Хочу с тобой быть я самой нежной
Хочу быть самой ласковой с тобой
Хочу быть самой искренней и самой откровенной.
Хочу быть самой мудрой, я с Тобой.
И самой трепетной хочу я быть с Тобою.
Хочу быть самой любящей и самой верной для Тебя.
Все просто: Хочу быть лишь с Тобою, с Тобою вместе, навсегда
Я чувствую с Тобой себя и Евой и Лилит.
Такая смесь гремучая встречается не часто.
Так хочется с Тобою милой и покорной быть.
И тихо, трепетно Тебе внимать, не пререкаясь.
А времена бурей наслаждения разорвать Тебя
И пить нектар Твой, дерзко улыбаясь
Так хочется заботой Тебя, лаской окружить.
Кормить, поить с рук нежностью безмерной.
Укутать одеялом мягким, сердце растопить.
А иногда, ворваться в тебя терпким ядом,
И впившись до изнеможения поить,
Всем телом крепко обвивая, страстью извиваясь.
Простить тебе могу, как Ева абсолютно все.
Любую боль приняв, глотая молча слезы, нежно улыбаться.
Просить прощения за все, за что могла бы не просить.
Лилит готова удушить Тебя в своих объятьях сладких
И отомстить, так бесконечно, неистово, приятно мучить.
Любить тебя благославление Бога и проклятье ада.
Разломали веру, растоптали гордость,
Выбросили в мусор детские мечты.
Как уравновесить бешеную скорость?
Сердце так стучит… А ты «развёл мосты».
Погубили душу да сожгли всю нежность,
Разорвали счастье сотнями кусков…
Ощущаю кожей утреннюю свежесть
И сдавили руки тысячи оков.
Выпили всю скромность мелкими глотками,
А на ласку просто повязали бант.
Окружив все мысли крупными замками
Ты твердил мне что-то про неудачный «фант».
Повернусь я к ветру с мокрыми щеками,
Выдавлю слова:"Ну что ж. не стой - иди"…
Я конечно справлюсь с глупыми мечтами…
Потому что силу ты не победил…
Не размениваю Душу
Что бы не случилось.
Черт послушай:
Поищи другую.
Забыть? Да, конечно, давно пора. Но, видно, мне проще помнить, как становилась теплом жара в сумраке светлых комнат, как длился день под зарёй луны, долго необычайно, и на струне ночной тишины ларго играла тайна, трогая пальцами чистых нот волосы утомлённых…
Где-то всё это пока живёт - в недрах не закалённой новой души, в её тишине, ровным горит огнём …
Подруга сказала: «В глазах у тебя - чистый свет, когда говоришь о нём».
И за прошлой кармы грехи, и за этой жизни желанья
- тот, о ком приходят стихи - твой не избранный, просто данный.
Забирай со всей шелухой и люби его как умеешь, накрывай своей глубиной, заполняй свой мир пустотой. Может, позже и пожалеешь.
А пока - дыши и пиши, перемалывай кости ветра, и одну за одной туши сигареты в лучах рассвета.
Только строки мои - игла, наносящая свет на кожу, а когда подступает мгла, отрекаться - себе дороже.
Не хочу я одна плутать по задворкам иного рая. Привыкать или отвыкать, убивать или отпускать - выбор твой. А я не мешаю.
Ты мне - как зеркало, вот поэтому всё так дрянно и сложно.
Пытаюсь к тебе/себе подойти осторожно, но ясно - на каждую злую гримасу ответом твою получаю сразу.
А вот улыбки не получается. Что-то с лицом постоянно случается, сводит и без того сведённые нервы.
Хоть и заводит, не спорю.
Да уж … С этим трудней, чем с первым, ибо уже понимаю про горе,
чую, что будет, вижу мельчайшие пятна на солнце,
но и сама успешно закончила школу, под средним названием «разные люди»,
и не желаю так просто делаться голой.
А забиваю на опыт - и снова становится колко.
А покоряюсь - выгляжу марионеткой.
Ведь ты - до меня разбитое зеркало, детка.
Вроде бы верно реальность мою отражаешь, но в мелких и острых осколках.
Бывает иногда, так хочется без спроса ворваться в твою жизнь,.
Обнять с разбега, посильней за плечи, и уронить нечаянно с них груз,
Закрыть глаза и, впившись в губы, долго сладко пить-поить любовью.
В твои глаза мне б просто посмотреть, и молча улыбнуться.
Чтоб сердце трепетало страстно снова, лишь на секунды замерев от счастья.
Вдохнуть в него любовь, чтоб захватило дух, дыхание стало легким, невесомым.
Так хочется, взорвать все сложности придуманных иллюзий.
Чтоб счастье затопило жизнь твою свободой и любовь.Ю.
Так нежно я тебя люблю,
Так хочется, чтоб это были просто ощущения,
Тепло и трепет у тебя внутри, что ты ощутил,
Как теплый свитер, тот который к месту,
Чтоб даже сами фразы не сбивали с мыслей,
И не вторгались в занятость твою,
Тебе никак, ничем не помешали…
Я тихо прошепчу у краешка Твоей Души… Люблю…
Каленное железо равнодушия
Испепеляет посильней огня.
Холодное молчание давит в уши,
Сильнее громких звуков-тишина…
Давление пустоты невыносимо.
Глаз слепит темнота, не свет.
Дверь за спиной прикрытая, так мило,
Больнее бьет, чем тысячи падений в ниц.
Болезнью мучит не Любовь, а страстные желанья.
Наносит раны не отказ, а очарованья бред.
Пустая болтовня, пустые обещанья,
Иллюзии игры и жизни, потом разочарования в них.
И отравляет Душу не реальная измена--
Простой сигнал будильника:-«Проснись!»
А отравляют суррогаты «близких отношений»,
Пустые заменители любви.
Любви замены нет и никогда не будет,
Она единственное, что Душу исцелит.
И самый страшный страх не испугает Душу,
Пока жива Любовь, мы будем живы с ней.
Ничто под луною не вечно,
Рассеяно извиняя,
Ты внешне совсем беспечная,
Мне скажешь: «Забудь меня».
А я постараюсь вспомнить,
Слова что бросали в дрожь,
Но память мою заполнит,
Тяжелый осенний дождь.
И я беспредельно нежно,
С улыбкой беглеца,
Дождинки былой надежды,
Сотру с твоего лица.
Мы прошлым в окно запустим,
И вспыхнет звездою грусть,
Хотя я давно не грустен,
И прошлого, не боюсь.
От них ухожу все дальше,
Лишь миг над собой скорбя,
Что ж, помнящий неудачи,
Рискует жалеть себя.
Любовью очаруешь Ты меня,
когда за окнами метель. Снега лежат.
В объятьях милой кажутся недели,
а дней всего лишь два.
Не знаешь даже много или мало,
судьба дала.
Но нежности полны, всего лишь эти два,
два эти дня запомнятся навек.
И встретится нам суждено теперь, весной,
когда утихнут зимние метели.
Когда пробудится земля, журчанье нежное
потоками струясь,
ручьи капелью наполняя, стремится вниз к реке.
А тонкий стебелек, с под снега выглянув,
раскроет нежный лепесток подснежника.
Ты жди меня, придет весна,
и прелестью своей любовь зажжет сильнее.
Все сердце чувствами к Тебе, я знаю распаляя.
А может та любовь,
затихшая река течет себе, течет,
по жизни все петляя, немного побурлит.
И тихим плеском по утрам,
проснувшись с солнечным лучом,
любовью чувства пробуждая.
Тысяча миль
делит напополам
всё, что надумано, сделано и забыто.
Звёздную пыль,
нежные чувства и крепкий хлам
надо выкидывать сразу или носить открыто.
Старые кеды, новые джинсы, вязанное пальто -
всё, что мне нужно сейчас,
к чёрту шанели-гуччи.
Мой модельер одевает гораздо круче:
в бархат объятий и бешеный кровоток.
В сумку кидаю паспорт, кредитку, тушь,
мир свой бросаю в молчании, по-английски.
Боль - это невод для одиноких душ,
рвётся он вылетом в город чужой и близкий…
… нас разделяет всего-то
тысяча миль
два часа лёта
и половина жизни.
А весной просыпаются бабочки … невесомые, жаждой томимые.
Вылезают из каждой складочки, что душа накопила за зИму.
И шуршат эротично, раскованно, примеряясь к полёту грядущему …
Только, небо давно расколото городскими птицами, ждущими
свою жертву на серых прОстынях, для сеанса любви / безумия.
Привыкай ко мне, это просто, словно жить на бокУ Везувия.
Я податлива, словно шёлк. Ты в разрез моих глаз вчитайся …
Лучшая бабочка - нож - балисОнг в нежных доверчивых женских пальцах.
Нелёгкий труд - выхаживать
больных,
Гораздо проще песни петь с эстрады.
Цветы, дипломы, слава - у одних,
Медсёстры же простой улыбке
рады!
Больничный длинный гулкий
коридор,
Шкафы, кушетки, запах
специфичный…
Но им привычно всё, знакомо с давних пор,
Спешат они на помощь как обычно.
В больнице жизнь своя и день, и ночь,
Дежурство трудным каждый раз
бывает,
Вот и сейчас сестра спешит помочь
-
Привычно в шприц лекарство
набирает.
И чьё-то сердце ровно застучит,
И чьё-то вновь облегчится дыханье,
А кто-то всю палату удивит,
Из небытия придя в сознанье.
Сестра присядет, глубоко вздохнув,
Когда «тяжёлый» вдруг зашевелится
И, влажными ресницами моргнув,
Попросит тихо: «Дай сестра
водицы»…
Нелёгкий труд - выхаживать
больных,
Но верим мы, и к вам придёт
известность,
Для вас с эстрады кто-то запоёт
Про ваши руки, сердце,
человечность!