…а потом он выдохнет: «Ну, прости…»
Сядет, сгорбившись. Руки куда-то денет. -
Это - Осень. Конвойный. Ведет и мстит.
Мстит за то, что я этим вот /нощно, денно/
ожиданием слова держала мир,
позволяла продлиться за гранью точки. -
Просто каждому нужен свой личный миф.
Просто каждый заточен, лишаясь почвы,
на попытку найти в себе камертон.
/Чтоб хоть что-то, пусть глухо, внутри звучало/, -
в тишине невозможно не сжать ладонь,
если чуешь, что полнишься изначально
этим криком ли/просьбой - «скажи, скажи…»
и /увы!/ понимаешь, что - нет, не скажет.
У тебя - тридцать первый сентябрь на жизнь
без осечек, неточностей и промашек.
У меня - все по-свежему. Я сдалась
по природным законам, предрекшим Осень
отношений и города. Белый флаг
стелет небо - тиражно, восьмиполосно.
Я держала весь мир у себя в горсти, на разрыве аорты, твердя «не брошу».
…а потом он… Да - незачем. Бог простит.
Это - Осень. Конвой. Опоздавший - в прошлом.
Ты слышал как боль звучит по ночам?
Нещадно. Надрывно. До жжения.
И руки твои по моим волосам
Уже не станут спасением.
Ушло все, забылось и даже не жаль,
Но боль разрывает на части.
И в сердце закралась надолго печаль,
А недавно ведь в нем было счастье…
Там пахнет небом и зимой,
Где я с судьбой играю в жмурки,
Где поцелуй весенний мой
Ты спрячешь бережно под курткой,
И будешь в сердце декабря
Меня, бессонную, баюкать,
И я прочту - тебе - тебя
Губами - с севера - до юга.
Затянет небо пеленой
Вчерашних слов,
И, став свободней,
Ты вновь придёшь-
Встречать со мной
Мой самый лучший день -
Сегодня.
Я так хочу, Татьяна, для тебя…
Стихом писать признания всегда…
Признанье в том, что ты прекрасней всех,
Что жизнь готов отдать за твой лишь смех…
Ты Чудо, волшебство, ты дивный сон…
Ты колокольный сладкий перезвон…
Ты неба даль, ты легкость облаков…
Ты страсть и нега, ты - сама Любовь…
И пусть не тронут годы гибкий стан!
Пускай спадет с твоих очей туман!
Пусть знают все, что ты чиста душой,
Ведь родилась ты истинно святой…
Ты не расслышала, а я не повторил,
Был Петербург, апрель, закатный час,
Сиянье, волны, каменные львы…
И ветерок с Невы
Договорил за нас.
Ты улыбалась. Ты не поняла,
Что будет с нами, что нас ждёт.
Черёмуха в твоих руках цвела…
Вот наша жизнь прошла,
А это не пройдёт.
Не о любви прошу, не о весне пою,
Но только ты одна послушай песнь мою.
И разве мог бы я, о, посуди сама,
Взглянуть на этот снег и не сойти с ума.
Обыкновенный день, обыкновенный сад,
Но почему кругом колокола звонят,
И соловьи поют, и на снегу цветы.
О, почему, ответь, или не знаешь ты?
И разве мог бы я, о посуди сама,
В твои глаза взглянуть и не сойти с ума?
Не говорю «поверь», не говорю «услышь»,
Но знаю: ты сейчас на тот же снег глядишь,
И за плечом твоим глядит любовь моя
На этот снежный рай, в котором ты и я.
Помни меня, помни меня
Мыслями хоть обнимай -
В лунной ночи, в зареве дня.
Только меня вспоминай.
Не набирай. Не навещай
Не порывайся - вернуть.
Вечно любить не обещай.
Только, прошу, не забудь.
Там вдалеке, чутко храня
В сердце - покуда стучит.
Помни меня, помни меня
Только об этом молчи.
Нынче модно и актуально вот такую вести игру - улыбаешься «Все нормально», и глотаешь «Сейчас умру».
Отпустила, не глядя в окно.
И закрыла тяжелые двери.
А затем появилось оно -
Неуемное чувство потери.
И съедает меня изнутри,
И испытывать смеет на прочность.
И кричит мне оно: посмотри,
Как становишься беспозвоночной!
Отпустила его, прогнала.
Я простыла в его атмосфере.
Так терзай же другие тела,
Неуемное чувство потери!
Я твержу, что любовь умерла.
И уже никогда не вернется.
А оно наконечник сверла
Мне подносит к виску и смеется…
я тебя пустила уже по венам - и непросто будет потом отдать.
мы с тобой так резко сломали стены. впрочем, стен и не было никогда.
танцевать - как способ полёта в космос. то же - провалиться в твои глаза.
хорошо, что ты не задашь вопросов: я не знаю, что мне тебе сказать.
но слова - как море, как водопады, как бездонный вихрь - и тишина.
больше нет дурацких «нельзя», «не надо» - есть туман, агония и волна.
а вот это «я не имею права» остаётся где-то в других мирах.
мы же чувствуем - значит, конечно, правы. ночь всегда легко растворяет страх.
понимать, что истинно, свято, важно - и держаться этого - как костыль.
я курю, вспоминая про день вчерашний и пытаясь судорожно остыть.
р.s. но не мной ли пахнут твои рубашки, наконец дождавшиеся весны?
Вновь без спроса накрыла стихия,
Невозможно свободно дышать!
Приходи, самобытная сила,
Чтобы смог перед ней устоять!
Для желаний, каких разбудила,
Похищая у красочных грез?
Или все-таки ты полюбила
В этот раз не играя, всерьез?!
Мне так хочется в это поверить!
Но обратное вижу… твой взгляд,
Словно поздняя осень, - не греет,
А в ладонях сгустившийся мрак…
И химерны слова… все, как прежде!
В красоте наслажденья уж нет!
И печалью смыкаются вежды…
Лучше сон, а не этот ответ…
Осколки хрусталя -
Разбитые мечты…
Потеряна земля,
Разведены мосты…
В осколках хрусталя
Застывшая слеза…
В костре любви горя,
Быть целостным нельзя.
Осколки хрусталя -
Остра моя печаль…
В ней хрупкая душа
Застыла, как янтарь.
Не узнаю себя,
Я затерялась меж
Осколков хрусталя -
Среди былых надежд…
Разве может быть любовь наполовину?
Разве жизнь прожить возможно по частям?
Давай мы нарисуем полную картину,
Где рука в руке, где только мы с тобой.
И быть может сбудутся наши желанья,
Если будем вместе мы с тобой мечтать.
И любовь расправит свои крылья,
В жизнь придет я верю полнота.
Ещё пять лет пролетело,
Выросла семья.
Она через год после свадьбы
Сына ему родила.
Он весь сиял от счастья,
Из роддома её забрал.
Ей подарил розы,
А сына на руки взял.
Она занималась по дому,
Мальчонка ей спать не давал.
А он, уходя на работу,
Утром её целовал.
А вечером после смены
Всё торопился домой.
Там его ждали двое:
Жена и сынишка родной.
И всё хорошо у них было,
Если не один эпизод -
Возвращаясь со смены,
Ему повстречался урод.
Банальной была фраза,
Как обычно:"-Дай закурить".
Не знал, что через мгновенье
Финку мог получить.
В глазах сразу всё помутнело,
Сознанье он стал терять.
И оседая на землю,
СлОва не мог сказать.
В сердцах она вся рыдала,
Когда узнала беду:
- За что так жизнь наказала
Нашу с тобой судьбу!
Цветы на могиле лежали
В морозный февральский день,
А рядом двое стояли,
Не зная, что делать теперь.
Ухабами жизнь покатила,
Меняя года чередой.
Сама растила парнишку,
Трудно было одной.
И как-то на корпоративе
Начальник к ней подошёл,
Во время долгой беседы
До дома с нею дошёл.
Полгода они повстречались.
Всё ждал от неё «ДА» или"НЕТ".
Под Новый год расписались -
Таков был её ответ.
И снова жизнь закипела.
Она как цветок расцвела,
За долгие, долгие годы
Счастье своё нашла.
Вот так и живёт с новым мужем
Без горя, обид и зла.
Ей больше никто не нужен,
Счастлива с ним она.
Да нелегка доля
Женщин, живущих одних,
Им всем не хватает покоя,
Заботливых рук мужских.
Эта дикость священна. Не пробуй её понять:
У звериной повадки пленительно цельный образ.
Он берёт, что захочет /к примеру сказать, меня/,
Балансируя между «жестоким» и «странно добрым».
Эта ярость законна. Возможно, вожак не свят, -
Но за ним в неизвестное «завтра» уходит стая.
Как ни прячься за глянцем, а похоти древний яд Учит хрипло стонать и несдержанно быстро таять.
Эта сила прекрасна - должно быть, небесный дар.
/Или всё же трофей? Он ведь вёл в своё время войны…/
Если Я выбираю - то он. Только он. Всегда.