Весенний вечер загрустил. Дождем
Наполнив снова два пустых стакана -
Плафон фонарный, душу, словно рану,
Мы молча выпьем… Погрустим вдвоем
О той, что нет, и не было, не будет,
О странном сне, где белым полем - дым,
Где я в ковыльном море молодым
Ветрам навстречу бросил злую бурю,
Швырнул перчатку, вызвав на дуэль.
Вмиг получил в шальное сердце пулю,
Но не упал - а шел, и шел вслепую
Ветрам назло, сквозь ковылИ- метель…
Мы дождь допИли… Вечер до утра
Со мной остался. Дымом сигареты
Мне лечит сердце и дает советы,
Тобой касаясь седины виска.
Пойми, я по тебе скучаю,
Прости меня, что мы на ты.
Я разницы не замечаю,
Хоть и вески твои седы.
Поверь мне, жизнь ту,
Что ты прожил вдали от моего огня,
Уже давно Бог под итожил,
Послав сейчас тебе меня.
Хочу я быть всегда подругой,
Любовницей твоей и женой.
Я хочу, чтобы мы друг друга,
Всегда встречали с теплотой.
Друг друга часто вспоминали,
В дни долгих, яростных разлук,
И до утра не разнимали,
Сплетенных в наважденье рук.
На небе вечернем закат догарал,
Пропахший полуденным зноем.
Мальчишка девчонку к груди прижимал:
- «Сейчас разлучаются двое!»
Он губы, ресницы её целовал,
С тоскою смотрел и с любовью,
А ветер берёзке тихонько шептал:
- «Смотри, разлучаются двое.»
Бесконечность чувственных движений…
Меркнет ночь в сиянии огня…
От твоих родных прикосновений,
В дрожь бросает каждый раз меня.
Ты коснешься нежно-нежно кожи…
Губ твоих сжигающая страсть…
Ночь на ночь безумно не похожи…
И я ими упиваюсь всласть…
Ты мое желание разбудишь,
Дрожь по всему телу ощутишь…
Ты летать вместе со мною будешь!
Вот еще мгновенье и взлетишь…
Я твоей щеки коснусь ладонью,
С губ сорву сладчайший поцелуй…
Эту ночь я навсегда запомню!
Знай, я лишь твоя, и не ревнуй!
Чувственно дыханье спелой ночи…
Слышится знакомый нам мотив…
Знаешь, как хочу тебя я? ОЧЕНЬ!
Взгляд «глаза-в-глаза» на миг застыв…
Свет луны в прозрачное оконце,
Красочно струится лишь для нас…
Мы очнемся на восходе солнца…
А восход уж скоро… через час…
Хочется слушать с тобой тишину
Шорох снежинок на лунной дорожке
Нежно лаская, сейчас проведу
Легким дыханьем… по шелковой коже
Чуть шаловливо коснусь язычком
Мягкого, будто медвежьего, ушка
Змейкой по телу скользну, а потом
Тихо замру - притворясь равнодушной
Как же меня недержимо влекут
В грешную святость твои поцелуи
Выпью губами нектар сладких губ -
Огненно-жгучую влагу хмельную
Трепетным сердцем прижавшись к груди
Кожей ласкаясь к любимым ладоням
Вмиг окажусь в океане любви
В страсть окунаясь до тихого стона
Вместе с тобою взлечу в высоту
Выдохнув счастьем: «Прекрасно как, Боже!!!»
…
Хочешь послушать со мной тишину
С шорохом губ… до мурашек по коже…
Не кори ты ее, !бестолковую", лёгкую, страстную
«безответную», «лживую»…просто ее не кори.
ведь когда-то ее, очень хрупкую, нежную, ясную
на распятие люди, смеясь, по дороге вели.
Не кричите порой, что Любовь это зло… ведь невинная
перед вами она и светлее погожего дня.
изначально она почему-то бывает взаимною,
лишь потом, вдруг ее, убиваете… гневно кляня.
Не кори ты ее не виновна она… не виновная,
в том, что топчут ее нет вины ее, как не ищи
ведь ЛЮБОВЬ, как душа она хрупкая и… безусловная
если больно… она вдруг возьмет… в небеса улетит…
Очарованье-женщина мне вещим сном обещана!
В ней все люблю заранее и первое свидание
На крыльях приближается, и сердце раскрывается
Цветком от предвкушения моментов откровения!
Полжизни пройдет в романтических ссорах
с судьбою, да в водке с мороза,
когда и тебе перевалит за сорок -
рассеются поздние слезы,
и молвишь: довольно, служения ради,
испытывать грешное тело…
Белеют страницы старинной тетради.
Белы монастырские стены.
Что ж - отголосили слова, отолгали,
стекает росой по оврагу
бесшумное время расчета с долгами
за уголь, свинец и бумагу.
А воздух, похожий на воду речную,
течет - безоглядный, лиловый, -
покуда молчишь, свою гордость ревнуя
к непрочности шелка земного.
Лишь изредка вдруг пролепечешь на русском
наречии - хриплом, упорном -
о хрупкости, недолговечности, узком
луче между алым и черным.
И был ты писатель, а стал ты проситель,
как нищий у Божьего храма.
Простой человек, муравьиный строитель
любви из подручного хлама.
Просто весна. Отраженьем глядит
Странная сущность, безвкусие дня,
Мокрая серость дождливых хламид
Из витражей спящих окон… Нельзя
Стылость в глазах вымыть утра водой,
Душу слепить глиной кофе. Пора
Снова вернуться ушедшим собой
В строки стихов, в скрип шального «пера»,
В руны разлук и в пучину страстей,
В то, что забыл, что, увы, навсегда
Стало лишь тенью в отсветах свечей,
Эхом любви в затуханьи звонка…
Снова весна, словно старый арбитр,
Нехотя скажет, что бой был ничей,
Снова меня за любовь удалит
В ночь тренировок, где сон - победит,
Сломит бездушным касаньем Луны,
Призрачным хуком отправит в полет
До пробужденья…, до новой весны.
Гонг прозвучал. Дождь с отчаяньем бьет…
Если б ты меня любил…
все иначе бы сложилось,
завертелось-закружилось,
ты б за все меня простил.
Если б я тобой жила,
все закаты и рассветы,
музыкантов и поэтов,
все тебе бы отдала.
Если б чувство на двоих,
только мы, а дальше точка,
не ходили б в одиночку,
не любили бы иных.
Я считаю минуты, хотя ждать ещё годы,
Не сломают меня расстояние, боль,
Не зависит любовь от капризов погоды,
Ты в любой из сезонов занял главную роль
Задеваешь живое, когда всё на исходе,
Разбиваешь сомненья об уверенность фраз;
Мы с тобой заодно и раз чувства не в моде,
Пусть поверят в любовь люди, глядя на нас!
Я придумала нас майской лунною ночью,
Пел тогда о любви пылко мне соловей.
Этой страстью он счастье земное пророчил,
Избавляя от прошлого - мира теней.
Ты явился внезапно с лучами рассвета,
Долгожданный и смелый, как ливень весной!
В бухте грез наслаждались с тобою все лето,
Словно берег и пенный желанный прибой!
Были мы неразлучны, как звезды и небо,
Как волшебная ночь не бывает без дня!
Я была для тебя теплым солнечным светом,
Ты же - нежной прохладой ночной для меня!
Я придумала нас, но ошибка в финале.
Нам исправить ее лишь вдвоем суждено.
Обещанья, мечты среди трав мотыльками
Притаились с надеждой расправить крыло!
…А она улыбнётся молча ему в ответ, потому что спокоен дом и готов обед, потому что в его глазах сумасшедше тонет. Раз дорога судьбы впитала небесный свет, и сложились в пасьянсе дама, король, валет, - это значит, что мир живёт у него в ладонях.
Он не знает о том - он просто привык играть (все мужчины как дети!) -мыслей слепая рать марширует опять и опять по чужим дорогам. И любой бы устал придумывать до утра - как создать все эти завтра-сейчас-вчера, - для него одного это всё-таки слишком много.
Он смешает белила, охру, возьмет золу, и напишет, как дождь прижимался щекой к стеклу, как подснежник раскрыл глаза для весенней сказки. Золотистый закат расстелется на полу - и она подойдет тихонько к его столу, для того, чтобы вымыть кисти и спрятать краски.
И когда он уснёт, раскинувшись на тахте - дорисует цветы, висящие в пустоте, исправляя разрывы мин подле поля боя. Усмехнётся слегка - нет, пожалуй, не так, не те! - и заменит палитру, чтоб высветлить на холсте пару росчерков чаек над белым огнем прибоя.
А потом он проснётся, почувствовав - все не так. И ожившее небо поднимет рассветный стяг. Он расправит крыла и поднимется к небосводу - и она, ощутив, что тоже немного маг, тоже крылья раскроет, и, делая первый взмах, полетит вслед за ним - на неслышимый зов свободы…
Как жаль, но нам уже не быть вдвоем,
Никто из нас, поверь, не виноват,
Что все ушло с осенним тем дождем
И что пришла на землю вновь зима.
Нас больше нет в стране любви и счастья.
Никто из нас не властен остановить рассвет.
Наш путь назад… Он заметен снегами
И разделен меж нами слезами на глазах.
Последний раз прошел осенний дождь,
И загрустив, опал последний лист.
И лишь за ночь зима прогнала прочь
Последний крик, последней стаи птиц.
В который раз синица улетит
Из рук моих за стаей журавлей,
И если Бог и в этот раз простит,
То, может быть, я снова встречусь с ней.
Нас больше нет в стране любви и счастья.
Никто из нас не властен остановить рассвет.
Наш путь назад… Он заметен снегами
И разделен меж нами слезами на глазах.
Зачем тебе последние слова,
Когда уже у двери ты стоишь,
И плащ надет, и синие глаза
Уже не те, и ты теперь молчишь.
Молчат глаза, в которых я жила,
Как прежде в них уже не отражусь,
Но если так важны тебе слова,
То ты иди, а я их вслед скажу.
Нас больше нет в стране любви и счастья.
Никто из нас не властен остановить рассвет.
Наш путь назад… Он заметен снегами
И разделен меж нами слезами на глазах.
Все лишь мечта, и это все, что было.
Неведомые силы все сделали не так.
Тот, кто хранит любовь и наши грезы
На небесах, на звездах, поймет и все простит.
Но нас больше нет в стране любви и счастья.
Никто из нас не властен остановить рассвет.
Наш путь назад… Он заметен снегами
И разделен меж нами слезами на глазах.
Как жаль, но мы никогда уже не будем рядом.
Нам никогда уже не вернуться туда,
Где мы были так счастливы.
summer
Эта была принадлежность чужой тоске, память о прежних /ушедших куда-то/ днях.
Ты забываешься с каждой /считай, ни с кем/, - график подобных свиданий включал меня.
Пара намёков на нежность, короткий тост… - да, дорогая, пожалуй, тебе пора;
Ты в этом доме, конечно, желанный гость /если вернешься, я буду не слишком рад/.
Да, дорогая, звони и пиши сама /пой дифирамбы, для этого ты сойдёшь/.
Завтрашний день укрывает такой туман, что обещания счастья звучат, как ложь;
Мир нестабилен, а времени просто нет… Режущий шёлк отработанных, чётких фраз.
Небо над городом молча горит в огне. Барная стойка спасает /в который раз/.
…К чёрту иллюзии! Время открыть глаза - и ни себя не обманывать, ни других.
Каждое «против» вальсирует с явным «за», ближе друзей и любимых стоят враги.
Ангельской пылью присыпав смертельный яд, я научилась сжигать за собой мосты.
В спину кричали - чудовище. Разве я?
…Ты, мой бесценный. Вовеки и присно - ты.
autumn
Сотня машин одинаково черной масти.
Нет… ненавижу… Вода - кислотой по коже:
Дождь /или слёзы?/ глаза поневоле застит.
Просто солги мне. Уж это ты точно можешь…
Осень - не блюз и не джаз, а предсмертный выдох.
Где-то меж рёбер нещадно чадит живое.
«Яду мне, яду»; подайте окно - я выйду
/Чтобы проснуться в аду под твоим конвоем/…
Как высоко я летала? Куда уж выше!
Что ж так болит-то /спаси-сохрани-помилуй/…
Лучше бы ты пристрелил меня летом, слышишь? -
Даже на яростный крик не хватает силы.
winter
Сожжённая глянцевым жаром чужого юга,
На смятой постели лежала не я, а ночь.
Кто грел моё тело, пока бесновалась вьюга?
Кто путал мне кудри и кто наливал вино?
Друзья ли, враги ли… - виват обречённо смелым.
Святые и грешные, все рождены людьми.
Душа замерзала, но тёплым казалось тело;
На час, на минуту, на глупый короткий миг
Распятая похотью, я оставалась чище,
Чем пьяным июлем назначенный мне палач…
А гревшие тело подобных проблем не ищут -
За клубными треками трудно услышать плач.
spring
Мой сегодняшний лучше. Мудрее, честнее, богаче.
Всё в нём - высшая проба, от скул до изгиба ресниц;
Безупречный блондин… королевская кровь, не иначе:
По единому слову толпа распростёрлась бы ниц.
На любой мой упрёк только бровь изогнёт - «неужели»?
При эльфийской своей красоте он на редкость умён
И ничто, кроме льда, не подаст мне в хрустальном фужере, -
Ни вина, ни вины, ни тревог, прогоняющих сон.
Но расшитое звёздами небо дурманит, как прежде,
Заставляя прервать поцелуев холодных поток.
Я давно осознала, насколько наивны надежды.
Я нашла абсолютное счастье…
…не с тем и не то.