Был бы мальчик рожден для любви зимой,
Когда холодно и колюче.
И не важно не главное -мой, не мой…
Я люблю первый снег из тучи…
В этих летних романах одна тоска,
Только липкость и потность кожи.
Каждый третий, как боль в глубине виска,
Слишком августовский прохожий.
Будут вьюги, и будет пылать у ног
Самый скромный обогреватель,
Будут мальчики с кофе пускать дымок,
Демонстрируя знаменатель …
Будут пальцами в воздухе круг чертить
И пиарить себя безбожно,
Говорить, что я вылитая Нефертитти,
Хоть нисколечко не похоже.
Будут чай подливать, приглашать уснуть
В их общественных мега-спальнях,
Как-то нервно наигранно ждать весну,
Не роскошно и не хрустально.
Я закрою, наверное, плотно дверь,
Чтоб трепаться самой с собою…
Не рождаются мальчики - верь- не верь…
Для меня …
для любви…
зимою.
У НОЧНОГО ЭКСПРЕССА
Поезд ждет, застегнутый по форме.
На ветру качается фонарь.
Мы почти что двое на платформе,
а вокруг клубящаяся хмарь.
Через миг тебе в экспрессе мчаться,
мне шагать сквозь хмурую пургу.
Понимаю: надо расставаться.
И никак расстаться не могу.
У тебя снежинки на ресницах,
а под ними, освещая взгляд,
словно две растерянные птицы,
голубые звездочки дрожат.
Говорим, не подавая виду,
что беды пугаемся своей,
мне б сейчас забыть мою обиду,
а вот я не в силах, хоть убей.
Или вдруг тебе, отбросив прятки,
крикнуть мне: - Любимый, помоги!
Мы - близки! По-прежнему близки! -
Только ты молчишь и трешь перчаткой
побелевший краешек щеки.
Семафор фонариком зеленым
подмигнул приветливо тебе,
и уже спешишь ты по перрону к той,
к другой, к придуманной судьбе.
Вот одна ступенька, вот вторая…
Дверь вагона хлопнет - и конец!
Я безмолвно чудо призываю,
я его почти что заклинаю
горьким правом любящих сердец.
Стой! Ты слышишь? Пусть минута эта
отрезвит, ударив, как заряд!
Обернись! Разлуки больше нету!
К черту разом вещи и билеты!
И скорей по лестнице! Назад!
Я прощу все горькое на свете!
Нет, не обернулась. Хоть кричи…
Вот и все. И только кружит ветер,
да фонарь качается в ночи.
Да стучится сердце, повторяя:
«Счастье будет! Будет, не грусти!»
Вьюга кружит, кружит,
заметая белые затихшие пути…
1963 г.
Любовной наркоте пришел пи. дец!
Остатки ни забить, ни растабачить.
В сезон цветенья мною выбранный самец,
Как броненосец из воскресной передачи.
И нет восторга от его чешуй,
И мускус в абсолютном передозе.
Есть пол и потолок - я про меж них вешу
В однообразной, не совсем приличной позе.
И избегая послестрессовых морщин,
Фильтруя монологи, понимаю,
Что разлюбить не в силах только тех мужчин,
Имен которых так и не узнаю.
Путь к сердцу мужчины лежит через кошку,
Кота или даже котёнка-милашку.
Бойфренд, улыбаясь, почешет котяшку
По щёчке, по шейке, по спинке, за ушком…
Сомлеет, раскиснет, обмякнет немножко
И с нежной улыбкой лепечет, дурашка,
Какой-нибудь вздор, как пацан-первоклашка,
И смотрит глазами, большими, как плошки.
В кошатском дурмане он слаб и доступен
Для брака с любой, колченогой и в ступе.
Он счастлив всю жизнь на диване мурлыкать.
… А Клуни* свинью обнимает и гладит -
И что же? Один навсегда, горемыка.
Подкиньте котёнка ему, бога ради!
* Ежели кто не знает, Джордж Клуни - феноменительный красавец из Голливуда, держит вместо кошки или собачки свинку. 53 года, а ни разу не был женат, хотя отнюдь не гей.
Ты думаешь, - тетенька смотрит в окошко?
Конечно, малыш, но… и кошка - немножко.
Зажмурится тихо, зевнет аккуратно,
Потянется сладко, - и в тетку обратно.
Свернется клубочком в просторной кровати,
Утонет щекой в синтетической вате…
Включив телевизор, чтоб не было грустно,
Мурлычет уютно на ушко по-русски:
- Не спи, я скучаю… Мой дом, моя крепость,
Не спи…"
Но во сне тетка шепчет: - Нелепость…
Ясными днями сменяются тёмные ночи.
Поезд везёт тебя в город до боли родной.
Осень, зима ли - с тобою он встретиться хочет.
Как же волнительно вновь возвращаться домой.
Утро забрезжит в окне голубого вагона,
Розовым цветом окрасит вдали облака.
Опережает других, кто-то мчась вдоль перрона,
Чудным букетом приветствуя издалека.
Каждая встреча - пусть маленький - всё-таки праздник.
Если нечастая встреча, то праздник большой.
Сон этой ночью к тебе не спешил, безобразник.
Кстати, попутчик попался довольно смешной.
Участь моя - ждать тебя из поездок далёких.
Чистый листок я беру как начало начал.
Адрес твой знают, с вестями летая сороки.
Лишь не известно им как по тебе я скучал.
Вырыть яму могу и удавкой связать петлю,
В камуфляже таиться, незримый для цепких глаз.
Я поставлю растяжку, заслон, но тебя словлю.
Я любые ловушки могу создавать на раз.
За версту я учую как пахнут твои духи,
Осязая всем телом, как поступь твоя легка.
Я похож на лишайники буду, а может мхи,
А в тебе я увижу парящего мотылька.
Ты всё ближе и ближе. Дыханье почти на ноль.
Но в груди учащается пылкого сердца бой.
Мне так выскочить хочется сразу же. Вот в чём соль.
И предстать в страшном облике прямо перед тобой.
Я хитёр и коварен как весь генеральный штаб
И в атаку идти сам себе отдаю приказ.
Я силён и могуч, …но ты рядом и я ослаб,
Попадая в ловушку твою в пятисотый раз.
Вот Вы и станете греть меня, греть меня…
Длинной песцовой своей любовью.
Забеспокоилась первая треть меня -
Та, что обычно ревёт и воет.
Но перебила вторая первую:
«Здесь же написано - „на прощанье“.
Тихо, не нужно стриптиза нервного -
Это ж одежда, не завещание.»
И оставалась лишь третья треть меня.
Та развернулась и просто… вышла…
Так Вы и станете греть меня
греть меня…
Трех истеричек
один
мальчишка.
Интересная всё-таки вещь - дружба.
Каждый звонит тогда, когда ему нужно.
Никому не нужны твои проблемы.
Наломал дров - разгребай сам свой гемор…
И никому не нужны твои реалии,
Твои с жизнью военные баталии…
На вопрос: «Как дела?» обыденно банальный,
Ждут: «Нормально», а не правды оригинальной…
Не нужны никому твои беды и тягости,
У каждого в карманах своей полно гадости.
А коли решишь поделиться своей радостью,
Столкнёшься с простой человеческой завистью…
И если жизнь швырнёт в тебя кирпичём,
Некому будет подставить своё плечо…
И никто не протянет руку помощи…
Оказалось не друзья, а подлецов сонмище…
Хочу у зеркала, где муть
И сон туманящий,
Я выпытать -- куда Вам путь
И где пристанище.
Я вижу: мачта корабля,
И Вы -- на палубе…
Вы -- в дыме поезда… Поля
В вечерней жалобе --
Вечерние поля в росе,
Над ними -- вороны…
-- Благословляю Вас на все
Четыре стороны!
Я купила хризантем,
Скромно, для себя самой.
Не искала общих тем
С тем, кто вёз меня домой.
Тучи ссорились вдали,
Очерняя небосклон,
Две снежинки сорвались
И ударились в стекло.
Я пыталась угадать,
Что творится на земле:
То ли город зарыдал,
То ли город заболел…
И подумала:"Ты ждешь,
Наблюдая стрелок бег,
А во мне последний дождь
Переходит в первый снег".
Милый мальчик, я - не сказка
И не повод для весны.
Вдохновение прекрасно,
Как несбывшиеся сны,
Только вид его обманчив,
Обожжешься, не спеши.
Слишком поздно… глупый мальчик,
Это - мука для души.
Милый мальчик, я - не свечка,
Я гораздо холодней.
На руках моих колечки,
Как осколки от теней.
Я - развеянная нежность
И размытая земля,
А цветущей вишни снежность
Это кто-то, но не я.
Милый мальчик, я - не солнце,
Я - туман в начале дня,
И с ресниц так редко льется
Чуть соленая струя.
Я умею забываться,
Но умею забывать,
Прежде чем со мной остаться
Научись меня терять.
Есть имена, как душные цветы,
и взгляды есть, как пляшущее пламя…
Есть темные извилистые рты,
с глубокими и влажными углами.
Есть женщины - их волосы, как шлем,
их веер пахнет гибельно и тонко,
им тридцать лет. - Зачем тебе, зачем
моя душа спартанского ребенка?
Приезжай ко мне, я соскучилась…
…Одиночества груз волочу…
Просто вдоволь уже им измучилась
Так прижаться к тебе я хочу
Приезжай, разбуди во мне женщину…
…Изнутри., чтоб меня зажгло
А на сердце прошлого трещину
Мне залечит твоё тепло…
Приезжай ко мне, нету силы ждать
Свою нежность мне подари
Вот теперь я могу спокойно дышать…
Я с тобой оживаю… смотри…
Зачем ты возвращаешься? -
Победой наслаждаешься?
Любуешься собой?
Да, не смогла забыть
!!!Пока!!!
Да, перебрали мы слегка
/…Так воздух пах тобой…/
Зачем опять стараешься?
В доверие врезаешься? -
Попытка номер n?
Черт! Слезы льются…
!!!Что ж. Смотри!!!
/Давай же, детка.
Раз… Два… Три…
Забудь про сладкий плен…/
Зачем ты ТАК молчишь, скажи?
ТАК смотришь?
Сколько можно лжи?
Не надо обнимать…
/О боже, снова не смогла…
К нему прилипла, как смола/
И снова забывать…