Уеду. Молча. Ни к чему слова,
когда душа чужая ищет крови.
И ни хрена ты, детка, не права:
косноязычней нищенки - любови
быть может только гордость через край,
когда на горло нежности наступит.
Обещанный транзитный недо/рай,
как абонент, остался недоступен.
Плюются светом в трассу фонари,
а фары огрызаются устало …
И хочется сказать себе - не ври.
Ты не любить, ты верить перестала.
Рыцарь, постой. Здесь давно нет дороги, только если по острым камням, да голой ступнёю. Я давно, до тебя, оградила надежды пороги неприступной гранитной стеною из «нельзя» и «не нужно».
Я счастлива, тихо считая бесконечные стаи дней, текущих снаружи.
Стынет чаша небес, алой кровью заката до краёв налитая.
Если кто-то воскрес, то расплатой за радости нового рая
я спокойствие старого ада ему обещаю. По ночам водопады волос выпускаю
на волю, жарким шёпотом роз устилая постельное поле.
Хочешь, Рыцарь, опробовать узость бойницы и расстаться с собою уже не боишься? …
Чую, сотни веков ещё будут спорить, в косу жизни сплетаясь, конец и начало
- моё плотское, злое, солёное море и моей же души неприступные скалы.
Тянет костлявые пальцы простая жизнь
к горлу мечты, хлебнувшей непониманья.
Я бы сказала: «прошу тебя, задержись»,
но только скомкаю нам сцену прощанья.
И, как пить дать, собью весь мажорный тон
хриплостью нот, дрожащей своей губой.
Если бы ты расслышал в молчаньи стон,
то как и я, был оглушён борьбой
тела с душой, гордости и тоски,
глупости и ума, женщины с человеком.
Ты разжимал холодно рук тиски,
мне оставляя мир - слепнущего калеку.
Что не запомнились краски дня -
сам виноват, но истину повторяю:
если уходишь, не забирай меня,
я, так и быть, сама доползу до рая.
Яблоко выброшу - мне уж не привыкать,
змей-искуситель подохнет со мной от скуки.
/щёлкнет замок, снова начну дышать,
что ещё ждать от живучей суки? …/
Я тебя понимаю,
Я тебя обнимаю,
Я в тебя проникаю,
Я родился с тобой.
Мы с тобой улетаем,
Мы блаженство познаем,
Мы с тобой умираем,
Мы хранимы судьбой.
Хоть домой возвращаться не хочется,
Ночь зовет уже на покой,
Встретит там меня одиночество,
И обнимет холодной рукой.
Так давно оно здесь поселилось,
Где мы жили единой семьей,
Где непрочное счастье разбилось,
В доме том, что покинут судьбой.
Расскажу я ему все, что думаю,
Отчего по ночам я не сплю,
Что, наверное, на беду мою,
Я еще её все же люблю.
И что делать мне с этим не знаю,
Все забыть и снова начать?
Мне дорогой от ада до рая,
Еще долго по жизни шагать.
Меняем мы первородную лёгкую глину, из которой лепятся дни, на вязнущий в пальцах, ненужный прах.
Исчезают бесследно для жизни причины, появляется липкий страх.
Тени снов тоской голубиной накрывают в ночной тиши,
совсем незаметно, стынут пепелища внутри души …
А стать бы родной, триединой, без которой нет смысла быть.
Только так и можно постигнуть глубины слова «любить».
Выведемся из душевной глуши и больше не сможем бездумно брать.
Застелим болью длиною в жизнь последней мечты кровать.
Увидим, как ложь прорастает там, где на свет отвечают тьмою.
И незачем будет идти по пятам, гонясь за чужой душою.
И тайное ремесло постигнем, сплавляя зло и добро, вмещая радость и злость, новую догму храня.
Если основа моя - ребро/твоей веры крепкая кость, то и ты безнадёжно/насквозь сотворён уже из меня.
… А все-таки на свете стоит
жить -
Чтобы слезу чужую осушить,
Улыбку на другом лице зажечь,
И в шелк травы в усталости прилечь!
Стиши мои, почти экспромтом
написаны ну … в пол-часа…
в полёте я! …за горизонтом
ловлю мгновений чудеса!
пока вся лирика тобою
полна, как свежестью волна,
увлечься темою другою,
я не хочу! моя вина?
да, у науки много гитик !
пусть подождут ! а я - с тобой!
пока вне всяческих политик …
а надо будет - приму бой!
Душа моя - ты так легка,
Чиста, светла, и невесома.
Трепещешь ты от ветерка,
От нежно сказанного слова.
Он был жесток не по своей вине - ведь, если выворачивают крылья,
душа должна утраивать усилья, сражаясь с бездной в самой глубине.
Но после боя тянет отдохнуть, к плечу иному прислонившись сердцем,
свой опыт забывая, соскользнуть в объятья и до нежности согреться.
Почувствовать, как, в сумраке густом, желанье, мощной серебристой рыбой,
бьёт по песку неверия хвостом и заставляет делать первый выбор:
уйти от пустоты и темноты, забыть о грешной круговой поруке,
сказать глазами незнакомой «ты», принять её доверчивые руки,
и жизнь вдохнуть в чужое естество, что будет самой самости дороже …
Не оставляйте, ангелы, того, кто носит свет под обожжённой кожей.
В каплях дождя вянет лето,
И снова погибла мечта.
Лицо в осеннее одето,
И не горит в глазах звезда.
Под свитер холод забираясь,
Уносит вдаль мою любовь.
И в новом доме одиночество метаясь,
Бурлит во мне остынувшую кровь.
Октябрь, не оставив компромисов
Бездарно селит мне печаль,
И не забыть июньских кипарисов
Поможет, может быть январь.
В природе все идет по-кругу
И я не исключение того.
Сменив куомы, суну ногу в угу,
Но это не изменит ничего.
Два города и две столицы,
Одна скупа, другой грустит.
Два человека, две судьбы границы,
Один чудак, другой же лишь турист.
Дожди, листва и ветер
В последнем танце все идет ко сну,
Надеюсь моей жизни вечер,
Зима заполнит пустоту.
Не обижайте любимых…
Ни поступком, ни словом…
Сердцем очень ранимых,
Но прощать всё готовых…
Не корите напрасно…
Слово больно ударит…
Всё, что было прекрасным,
Сразу горечью станет…
Не предайте любимых…
За измену - расплата…
Даже Богом хранимых…
Наступает когда-то…
Просто вы их любите…
Нежно, трепетно, верно…
И любовь берегите…
В этом мире… всё тленно…
А паруса мои белые белые
И мысли кружатся светлые
Рядом книжка Бунина «Родина»
Да и жизнь-любовь, не уродина
А сын у меня умница умница
Им даже солнце любуется
Он счастливо жить не пытается
У него все и так все получается
А парусник мой по озеру синему
Среди гор с зелеными склонами
Они не являются стенами светлому
Они названы моим гордым именем
А ветер сдувает мне шляпу
И мне ее совсем не жалко
Она в воде нежная, белая
Как лебедь плывет умелая
Взрослый сын моя гордость, отрада
Что еще в этой жизни мне надо
Белый парус, зеленые горы
Пусть еще будут долгие годы.
Солнце светит ярко, ярко
А мне от него не жарко
Легкий ветер паруса раздувает
Чувство счастья со мной обитает.
Дожди слезою по стеклу,
Стекают медленно не слышно.
Сегодня я тебя пойму,
Я понимаю, - все так вышло.
Так вышло, ведь была гроза,
И ветер теребил деревья,
И ты, как будто не смогла,
А я, как будто бы поверил.
Дожди слезою по стеклу
Стекали мирно и спокойно.
Сегодня я тебя пойму
И буду ждать тебя покорно.
Я буду ждать тебя всегда
И вечность для меня- лишь время,
Пусть чередой идут года,
Мне не оставить это бремя.
Дожди слезою по стеклу
Стекают тихо безмятежно.
Любовь моя, я все пойму
И не умрет во мне надежда.
Что говорить?
Наполненность пустотой
переносима душой и носима телом.
Просто случился досадный сбой
в ритме сердечном.
Харкает шумом белым
город, ставит живущим своё тавро,
крылья погибшим вправляет жадно.
Пусть я всего лишь его ребро,
чувства мои нещадно
втоптаны в пыль городских дорог
ждущей любви ногою.
Если меня и придумал бог,
я тех слезинок стою,
что проливались из чёрных глаз
Млечным Путём на Землю.
Ангелы демонов любят в нас,
демоны - небу внемлют.
Так и хранит равновесье хор
стоном о неизбежном.
И продолжается вечный спор
веры с чужой надеждой.