Мы разучились слушать тишину
И чувствовать прикосновенье ветра.
Всех будто тянет в будничную тьму.
Не можем без забот пройти ни метра.
Никто давно не верит в чудеса,
Мы перестали искренне смеяться.
Так часто навещаем адреса,
Где нам совсем не хочется остаться.
Погрязли в тяжких мыслях и делах,
Зажаты надоевшей нам работой.
Мечтает каждый утонуть в словах,
Наполненных любовью и заботой.
За кружкой чая вечером в тиши
Мы чувствуем как сильно одиноки.
Твоя же жизнь, сама ее пиши.
В твоих руках все жизненные строки.
Забегай на кофе, будешь в моих краях.
Этикет соблюдем. Не киснуть. Не виснуть. Не биться
сердцу в душной истерике с глупым *а как же я?*
А ему, дурному, пора бы уже научиться
поразборчивей быть, ну в самом-то деле! Ницше
начитаться в одурь. Не выходить за поля
на заученных и разлинованных буднях-страницах.
Соблюдем дистанцию. Как же. Неровен час
забунтует еще. Выдаст удары по полной!
Только девять из десяти - и скорее врача!
И ты молишься всем богам. А они молчат.
Ультиматумы ставить, скажем, уже нескромно.
Сердцебиенье немыслимо переломно.
Не ходите, дети, в Африку. Лучше дома
психологию отношенчества изучать.
Забегай на побыть. Так и быть, соблюдем сюжет.
Всем известен автор. Но что с него взять. Не ахнуть.
На побыть это вовсе не значит на пмж,
чтоб машина глушилась уютненько в гараже
и хоромы тебе на заоблачном этаже,
и залито утро солнцем за ворот рубахи.
Не усердствуем даже. К чему нам плодить клише.
Забегай хоть на сколько. Тебе безлимитный трафик.
сохрани, Боже, в женщинах - женское,
чтобы в наш сумасшедший век,
не исчезла с земли застенчивость,
и сияние - из-под век.
сохрани, Боже, в женщинах - искренность
не бояться, не лгать душе…
верной быть - в самом высшем смысле
даже стоя на тонкой меже…
сохрани, Боже, в женщинах - жертвенность
строить там, где бушуют ветра…
чтобы, будучи кем-то невстреченной,
не искали себя в вчера.
дай, ей, Боже, быть в чем-то наивною
поднимая, растя детей,
оставаться в трудах - богинею
быть изящной - от слов до ногтей.
сохрани ее, Боже, чистою
просто так… Безо всяких причин!
чтоб была она легкой, лучистою -
сохрани для нее мужчин!
пусть хранит ее тот, что назначен ей Твоей Волей - беречь и хранить.
размножаться, плодиться. оплачено!
научи нас, Господь - ЛЮБИТЬ!
Как вешний день, твой лик приснился снова, -
Знакомую приветствую красу,
И по волнам ласкающего слова
Я образ твой прелестный понесу.
Сомнений нет, неясной нет печали,
Всё высказать во сне умею я,
И мчит да мчит всё далее и дале
С тобою нас воздушная ладья.
Перед тобой с коленопреклоненьем
Стою, пленен волшебною игрой,
А за тобой - колеблемый движеньем,
Неясных звуков отстающий рой.
И отшумит тот шум и отгрохочет грохот,
которым бредишь ты во сне и наяву,
и бредовые выкрики заглохнут, -
и ты почувствуешь, что я тебя зову.
И будет тишина и сумрак синий…
И встрепенешься ты, тоскуя и скорбя,
и вдруг поймешь, поймешь, что ты блуждал в пустыне,
за сотни верст от самого себя!
Она приходит по ночам, когда шум улиц затихает,
с улыбкой свечи расставляет, чтоб было с ней, уютно нам.
Мы пьем десертное вино, дым сигарет рождает кольца,
не торопясь смакуем жизнь, чем день грядущий обернется?
Судьбой что завтра суждено? Любви своей мы пьем вино,
часы стоят, сердца немеют, рождая глупые слова.
Ах, жизнь, ты право так скупа, воск тратя, свечи пламенеют,
вот-вот рассвет - ну мне пора… Налет романтики слетает,
день новый с нею разлучает, есть правила и есть игра.
У игроков свои заботы, как не остаться не у дел;
я буду ждать ее прихода, такой судьбы - я захотел
Осень в повтор поставила вальс Бостон - буйствует в танце, не разбирая нот.
Раны сердечные ноют который год. Поди теперь вспомни, чьи они и за что.
Осень выдержки экстра (плюс-минус)жизнь. Горечью тянется в следующий сезон,
переполняет душевные метражи, с треском ломает не послуживший зонт.
Выигрыш в номинации «жизнь и без!» В пробниках «уж (хоть что-нибудь) невтерпеж»
Ангелы закружили, попутал бес. Не приберут ни тот, ни другие. Вхож
всякий входящий. Вывернусь, разложусь, скомкаюсь, брошусь в урну черновиком.
Мой не распробуешь экстра-осенний вкус.
Тягой ночной витаю под потолком.
Плюс 1. Не одна. Тишина. И ее перламутр
оседает на подоконник вечерней пудрой.
От бездушного частотела самой же дурно.
Узнаю себя лишь по неге свежайших утр.
Вот такие данные. Уровень: недотяг,
недовылет, недоигра вне условных рамок.
Я несбывшееся сама облачаю в мрамор,
в память плитами зарываю года спустя.
Мои тайны крадя… проникая теплом в ладонь…
знал ли, мной завладевший, выжегший сердцевину,
обративший мое внутривенное во внутримину,
знал ли, мог ли… что даже спустя…
так рванет… лишь тронь.
.
Я в свой стакан плесну не водки -
Настойки трав,
И ты с небесной лунной лодки
Мне скинешь трап.
К тебе по памятным зарубкам
Взойду сама,
А воздух, от мороза хрупкий,
Сведёт с ума.
И ночь сольёт две наши тени
Опять в одну.
Я на ладонях у Вселенной
С тобой усну.
Когда нахлынет горечь утра,
Пойду ко дну
В давно разбитой лодке утлой,
Кляня луну.
А ты, мой друг, вяжи прилежно
Стихов петлю
И затяни на мне так нежно,
Как я люблю.
Вот ночь сгущает над нами краски. Но нам светло.
Свой свет луна льет на нас сквозь окна. Свой свет-рентген:
Сердца друг друга как на ладони. …Тссс, хватит слов…
Мы заключенные этой комнаты. Этих стен.
И настороженно затаившись, с тобой молчим.
А запах тайны в ночной тиши уловим едва.
К чему слова нам, когда без них тишина звучит?
Когда так цепки и жгучи губы, к чему слова?
Когда так рЕзвы и хватки пальцы. …Прошу… сильней…
Когда на коже горячих спин проступает пот.
Когда ты пишешь сюжеты сказок на мне, во мне,
Искать пытаясь финал счастливый их между нот.
Сюжеты сказок. А правда… Правда - вся в них. Вся здесь.
А ночь ползет по аортам города, как змея,
И льет нам в чашу земной любви ядовитой смесь.
Не перебрать бы. Ведь нам, хороший, нельзя.
Нельзя.
Богиня ела мокрую малину у дороги,
Вокруг клубилась пыль и грязь,
«Зачем здесь есть?
В моем саду малины много», -
Она ушла смеясь…
Тихонько куст потрогал.
Забегая вперед, скажу - я не выжила.
А до этого.
Было столько сомнений выжжено.
Разных судеб дорогой сближено.
И неровных обидок нанизано
на иголочку
изнутри.
Много тайного было сделано.
Столько было, чего посмела я…
А до главного не успела я ни на черточку -
доползти.
Обернувшись назад, скажу - выживала я…
После каждого.
Пере-, заново - все страдала я.
Покрывалась тоской, усталостью…
И умела - да не спасалась я,
рук прохладу
тянула к ним…
После думала - обеспечена
защищенность на все встречное,
так беспечно всегда калечащее
жизнь,
оставшуюся внутри.
А потом был ты…
и течет вода, и стоят кусты,
и плывут корабли, задевая собой мосты,
и луна полна, и дожди идут,
облака, убегая вдаль, за собой зовут.
август пахнет яблоками и сном.
над Казанью крутится колесо,
и плывёт меж высотками яркий круг.
кто-то смотрит сверху на суету,
кто-то едет домой в метро,
на конечной станции моют пол,
надвигается полночь, как снежный ком.
и звезда покинула небосклон.
провожая взглядом её к земле,
я загадываю тебя во сне.
Тропинки разные.
А мы запутаем.
Мне хоть однажды бы,
пусть на минуточку -
от счастья плачущей,
от настоящего
побыть, не верящей
в происходящее…
Там, за озерами,
за дымкой вяжущей -
побыть не сорванным
и не увянувшим
цветком единственным,
к тебе склоненным бы,
чтоб стать желанием
твоим исполненным.
Побыть цветком, тобой
уже замеченным, -
и приласкать тебя
по ветру встречному,
едва коснувшись так
неосторожно…
Мне хоть однажды бы…
Можно?
Наивность вишнёвой ветки,
Стекающей акварельно
К глубинно-сердечной клетке,
Вверяюще-откровенной.
И плавится до забвенья
Наивная, до листочка,
Но с косточками варенье -
Вишнёвая оболочка.
Пьяняще-вишнёвой кожей
Коснулась глубинно ветка,
Я чувствую тебя тоже -
Каждой -
Сердечно-наивной клеткой.