А нечто всегда остаётся за кадром и хочешь - не хочешь, но смысл ускользает.
Я думаю только: оно было надо? Идти за ним, во всём доверяясь,
дрожать, снимая покров за покровом, с самой себя - недоступной, тайной.
Бояться поранить весёлым словом, бояться обжечься его молчаньем.
Ведь он никогда ничего не боится, ведёт себя ровно так, как ведётся,
меняет привычно друзей и лица, не думает - вдруг разобьётся
чужая доступная жизнь на осколки, и чем её можно сложить и склеить?
Запомни, от нежности много толка только когда ею двое болеют.
А мне не то, что не нужно помнить … мне просто пора забыть.
Ведь пара лишённых окошек комнат тебе - безвыходный лабиринт,
а то, что мне смешно и понятно, тебе загадка и грусть.
И знаешь, когда захотим обратно, нас уже не вернут.
не каждый ветер что в проводах приносит стужу, снимая камень
с души что мечется иногда бумажкой смятой меж городами
и разведенные как мосты меня встречают твои колени
нет больше муки и пустоты в любви чужой не имея веры
и остается за нами свет ночной фонарный январских улиц
мне б только встретить с тобой рассвет, понять что просто мы разминулись
не в этой жизни, и может - в той, когда находит коса на камень
так больно плавится пустотой кидаясь в небо любви стихами
и знать что нету уже давно, тех нас что были когда-то целым
но вечерами горит окно, а снег заносит
тихонько
белым…
Вновь пламенем любви своей
Я проникаю в твою душу.
Ее не обожгу, я лишь согрею в стужу.
Лишь теплым кашемиром обернусь вокруг,
Я нежно посижу, порядок не нарушу.
Почти усну в твоих объятьях крепких,
Я растоплю кусочки льда, что проникая,
Ранят твое сердце.
Растаю колкий лед, что причиняет боль,
Рождая в нем сомнения и муки.
Как поцелуем бабочки тебя я бережно коснусь
Я нежно растоплю и вновь умчусь,
Через улыбку на неулыбчивых губах, я унесусь,
Сквозь взгляд любимых глаз, я уплыву…
Оставлю я Тебе свою любовь и верность.
Как хорошо бывает мне тепло,
Души родной на миг коснуться.
Тебя услышав снова улыбнуться,
И нежности твой испить до дна.
На миг коснуться, снова разминуться.
В отчаянье упасть, и вновь очнуться,
Твое Дыхание услышав за спиной,
И сердца стук твой прямо в моем сердце.
Мысли и действия, обоюдно связаны,
И как получится, и насколько мы смеем,
Все что задумано, но вслух не сказано,
В жизнь воплощаем так, как умеем.
Души людей безупречно безгрешные,
В мыслях, мы ангелочки прекрасные.
На деле мы грешники безуспешные,
А дела наши черные, очень опасные.
Все о душе непременно рассказываем,
Руки запачкав, их быстро помоем,
Чистые руки мы всюду показываем,
Зачем выплескивать наши помои?
Черное дело словами замажем,
Души уголок - никому не покажем,
Хочется людям сегодня сказать:
«Душу и тело нельзя разделять».
пройдя по чей то жизни паровозом,
забыв о длинном тормозном пути,
будь честным, не ищи причины
своей жестокости!!! скажи: «прости»!!!
не строй иллюзий что твои поступки
не так уж тяжелы… возможно, для тебя!
но для того, чья жизнь «размазана по рельсам»,
ты тот, кто любит и жалеет лишь себя!!!
Любить, ненавидеть, уйти, замучить - каждый решает сам.
И вот, убираю преграды из мыслей колючих,
скрывавших надёжно мои небеса.
Ведь понимаю: теперь ты и сам не затронешь,
не выйдешь, крадучись, из внутренней зоны.
Мы в море людском лишь песчинки с повадками блудных овец,
а это - как пламя без искры и радость без горя.
Бесслёзно и быстро проходят поминки по стуку живому сердец.
И больше не тянет с тобою поспорить,
и доказать что ты - мой близнец.
Зеркальный, знакомый до дрожи, в футляр одиночества вросший,
и потому, разительно не похожий.
Что всё-таки изменилось? Да самая малость.
Любовь переплавилась в жалость, гнев перетёрся в милость.
И больше не помню тепла твоей кожи.
Душа моя - телом закрытая рана,
без птицы клетка, ладонь пустая.
Вчера было поздно, сегодня - рано
на этой груди лежать горностаем,
улавливать блох - прыгучие мысли,
молчать и курить до рассвета взатяжку,
и чуять как ты беззащитен и искренен.
И, жизни чужой примеряя рубашку,
вдыхать этот запах, родной до потери
и пульса, и страха и ветхости крова.
Тогда было так. А теперь уже верю,
что просто была к тебе не готова.
Люблю твою злость, пойми меня верно - ты в ней обнажаешься, до предела.
Веселый глянец, с оттенком скверны, идёт не всем … насколько ты смелый
и безрассудный - до первой крови? Способен верить, что память вечна?
Мы слишком долго искали встречи, в пространстве жадно зовущих коек.
Могли бы раньше переиначить живые страхи, стальные буквы?
Тогда наивный внутренний мальчик не вырос бы сильным, пустым и грубым,
и не искал бы чужие путы, своей судьбы обрывая нити.
Погулливерившим лилипутам бывает так не хватает прыти,
а то, что видится словно пропасть, на деле - дырка не шире пальца.
Вращает ветра тугую лопасть земля, ногами простых скитальцев
и криво ставит любовь печать, на теле, страждущими руками…
Как долог путь, от паха и до плеча, если скользишь по нему губами.
Мгла за окном, от стен веет холодом. Но не холодно мне и не страшен мрак. Сердцем согрет и взор мой ясен. Знаю, весна придет. Стены согреет и солнца луч в окна войдет. Время придет и холод уйдет.
Пусть никогда не плачут те,
Чьи руки покоя не знали,
Пусть светлая улыбка на лице отгонит земные печали,
Пусть боль и страданья уйдут навсегда,
Исчезнут в любом направлении,
А в добрых глазах запылает искра
Веры, надежды, умиротворения.
Хочу проснуться
От твоего дыхания на моей щеке.
Коснуться нежно губ твоих,
Объятий рук родных и теплых.
Я помню всех, кого любил,
Кого хотел, чтобы любили,
Нет, ничего я не забыл,
И сам хочу, чтоб не забыли.
Вот и настал творческий кризис,
Не рифмуются стихи,
И уходит мысль отдаляясь от души.
Не писатель не поэт,
Я просто бездарь старых лет!
Не волнует и не гнетёт,
Жизнь моя без этих строк.
Написать о чём угодно
Просто так я не могу,
Не могу поймать я музу.
В голове лишь только мусор,
Затмевает этот стих.
А хотелось бы однажды
Написать хороший хит,
Чтобы школьники за партой
За зубрили этот стих!
Давно известно что женщина не друг бриллианту вовсе,
Все женщины - бриллианты сами по себе
Все бесконечно разные, неповторимы и прекрасны.
Разбросаны на жизненном твоем пути.
Ты их встречаешь в полном восхищении,
Глаз слепит великолепие красоты.
И вроде все подходят, но ты ищешь,
Среди всех прочих, свой, на этом жизненном пути.
Увы, всегда соблазн есть в них приятно утонуть
И позабыть на время: куда ты шел…
Забыть, что можно быть оправою достойной,
Лишь немногим, а может быть одной.
Примерившись ко многим, понимаешь: все не подходят,
И средь множества других, найти бы свой,
Тот, что заблистает еще краше, многогранней,
Не затмевая и не потерявшись, там внутри.
Бриллиант сей подчеркнет достоинства оправы,
Собой наполнив гармонично изнутри,
Союз сей, произведением искусства заблистает,
Что ценности прибавит им двоим и многократно.