчать, ведь ночь не уйдет одна). Четвертым кольцом отпирают дверь (алеет восток - смотри). Мишель Лами и воскресший зверь считают: осталось три. Рассвет вступает в свои права, миры на столе горят. За третьим кольцом остается два, пора начинать обряд. Мишель встает на восток лицом, всему воздает хвалу. Снимает второе свое кольцо - одну из небесных лун. Врывается день, нарастает звук, Париж начинает жить. Когда снимаются кольца с рук, не хочется ворожить. Мишель, наверное, лет пятьсот. Пока не пришла пора, одно-единственное кольцо - как сердце - нельзя убрать.
Мишель торопится вниз - встречать, коснуться руки, обнять.
Рик Оуэнс ставит свою печать на черную кожу дня.
Любовь. Была ли. Фонари
Качали желтыми глазами.
Как просто верится словам,
Когда уже навзрыд душа,
Когда вселенная внутри
Вот-вот взорвётся. Вы сказали.
Как было просто верить вам,
Остатки прошлого круша.
Я люблю души людей, а не их оболочки.