Иногда, проще сменить главного героя, чем переписывать сценарий своей жизни…
Все свои главные проблемы, мы себе сами создаем… То дурака опять полюбим, то туфли не в размер возьмём…
В друзьях сомнение имея,
Не торопись сжигать мосты,
Возможно, при твоих затеях
Такой достоин дружбы ты.
«Девять десятых нашего счастья основано на здоровье. При нем все становится источником наслаждения, тогда как без него решительно никакое внешнее благо не может доставить удовольствия, даже субъективные блага: качества ума, души, темперамента при болезненном состоянии ослабевают и замирают».
Люди измеряют время минутами, а время измеряет людей жизнями.
Утихни. Тихо-тихо дальше пройди по пыльному газону,
зайди к Марине или Маше, вцелуйся в локти возбужденно,
а после выключи светильник и ляг сырьем субботы на пол,
разглядывая инфантильно в самом себе угрюмый запад.
Напейся — в праздник или просто,
забудься — так намного проще,
чем вышибать бензин для роста: и мысли, и любовь — на ощупь.
И чтобы много живописней смотреться в повседневной фальши —
двумя облизанными стисни фитиль зрачков едва горящий.
Во тьме все кажется округлей,
во тьме ты кажешься чуть выше,
во тьме искусанные губы так просто можно недослышать.
Во тьме, во тьме — не обернуться назад к дрожащим просьбам лампы,
во тьме безумцы и бездумцы,
во тьме ты как бы самый-самый.
Но будет день — натянет шею веревкой бытности и быта,
назад потянет по траншеям,
назад, назад — к себе прожитому.
Ты обернешься — ты не тот.
Ты обернешься — ты не с теми.
Так ты увидишь за спиной бездарно просранное время.
Всё тебе не хватает чего-то,
всё меняешь за городом город.
И работа тебе — не работа,
да и повод, как будто не повод…
Эта женщина рядом с тобою —
есть красивее, кто бы спорил…
Да и то, что зовётся судьбою
лучше было бы встретить у моря.
И понять — нет любви безответной,
потому что любовь — есть служенье,
и что только движенье бессмертно,
потому что рождает движенье…
Оглянись на себя не во гневе —
в этом городе ты ещё не был.
И расти, как растут деревья:
одновременно в землю и в небо.
Надеяться, любить и верить,
И не считать свои потери,
Свои находки возносить.
Лишь так имеет смысл жить.
Звезда за краем и — бесконечно — лёд.
Собаки лают, а караван идет.
А жизнь кому-то пообещала сон
Когда-то, будто, но обманула, сво…
Не видел горы, алмазов нет, как нет.
Удача бродит, не оставляя след,
В каких-то далях, а рядом пусто — тишь,
Что убивает, кричать осталось лишь.
Метать упреки в родную реку дня,
Встревая в склоки, чумой чужой горя,
Залившись водкой, чтоб сердце умертвить,
Но сердце стойко гнездо желает вить.
*
Звезда прекрасна, безмолвна, далека,
В горячем танце не видит где мы, как!
А кто-то молит кого-то о любви
На кромке воли, на дне пространства ли.
Он шепчет: — Боже, забыл меня совсем.
Страдаю тоже, не вижу белый свет.
Прости живого, верни покой душе,
А я дам слово, готов на всё уже.
*
Звезда пылает — в огне веков река.
Ушли из рая и на земле греха
За все в ответе, что каждый сотворил,
А где-то кем-то за что-то проклят мир…
Иногда с какого-то хренового конца и начинается лучшее в жизни НАЧАЛО.
Женщины стараются выйти из сложившейся драматической ситуации всегда такими красивыми, в белом, в шлейфе легенды о собственной необыкновенности. Ну и с заламыванием рук, конечно же, куда без этого. Мол, я — святая, он — козёл!
У мужчин всё проще:
— «Задолбала».
Занавес.
У женщин есть на yдивление бесполезное желание спасать мужчин… От тяжелой жизни. блядства… aлкоголя… Мы, дуры, думаем, что наша забота и любовь сделают их лyчше… Но эти свoлочи только наглеют.
Жизнь луч и только смерть делает её отрезком.
Мой бог — любовь, мне не нужны иконы.
Об этом смело, честно говорю.
Не нужно мне в мольбах творить поклоны.
Любовь во всём. И я по ней живу.
Любовь в глазах доверчивых ребёнка —
Не обмануть, не бросить, не предать.
Любовь в лучах зари звучит негромко.
Любовь сильнее смерти может стать.
Звучит прекрасной музыкой и песней
И греет добротой, теплом души.
Я верю, что найдётся в каждом сердце.
А если гаснет, то ровней дыши.
Мне не нужны посредники и судьи,
Ведь бог живёт внутри меня самой,
Он свят и чист, он светел, неподсуден
И не нуждается, чтоб кто-то стал рабом.
Сияет он внутри прекрасным солнцем
И растворяет горести и страх.
Живёт в улыбке он и совестью зовётся.
И будет жить, пока живёт любовь в веках.
Создатель классической механики вовсе не Ньютон, а змей-искуситель, увидевший, что одинокому мужчине больше интересны формулы, чем женщины и уронивший от удивления ему яблоко на голову.