Она предлагает мне сладкий имбирный чай в маленькой украшенной цветами чашечке;
она предлагает мне свое медленное вялое время - простое, правильное и солнечное, похожее на кусок янтаря с застывшим очертанием чего-то прошедшего внутри;
она предлагает мне покорное согласие с каждым словом - не потому, что она действительно согласна с моими словами, просто они для нее не имеют значения, значение имеет только необходимость самого моего говорливого присутствия в ее жизни;
она предлагает мне свое мягкое, немного линялое тело, спрятанное в джинсы и розовую кофточку (не столько от взглядов «чужих мужчин», сколько от собственных настойчивых комплексов, война с которыми проиграна в тот момент, когда на поле появилось главное оружие врага - осознание старения).
То есть она с готовностью предлагает мне все, чем обладает, с одной стороны, понимая, что этого ничтожно мало, но с другой - отчаянно желая верить в мою бытовую ложь, что этого вполне хватает нетребовательным мужчинам вроде меня.
Все наши разговоры однообразны, как следы шин в подсохшей проселочной грязи - сколько ни иди вдоль них, рисунок будет прежним.
Я говорю:
- Тебе надо изменить прическу. Покрасить волосы в синий. Тебе стоит пересмотреть себя с нуля, чтобы прийти к новым открытиям.
Я говорю:
- Посмотри, то здание заминировано. От его дверей разбегается мощный равномерный гул встревоженных людей, но через несколько метров совершенно исчезает, потому что равнодушие - лучший глушитель.
Я говорю:
- Завтра я уеду. Утром я вспомнил, что давно собирался заглянуть в жерло вулкана, возможно, это поможет мне преодолеть распад собственной души.
Она отвечает мне:
- Люблю! Люблю! Люблю!!!
Это все, что она может ответить. Она не знает других слов. Она не знает других чувств. Она не способна представить другой мир за пределами этого бьющегося между маленьких украшенных цветами чашечек «люблю».
Наверное, это целенаправленный акт. Взвешенное решение (единственное действительно принятое ею). Возможно, она осознанно уравнивает себя с интерьером небольшой жилой площади, которую кто-то может назвать «родным домом» - с растениями в горшочках на окне, белым тюлем и просвечивающим сквозь него смоговым городским солнцем, с телевизором, работающим тихо, чтобы не побеспокоить соседей. Может быть, это ее способ избежать пугающего принятия решений, тяжелого выбора, то есть всего чуждого, требующего воли, силы, устойчивости и веры в себя. Может быть даже ее «люблю» - не больше, чем потребность в другом человеке, способном принять такого рода решения за нее, когда это становится необходимым.
Но даже в этой кажущейся двумерной простоте нет банальности - если внимательно прислушаться к ней, как к музыке, то есть позволить попасть в подсознание и звучать там хотя бы пятнадцать минут, то в этой примитивности откроется осмысленный способ быть собой, обретение себя в самых юных, наивных и честных представлениях о жизни.
И она предлагает мне все, что у нее есть, она предлагает мне именно эту музыку. Я закрываю глаза. Я слушаю ее. Улыбаюсь. Соло безмятежности. Ритмика постоянного повторения, не требующая от своих инструментов надрывности - ни болезненных вскриков скрипки, ни почти сексуального хрипловатого голоса гитары (такими бывают голоса отъявленных ловеласов, уже списанных временем, но еще не растерявших былые навыки), ни-че-го. Музыка не сыгранная, а электронная, созданная в одной из множества программ композитором-ребенком.
Я бы мог остаться и слушать ее. В этом нет ничего плохого, в этом даже царит своя красота, это может вызывать восхищение.
Я бы, наверное, смог. Но я никогда не узнаю об этом наверняка.
***
Хоть я и все на свете
Испишу листы
Не сумею рассказать
Как мне дорог ты
Как скажи, мне обьяснить,
Что живу тобой.
Для тебя смогу я быть
Разной, дорогой.
Умею улыбаться
И могу грустить,
Беды не испугаться,
И пугливой быть.
Радоваться, смеяться
И пустить слезу,
Когда мне ночь подаришь
В грёзы уведу.
Я многое умею,
Научусь, смогу.
Лишь бы услышать рядом
«Я тебя люблю…»
С тобой всесильной стану
Отведу беду.
Любить не перестану
Небо подарю.
Одного не сумею
В жизни сотворить
Не умею, не могу
Жить и не любить!
«Я думал - вольность и покой
Замена счастью… Боже мой!
Как я ошибся! Как наказан!»
А.С.Пушкин
Покой - замена счастью? Нет !
Совсем я не согласна с этим…
Любовь вливает в душу свет
Всю жизнь горим мы этим светом.
Свобода - счастье? Ерунда !
Кому-то нужным быть важнее,
Чтоб рядом он, чтоб навсегда
И нету ничего мелее!
Быть свободным, одиноким
Легко… Наверное не судьба…
Любовь данную нам Богом
Сберечь мы можем не всегда
Улети далеко в облака.
Улети и забудь всё, что было.
Но потом ты вернись, пусть дорога сложна.
Ты вернись и напомни о мире.
Расскажи, какого там тебе?
Там летают единороги?
Вспоминала ли ты обо мне,
Пока шла ты по этой дороге?
Тяжело ли было тебе,
Высыхали твои ли злёзы?
Или ПРОСТО про всё забыть?
И уйти в те заоблачные грёзы?
Ты хотела сказать люблю,
Или просто прийти попрощаться?
Ты хотела радоваться дождю
Или солнцу опять улыбаться?
Ты хотела меня обнять
Так, как я это сильно желала?
Или просто мне прошептать
О том, как сильно по мне ты скучала?
Увидеть ещё хоть раз, на минуту,
Хоть на секнду. Вдохнуть запах родной сейчас
И сказать, что никогда не забуду.
И призныть все ошибки, рыдая взахлёб,
Я хотела цветок из рая.
Прости меня, но скажу лишь одно
Я безумно-безумно скучаю!
Ты мой ангел-хранитель, защита, спаситель.
Спасибо, что не бросаешь.
Но так больно при мысли о том,
Что ты так же, как я ночью рыдаешь.
Я же знаю, что ты всё видишь
И поступки мои, и слова.
И мне стыдно, что очень уж часто
Расстраиваю тут я тебя.
Обещай, что придешь, хотя бы во сне
Я и этому буду рада!
Я же жду, чтоб приснилась ТЫ мне,
А не на пустоши та ограда.
Я очень тебя люблю, пусть и больно невыносимо.
Я всегда тебя очень жду.
Мы с тобой навсегда неделимы.
Любовь «измеряется» не тем - насколько ты сам счастлив, а насколько счастлив любимый тобою человек…
Акварелью рисую цветные свои сновиденья -
Снегопад за окном, безмятежно уснувшие ели…
Смех твой звонкий рисую.(какие быть могут сомненья).
И слова твои легкие, словно снежинки метели…
Я рисую глаза. что задором .то грустью встречают…
Посмотреть в них - и будто вновь в синеву окунуться…
А твой голос, чуть хриплый, часто слышу ночами.
И от этого сладко, что не хочется даже проснуться…
Но рассвет подойдет, и я спрячу свои сновиденья.
С тишиной обнимаюсь и время, как карты, тасую…
А как вечер наступит -снова жду тех желанных видений.
Акварель достаю и рисую…
рисую…
рисую…
В коротком слове много ль чувства?..
Быть многословной не люблю.
Люблю… - и в этом всё искусство, -
И слову преданность храню.
Пальчиками… по коже …
До мурашек… до озноба.
До дыхания раскаленного
И до сердца стука бешенного
Пальчиками… по коже…
До сознания бессознательного
До агонии… крика стонущего
И… до неба… почти до космоса
Пальчиками по коже…
Пальчиками по ко…
Пальчиками по…
Однажды приходит время, когда не хочется больше никому ничего объяснять и доказывать. Начинаешь просто смотреть и видеть… Слушать и слышать… Не ожидать, не забирать… Лишь отдавать… Просто Любить.
Мы так стремимся быть любимыми, что часто отдаём своё сердце в недобрые и неумелые руки. Так стараемся избавиться от скопившейся в душе нежности, что дарим её тем, кто и не собирался с нами оставаться навсегда, а только лишь зашёл на короткое время, чтобы обогреться чуть- чуть, поднабраться возле нас сил и двинуться дальше. Без нас. Мы так хотим простого человеческого счастья, что в погоне за ним, не смотрим себе под ноги и спотыкаемся на бегу. А падать так больно, вставать же ещё тяжелее. Мы так стремимся к любви, что готовы порой принять за неё любую фальшивку, доверчиво отворяя свою душу каждому проходимцу. Так тщательно всматриваемся в чужие лица, заглядываем в чужие глаза, что слепнем и не можем различить свои, родные. Мы готовы ухватиться за руку, не замечая, что она не хочет нас удерживать. Мы летим в холодные объятия, а потом обжигаемся о лёд непонимания. Мы отчаянно дуем на ледяные сердца, но они не желают биться для нас. Мы так устали от одиночества, что желая с ним покончить, позволяем вытирать о свою гордость ноги, а свою любовь выставляем за дверь нищенкой просить подаяния! Мы хотим то так немного - просто любить и быть любимыми, молим небеса об этом, но в ответ получаем лишь многозначительное: «Жди». И ждём, и верим и надеемся до последнего вздоха заснуть и проснуться рядом с любимым человеком. Верим в любовь истинную, бесконечную, верную, что не предаст, не променяет, не отречётся и никогда не перестанет. Ищем, словно птицу счастья, да так и не находим…
Давай по бокальчику честности,
А лучше - с макушкой в омут:
Никто не сделает нас счастливее,
Кроме друг друга.
Некто из двух явно тронут,
То ли умом, то ли сердцем,
Или чего опаснее -
Оба, поочерёдно.
Летать, якобы, модно,
Но эта мода, знаешь, как вера Шанель,
Естественна и безупречна.
Давай по бокальчику честности:
Никто не может жить вечно
Без любви.
Мой милый мальчик, Ты серьезно?
Зачем ты мучаешь меня?
Одумайся пока не поздно,
Пока я все еще твоя.
Я знаю чувства еще есть,
Ты сам об этом мне сказал.
Что сделает со мною весть,
Глупышка, разве ты не знал?
С тоской смотрю в твои глаза,
Разлука убивает молча.
Ты холодно ведешь себя,
А я скучаю очень-очень.
Сколько боли может выдержать человек? С физической болью все более менее понятно, а как быть с духовной? Что делать когда ты задыхаешься от чувств? Как себя вести когда ты рассыпаешься на части и некому собрать эти кусочки? И как собрать себя в единое целое, если некоторые кусочки твой души тебе не принадлежат? Чем заткнуть дыры которые кровоточат, а жгута для души еще не придумали? Столько вопросов на которые нет ответов, а так хотелось бы их знать…
Смазливая мордашка
И рост почти 2 метра,
Хорошенький мальчишка
с душою в виде пепла.
Он любит очень нежно,
Но всё проходит быстро.
Любить всегда одну,
Не видит мальчик смысла.
Его любовь как Феникс!
Она горит в огне!
Его любить опасно,
Останешься на дне!
Он манит к себе! Манит!
Ты мотыльком летишь…
Но в этом жарком пламени,
Ты всё равно сгоришь.
Я соберу себя по кусочкам,
Оставив осколки сердца тебе.
Пусть камнем безмолвно лежащим
Напомнят они обо мне.
Пускай сейчас ты с другой,
Но раны еще не зажили
Она не залечит их,
Она не твоя стихия
Пора бы давно понять,
Что хватит бежать от жизни,
Что хватит себя жалеть
И прятать в пучине мыслей.
Однажды придется понять,
Одну из простейших истин.
Не каждой ты будешь любим,
Не каждой ты смысл жизни!
А я собрав себя по кусочкам,
Поставлю на нас жирную точку.
Растает моя любовь,
Как выпавший в мае снег.