знаешь, просторы тут -
ширь необъятная,
слышится за версту:
где не моя моя?
сам же не стал вчера
сны истолковывать
тёплые клевера,
ночи медовые
сердце сбоит в груди,
и не унять его
сам же не стал будить -
взял да и вышел вон
вышел, а там заря
золотом по краям
знаешь, а говорят
и не твоя - твоя…
День, как песня новая, что-то да случается.
Кто-то вдруг разводится, кто-то обвенчается…
Улетает ласточкой, с солнцем за околицу,
и не всё исполнилось, а он к ночи клонится.
Мысль придёт нежданная и… помчится конницей,
и кружит, и мается душенька с бессонницей,
то о сыне, доченьке, то о милом-суженном,
то о том, что холодно и апрель простуженный…
Так найду решение, строя планы заново…
и в окно закрытое постучится зарево.
Отогреет солнышко душу мою нежную.
Растворится в облаке всё былое снежное…
День, как песня новая в упряжи буланого
полетит, как принято, начиная с главного.
Сон уйдёт с бессонница по тропе нехоженой,
где апрель простуженный песней растревоженный.
Одна среди враждебных скал,
Смотрю на острые уступы.
Лишь вижу злобный я оскал.
В ухмылке растянулись губы:
«- Ну, что зачем еще тянуть?
Бесцельно прожитые годы!
Назад не хочешь ли взглянуть,
На лиц знакомых хороводы?
С чего начнем? Ах да, друзья,
И первой дружбы детской своды.
Или покажем школу мы,
Где протянулись на года
Учебы краски непогоды?
А дальше пепел многих лет,
На вкус горчит вино плохое.
Иль была радость? Вроде нет.
Ведь правды от себя не скроишь.
Ах да, была еще любовь,
Бездарный призрак эгоизма…»
Как на вершине стынет кровь,
От слов жестоких деспотизма.
А сердце бешено стучит:
«Не верь холодному расчету.
Он просто сбросит и умчит,
Свою проделавши работу.»
И краем глаза вижу я,
Из крыльев белые пушинки:
«- Не для него душа твоя,
Растопит Вера боль-снежинки.
Ведь знает сердце для чего,
В груди стучится синей птицей.
Не можешь ты его предать,
Не вправе, просто, оступиться.»
И чувствую, что я парю,
Над скал воинственных вершинах.
Не забывай мечту свою,
Не потопи ее бродя,
Среди жестокости, и ужасов картинах.
Положи на лицо ладонь,
И попробуй отдать, не взять
Не сказать губами любовь,
А душою её обнять.
Прошепчи из далёкого, Я,
Я узнаю, я сберегла,
В тесноте душевного, Да!
Когда просто в руке рука.
Положи на лицо ладонь,
И попробуй отдать, не взять
Не сказать губами любовь,
А душою её обнять.
Прошепчи из далёкого, Я,
Я узнаю, я сберегла,
В тесноте душевного, Да!
Когда просто в руке рука.
Как квас и пиво - есть продукт бражения,
Так вдохновение, является в движении…
В пылу любви, работы, размышления…
Оно находит вдруг воображение…
Но осторожно, будто по касательной…
В глубинах нашей сферы безсознательной,
Так незаметно, мы едва услышим…
Ведь мы не ждем его, не верим и не пишем
И потому, так часто, без сомненья…
Сдуваем словно пену вдохновенье…
Взглянуть в её глаза, и утонуть навек,
Как тонут корабли, уйдя в морские дали.
Понять, что ни один на свете человек
Не видел, как они отчаянно рыдали…
Как часто в тишине по бархатным щекам
Стекали в пустоту безудержные слёзы.
…Она дарила жизнь никчёмным дуракам!
И таяли во тьме несбыточные грёзы…
Ты знаешь, так гораздо проще жить…
Не помнить, не звонить и не встречаться!..
И сердце научилось вновь любить.
Любить!.. А не безумно преклоняться…
Ты знаешь, я тебя не позабыл…
Ты многое дала мне в этой жизни.
Когда-то до безумия любил…
А ныне…
…мне смешно от этой мысли…
Её глаза, как две звезды большой Вселенной,
Что дарят свет подчас зловещей темноты.
В них отражение души её нетленной
Уводит вдаль от надоевшей суеты…
Она чиста, как белый ангел поднебесья,
Нежна, как пух из лебединого крыла.
И тихий голос прозвучит красивой песней,
И золотые зазвонят колокола…
А я не в силах устоять пред робким взглядом,
Паду к ногам её… и голову склоня…
Пообещаю быть навеки с нею рядом!..
И благодать её прольётся на меня…
Ночь… молчит…
У окна… на столе…
Две… свечи…
Проливают свой свет…
Их огней золотой румянец,
Заплетается в легкий танец…
Люди, склонные к многословью,
Могут это назвать любовью…
А ночь… молчит…
Тихо плавится воск…
Две… свечи…
Догорают всерьез…
Догорев и отдав, что было…
Все сливается с Вечной Силой.
В эту вечность попасть так просто,
Оставляя дождинки воска…
Ночь… молчит…
Легкий кружится дым…
Две… свечи…
Тлеют там, где мы спим…
Белая ночь полумрака изящное кружевце
Стелет на город, уснувший в июньской тиши.
Сон о тебе мимолетным видением кружится,
Нежной любовью взволнованный мозг ворошит.
Видно любить никогда не сумеем иначе мы,
Лишь беспредельно, без множества пафосных слов.
Сон о тебе, узнаваемым счастьем охваченный, -
Самый чудесный из мною увиденных снов.
Снова в сознании… Бродят полночные тени. Я Капельки грез вытираю с пушистых ресниц.
Ты - моя явь и потерянный миг сновидения,
Между которыми нет ощутимых границ.
Среди холода и пустоты,
Где снега засыпают равнины.
Умерали однажды мечты,
Там, где мерзнут столетние льдины.
И душа, что умела летать,
Там покрылась снежными хопьями.
Не могла она распознать
Фальшь, слова, что порезали копьями.
А любовь, кровью алой за пачкана,
Улетела в небесную высь.
И заплакало небо снежинкою:
«- Не тужи, и с печалью смирись.»
В этом мире любовь позабытую,
Люди ищут наверно века.
И мечту, когда-то разбитую,
Но не могут найти, увы, все пока.
озерки - уделка - просвет - парнас
каждый встречный FM говорит о нас
укрывайся шарфом, вяжи, пляши -
и никто не увидит в глазах гашиш,
и никто не полезет в чужой зрачок
за таким бревном. бог мое плечо
создавал затем, чтобы ты лицом
от ненужных зевак зарывалась в нем
но тебе - твое транспортное кольцо
мне, обычно, мостов комендантский час
как
ты будешь
без моего плеча?
эскалатор придумала я - затем,
чтобы разница в росте в одну ступень
становилась примерно равна нулю.
…я так крепко, так глупо тебя люблю
Рассветный дым… белеет на востоке…
Туман обнял… зелёные холмы…
Неповторимо… пишет свои строки…
Природная… поэзия земли…
Она в росе и в маленьком побеге…
В движенье рек, в дыханье облаков…
И, кажется, что в каждом человеке…
Таится… красота её стихов…
превышаю лимит алкоголя в промилле -
не влюбиться-не вырваться-не оторваться.
зеркала никогда никого не любили,
но английский замОк озадаченно клацнул
и затих - слушай джаз, запивая Red Label
моим смехом и лестнично-уличным гулом -
мы так вольно живем под заниженным небом,
что оно в нас, конечно, уже утонуло.
превышая лимиты количества знаков,
собираю по буквам Лилит и Лолиту.
каждый брошеный город всегда одинаков,
каждый компас немыслимо тянет к магнитам.
путешествует стрелка в железнодорожном
полотне - просто хочется сбиться с маршрута,
просто хочется пальцами /осторожно/
тронуть губы и все окончательно спутать