Ну что, суд? Развод? Дождался?
Сохранить семью и не старался.
Положился на «Авось»
Теперь будем жить мы врозь.
Дети - то моя отрада.
За мои труды награда.
Их, конечно же, не брошу.
Я отец вполне хороший.
А жена? Так получилось,
С ней, как будто не сложилось.
Не хватает ей вниманья,
Жить мне по её желаньям.
Надоело притворяться,
Под кого-то прогибаться.
Хочется собою стать.
Сколько лет ещё… считать?
Хочется мне ошибаться.
На ошибках спотыкаться,
Сожалеть и подыматься,
Но… собою оставаться.
А кстати… Впрочем, всё не кстати…
Когда утрата на утрате,
То всё не кстати и не впрок…
Но только лихо - за порог,
Как вновь мечты о благодати.
И, еле ноги волоча,
Иду, ослепнув от луча
Весеннего, гляжу незряче,
И слышу: ангел - не иначе -
Коснулся моего плеча.
Веками человечество пытается понять, жизнь это подарок или наказание от Всевышнего. Но никак ему это не удается.
Уедем в Иннердален в сентябре. Там вековые камни в серебре, опаловое озеро в долине, там ясность мыслей, совершенство линий, святая пустота в календаре. Вода жива, прохладна и свежа, она с души смывает, не спеша, отравленное временем прощанье. Уедем в Иннердален, обещай мне. Там никого из тех, кто нас держал. Мы будем жить и соблюдать режим, и по ночам тихонько ворожить, случайным путникам подыскивать дороги. Мы будем - наконец - одни из многих, устанешь притворяться - расскажи. Открой окно, достань веретено, оберегай все то, что не должно быть рождено до истинного срока, и те сердца, которым одиноко, вплетай волшебной нитью в полотно. Лесные духи, горная трава, бери немного, больше отдавай, спускайся к фьордам сотнями дорожек, и научись пророчества не множить, и никогда любить не уставай. Уедем в Иннердален в сентябре. Там вековые камни в серебре, опаловое озеро в долине.
Там ясность мыслей, совершенство линий.
Святая пустота в календаре.
Из платежей наш соткан мир!
И я, при всей своей сноровке,
Порой, плачу за старый сыр,
Во всем известной мышеловке…
Знавал я дам без видимых влечений
И корчивших святую недотрогу,
Хотя в их жизни столько приключений,
Известных больше Дьяволу, чем Богу…
Бывает счастье, как бабочка в ладонях: сожмёшь ладони чуть сильней и оно сломается, раскроешь ладони - упорхнёт… и больше не вернётся…
Мне кажется, что в скором будущем, если Россиянин доживёт до пенсии, он должен будет заплатить за это штраф…
Еду в МСЭК сдавать документы. Светлана собирается сопровождать меня.
- Да сиди дома, - говорю я ей. - Сам съезжу и все сделаю.
- Нет! - категорично заявляет женушка. - Ты обязательно что-нибудь напутаешь или чего-нибудь забудешь спросить, и опять придется ехать.
Есть за мной такой грешок: и рассеян я не в меру, и спросить лишний раз не люблю.
- Хочешь сказать, что в разведку ты бы со мной не пошла? - отшучиваюсь я, приняв, как данное, решение жены ехать со мной в очередное, ненавистное мне присутственное учреждение, без которых теперь мне, пенсионеру, уже не обойтись до конца жизни.
- Щас! Уж куда-куда, а в разведку с тобой я бы непременно пошла! Чтобы ты и там чего-нибудь не напутал…
Ну, что тут скажешь? Истинная боевая подруга у меня жена!
- Не знаю, что там жизнь для меня готовит. Посмотрим.
- Главное побольше времени «быть сверху», пусть жизнь и готовит все, последние «приправы» остаются за тобой и очень часто вкус блюда зависит именно от приправ.
- Что я без нуля?! - сказала фаза - Просто дикое безумное животное!
Ах, как хочется жизнь зачеркнуть и с начала начать.
Можно в школу другую пойти, сесть за заднюю парту.
Не в косую линейку, а в клеточку выбрать тетрадь,
Красным цветом Америку красить на контурной карте.
Не в тех женщин влюбляться, не тех провожать до ворот,
Не от тех уходить и не к тем возвращаться с повинной…
Если в русло другое направить свой «маленький плот»,
Всё бы стало другим… Вместо дочек имел бы я сына…
И других бы ребят называл гордым словом «друзья»,
И спиною к спине с ними вместе стоял по приказу…
Изменить можно всё. Не меняется только судьба
И проложенный курс, по которому плыть экипажу…
Поменяю привычки, еду… Может, брошу курить…
Стану бегать трусцой. Вместо джинсов надену костюмы.
Вместо пива кефир буду с кислою рожею пить,
А вечернюю грусть гнать метлой в потаённые трюмы…
Но по-прежнему честь не продам, не отдам никому.
Не возьму я чужого. Последним готов поделиться…
Дружбу буду ценить и любить отчий дом и семью.
И вокруг будут только родные счастливые лица.
Можно жизнь зачеркнуть. Можно даже с начала начать.
Но нельзя поменять тайный код, нам записанный в гены.
Человек не меняется. Просто срывает печать,
С глаз снимает повязку и рушит привычные стены.
не умею ходить я по краю,
меня тянет все время за край…
темной ночью, бегу на свиданье
в лунном свете, по волчьим следам…
… там где море целуется с сушей
на вершине скалистой горы,
заберет навсегда мою душу…
та, с которой ты тоже на «ты»…
сбросим в море земные одежды,
пусть летят парусами в ночи,
мы не будем такими как прежде…
мы луной теперь обручены…
и глаза холоднее и строже
смотрят ввысь в непроглядную тьму,
мою бледную нежную кожу,
серым мехом покроет к утру…
… разойдемся кровавым туманом…
опускаясь в долину реки…
не умею ходить я по краю,
мне свобода подарит клыки…
… там, где ветер гуляет над лесом,
обрету навсегда свой покой,
не отпетой старинною мессой,
а волчицей рожденной луной…
Колбасу я не люблю? Почему? Она дорогая.
(Диалог с мамой, ей 79 лет)
Часто когда вы чего-то желаете, но не получаете, вы видите как судьба с широкой улыбкой на лице, показывает вам средний палец, разочарованно разворачиваясь от нее, и лишь в последний раз бросая на нее взгляд вы видите как она этим же пальцем манит вас.