мир огорожен дамбой
и никуда не деться
ставят печати [штампы]
на унесённых детством
ставят диагноз [болен]
если не лезет в рамки
красный колпак изгоя
вывернут наизнанку
вывернуты медали
[стал на защиту грудью]
длинными рукавами
за' спину руки крутят
судят легко и грубо
[по эталонным меркам]
ставят надолго в угол
если не сразу к стенке
Как долго я тебя искала,
Ждала, звала средь облаков.
Когда уж сердце ждать устало
Ты незаметно так пришел.
И руки положа тебе на плечи,
Присяду на колени я твои.
Боль потерь и раны я залечу,
Целуя морщиночки твои.
Как жил?- тихонечко спрошу тебя,
Но ответ прочту в твоих глазах.
Как много забрали со собой года…
Ты приходил ко мне во снах.
Твои виска покрыты серебром
И, наверно, где-то лысина видна.
Мы все оставляем на потом,
А жизнь ведь то одна…
однажды, по рассеянности, дверь
забудешь укрепить на вечер клюшкой…
Она войдёт и примется андрюшкать -
одна на миллион [от силы две]
Она войдёт раздетой и босой
в распахнутое сердце, до упора,
назначит пионером, волонтёром,
а через пару месяцев - отцом…
и лучшие из лучших пролетят
под знаком водолея,
летом кельта…
от счастья на все сто по фаренгейту,
от жизни пятьдесят на пятьдесят
остынет меркантильная мадам -
когда-то босоногая девчонка,
и навсегда поселится в Печёнках
под вывеской «недорого продам»
Разбился как-то лотос из стекла,
Он символом был редкой чистоты.
Разбилась форма, красота ушла,
Остались о гармонии мечты.
Всё разобьётся рано или поздно,
Что создавалось, разрушенье обретёт,
Лишь красота Миров небесно-звёздных
Жить будет вечно, как Любовь живёт.
Любовь к Единому не даст нам зацепиться
За то, что нам дают и забирают,
И прах материи сквозь пальцы просочится
Но есть цветок, что вечно расцветает.
восточные порталы городов
незваных пилигримов караваны
в одеждах цвета меди и бордо
впустили слишком рано…
слишком рано
свинцовых туч гнездо разворошив
гуляет в одиночестве бульваров
моя подруга осень
не спешит
и за собой уводит боливара…
как хочется укрыться потеплей
пуховым одеялом и отчалить
куда-нибудь за тридевять земель
в сиреневую сказку иван-чая…
туда
где на рассвете ковыли
танцуют вальс каприза вольных ветров
где тысячи страниц большой любви
не стоят взгляда
маленькой
ответной…
А мы с тобою, осень, так похожи
Характером несносным и душой…
В порывах настроений непогожих,
Мечтаем облететь весь шар земной…
Готовы мчаться в даль за горизонтом
И с клином журавлей кричать: «Прощай…»
Печалиться и забывать о ком-то,
Грустить и рассмеяться невзначай…
волей, неволей,
живете глаголем прочь
вытолкнет будни по трубам в отпетый хлам,
пьяная ведьма на пробу возьмёт ведро: «тщщщщ…», -
заковыляет куда-то, - «дела, дела»…
зелья наварит Морфею на восемь лун -
восемь коробочек сладостей [нембутал]…
доброе, светлое, где вы?
ау, ау…
кануло,
сгинуло,
брошены где-то там…
…там паровозики в ночь увозили страх,
спали в обнимку Сервантес, Хемингуэй…
мальчику пела единственная сестра
песни далёкого/близкого царства фей,
ложкой хрустальной мешала кристаллы снов
в кружке с парным молоком и куда ни кинь,
всё было добрым и розово-светлым, но волей-неволей,
мы выросли, Динь-Дилинь…
Не могу поверить, что нет тебя,
Что не увижу больше твои глаза,
Не почувствую тепло твоих рук,
Страсть и нежность любимых губ.
Не могу поверить, что нет любви,
Что все хорошее уже позади,
А письма, что сейчас так берегу
Я когда-нибудь улыбнусь и порву.
Не могу поверить, что ты далеко,
Что ушел так просто и легко.
Судьба свела с тобой и развела,
В душе осталась лишь пустота…
Чудила, чудю и буду чудить,
Любила, люблю и буду любить.
Окунулась в омут с головой.
Что ж ты, милый, делаешь со мной?
Испить до дна безумие любви хочу,
Наделать глупостей спешу…
Судьбу свою нескладную не переменить,
Но раны можно любовью излечить.
Чудила, чудю и буду чудить,
Без сказки сердце будет тужить.
Любила, люблю и буду любить.
Иначе зачем в этом мире жить?
то ли небо опрокинулось,
то ли выдохся халиф…
привыкаю, моя милая,
доживать не долюбив,
привыкаю быть непрошенным
и незваным заодно…
где теперь, моя хорошая,
лягут камушки на дно,
улыбнётся солнце рыжее,
руки сцепятся в замок…
мы с тобой случайно выжили
ты проснулась, я не смог
и никто не будет каяться,
причитая отче наш
в добрый путь, моя красавица,
белый танец, бон вояж…
ощетинится щеколдами
пошатнувшаяся дверь…
есть любовь!
такая долгая
безответная
к себе
в семье ли плотника, шарманщика
[про то не сказывают тайны]
он был рождён обычным мальчиком
в далёком Вансапонэтайме…
едва молекулы арабики
будили солнечное утро,
он обжигал в печи кораблики
и керамическую утварь…
не получал высокой прибыли,
богатством-роскошью не бредил,
по вечерам питался книгами,
но в то таинственное время,
когда все кошки одинаковы,
и тени собственной боятся,
он зажигал на небе бакены
для внеземных цивилизаций
Нежданные встречи, случайные встречи,
Они - как во мраке зажжённые свечи,
Как яркие звёзды на небосклоне,
Как светлые пятна на сумрачном фоне.
Мы ими богаты и ими мы дышим,
Они, словно чудо, дарованы свыше,
Всегда неожиданны, необычайны,
Быть может, не так уж они и случайны,
И кто-то неведомый твёрдой рукой
Ведёт нас друг к другу по тёмной кривой.
И мы принимаем порою как данность
Всё то, что легко нам и просто досталось.
…О, редкое счастье, нечаянный случай,
Ты нас ожиданием долгим не мучай,
Дари нам и дальше нежданные встречи,
Чтоб солнечным утром стал пасмурный вечер,
Чтоб мы научились ценить и беречь
Великое чудо негаданных встреч.
А счастье тихим оказалось - я не заслуживала вовсе:
Само за мною увязалось, и - кто б подумал? - в дождь и в осень…
В угасшем небе чёрно-синем оно зажглось, сродни комете.
Я не ждала и не просила, жила себе под небом этим;
Стихи черкала о метелях и о слезах, слепых и горьких…
А счастье - робкое на деле, и шепчет нежно и негромко.
И не спросило про заслуги, и про грехи не допыталось…
Кричат потери. И разлуки… А счастье тихим оказалось.
Собирает листья осень,
В жёлтую тетрадь,
А судьба меня гоняет вновь,
По белу свету.
Ведь в душе моей дорога,
Это не отнять,
Всё в порядке лишь,
Грущу по лету.
Я одинокий странник,
По кабакам, да барам,
Мне многого не нужно,
Свобода, да гитара.
Лечу как лист осенний,
Ну, а куда не знаю,
Я одинокий странник,
Моя судьба такая.
Жизнь летит, как будто птица,
Не остановить,
Вот уже за тридцать,
А в карманах, всё так же пусто,
Знать моё богатство в песнях,
Значит, будем жить,
Только мне опять,
Немного грустно.
Cлова его я все читаю, но пишет он уже не мне…
Мозгами всё я понимаю…
Но орган, что стучит во мне - вот он то, верить отказался…