Не люблю - Время его нельзя остановить…
Не люблю - Ложь от неё бывает очень больно…
Не люблю - Слезы они выдают твои слабости…
Не люблю - Чувство неопределённости, оно выбивает почву из-под ног…
Не люблю - Лгать… но иногда это необходимо…
Не люблю - Фальшь, потому что всегда её чувствую…
Не люблю - Одевать маски, но порой это помогает спрятаться от реальности…
Не люблю - Смеяться когда больно, но научилась это делать…
Не люблю - Проигрывать, потому что понимаю, что где-то совершила ошибку…
Не люблю- Слово «не знаю», потому что ненавижу неопределённость…
Не люблю - Тех кто делает вид что я им нужна…
Ненавижу - Пустоту от которой порой очень сложно избавиться…
Ненавижу - вопросы на которые я не знаю ответов…
Но больше всего НЕ ЛЮБЛЮ… то что… безумно люблю…
Потому что, любовь делает нас слабыми,
А я ненавижу слабость…
Привет…
Иногда лучше оставить всё как есть… Шагая в безликом одиночестве среди пустых улиц куда глаза глядят… Завидовать свободному ветру, далеким звездам, мудрому солнцу и немой луне…
Порой мы боимся потерять и утратить то что имеем, хотя всё что мы не делаем, и всё что с нами происходит пишется одной рукой… И если бы мы научились жить одним настоящим, не прятались в себе… Может быть поэтому и существует пустота, чтобы человек научился осознавать и улыбаться счастью…
Наше одиночество не в том что потерялось в пустоте наших сердец, а в том что выходит из него… Мне кажется, что вы одни в огромном мире, когда смотрю в ваши глаза… И пусть дни не отличаются один от другого, так же как время от восхода до заката… И с каждым днём пустота становится молчаливой, её скупости нет дела ни до прошлого, ни до будущего… она довольствуется тем, что разглядывает людей… Но вы когда-нибудь поймете, что самый тёмный час в вашей жизни - перед самым прекрасным рассветом…
И пусть люди приходят в вашу жизнь в поисках чего-нибудь нового, но уходят оставаясь такими же как и были… Они поймут, что старое, прошлое лучше настоящего… Что жизнь тем и интересна когда люди вокруг вас одни и те же… И как-то само собой получается, что они входят в вашу жизнь, сами этого не замечая, желают её изменить…
Пройдёт время, и вы снова прочтёте это письмо, и только тогда вы сможете его понять…
И чем необыкновеннее человек, тем проще он с виду, тем самым незаметнее для других, тем проще его забыть и потерять. И смысл его слов и смысл жизни понять под силу дано не каждому… Возможно мы с вами больше не увидимся и все останется мечтой одинокого человека… Но я прошу вас никогда не забывайте, что самое богатство рождает пустота вашего сердца. Его надо найти, и только там, там всё что вы поймете и прочтёте на пути к нему обретет свой смысл. Именно там, где пустота прячет ваше сердце, а душа, душа верна законам жизни, спрятано твоё сокровище - ваша ЛЮБОВЬ…
Стриптиз моей дкшу тебе не по карману
Часть 11.(сборная)
Мы с тобой одной крови…
Женщина в халате и тапочках стояла возле дверей станции переливания крови и плакала. Прохожие не обращали на нее внимания, все шли мимо погруженные в свои проблемы. А женщина эта не знала, как вернуться в палату, как зайти и сказать своему сыну, что доноров нет, и крови на станции тоже нет. И что ему остается только погибать от кровотечения. Она не знала, как это сделать, поэтому просто стояла на улице, прислонившись спиной к стенке.
- Оля, что случилось - еще одна женщина в халате и тапочках подошла к дверям станции переливания крови. С ней был какой-то мужчина.
- Доноров, нет доноров! И крови нет, не дают больше, говорят, что осталось только 2 флакона, это неприкасаемый запас - Оля расплакалась сильнее - а где мне их, доноров, взять в чужом городе???
- Доноры нужны срочно?
- Да, у Вити гемоглобин уже неделю 50, а тут еще и кровотечение… Не знаю, я просто не знаю что делать!
- А у моего гемоглобин 80. А какая группа нужна?
- Первая.
- И у нас первая… я вот донора нашла, бесплатно мужчина согласился. Давай он для твоего Вити кровь сдаст. А мы как-нибудь продержимся - женщина шепнула что-то мужчине и ушла. Ушла быстро, не оглядываясь. Она искала доноров 3 дня, и сейчас отдала того единственного, кто согласился помочь. Завтра ей снова надо будет пускаться на поиски, но сейчас, в этот момент она знала, что поступила правильно, ведь у ее ребенка есть время дождаться помощи, а у Вити нету…
Когда страшно…
Мне плохо, очень плохо. Уже не первый день. Уже не первый раз за сегодня. Реаниматологи ходят ко мне с ужасающей регулярностью, но забирать к себе отказываются. Поэтому я медленно умираю на глазах у всего отделения, на глазах у моего соседа по палате, шестилетнего Антохи…
И опять мучительная одышка… опять провал… опять тошнотворный вкус резины на губах - значит уже пришли реаниматологи и делают искусственное дыхание. Это хорошо, это значит, что я выиграла еще пару часов…
Разговоры врачей… малопонятные медицинские термины… ставшая привычной фраза «остановка дыхания», ставшее привычным «ей уже недолго осталось» сказанное равнодушным голосом, не глядя на меня. Правильно говорят - человек ко всему привыкает… вот и я уже привыкла… вот и меня уже не пугают эти слова… как будто это нормально - слышать о своей скорой смерти…
Болезненные попытки найти вену, не прекращая искусственного дыхания. Я болезненно морщусь, иногда тихо ойкаю… А еще рассматриваю стену, напротив - Антохина кровать, на которой разбросаны машинки… опять я своими приступами прервала ребенку игру - улыбаюсь сама себе. Рядом с кроватью тумбочка, на ней тоже машинка, наверное, Антоха положил ее туда, когда выходил из палаты, чтоб не мешать реаниматологам, вот и дверца тумбочки открыта, она почему-то подрагивает. Опускаю взгляд на пол - из-под дверцы тумбочки выглядывают детские тапочки…
Боже мой! Рывком срываю с лица маску и сдавленным голосом зову «Антон!». Из тумбочки раздается тихий стон и всхлипывание. Медсестра, поняв, что происходит, подбегает к тумбочке, распахивает дверцу. Антоха сидит в тумбочке, уткнувшись лицом в колени и закрыв уши ладошками, он тихо всхлипывает. Медсестра выхватывает Антоху из тумбочки, берет на руки… «Антоша, почему ты плачешь?»… В ответ жалобный голос «Мне страшно!» и рыдания…
11 вечера. Антоха сидит в столовой, сонно положив голову на стол. Он не хочет идти в палату… он боится, боится меня, боится моей болезни, боится смерти, тяжелый дух которой поселился в нашей палате. Все отделение уже не первый час уговаривает Антона вернуться в палату. Наконец он соглашается. Антоха стоит на пороге палаты, внимательно разглядывая меня… «Антоша, заходи!» - зову я его… он еще раз недоверчиво осматривает меня и делает шаг в палату…
- А ты больше не будешь умирать? Мне ТАК страшно когда ты умираешь…
- Не буду! - вру я Антону
- Честно?
- Честно! - еще раз вру и про себя молю Бога, чтобы меня забрали в реанимацию и освободили Антоху от ужаса созерцания чужой смерти… Мне страшно умирать в одиночестве реанимационной палаты,… но еще страшнее мне умирать на глазах у шестилетнего ребенка!
День учителя
Как-то так вышло, что 5 или 6 мамочек из отделения оказались, так или иначе связанными с педагогикой. В обычной кутерьме все как-то забыли про профессиональный праздник, когда кому-то позвонили коллеги поздравить. Тут же было принято решение отпраздновать день учителя.
В столовой сдвинули столы, на тарелочках аккуратно нарезанная колбаса, сыр, сало, лимончик. Все как положено в теплой компании. Когда все уже сели и приготовились говорить тост, обнаружилось, что спиртного-то нет. А без спиртного вроде бы и не праздник вовсе. Бежать за вином было уже поздно, когда вдруг кто-то вспомнил, что у него в палате стоит бутылка водки. Водка, которую покупали, чтобы растирать температурящих больных. Бутылка немедленно была выставлена на стол. Но коллектив исключительно женский, поэтому водку в чистом виде никто не пьет. Снова задачка,… но и тут нашлось решение - у кого-то из детворы выпросили бутылку «спрайта», ним и решено было разбавлять горькую. Разлили по первой, выпили за то, чтобы встретить следующий день учителя не здесь.
И тут в отделение зашла дежурная врач. Кто-то быстрым движением схватил бутылку со стола и сунул мне в коляску за спину. Хорошо заткнуть бутылку не успели, и я почувствовала, как футболка у меня на спине становится влажной. А еще характерный водочный запах ставал все сильнее. Дежурная врач окинула столовую взглядом. На столе явно стояла закуска, но из напитков был только «спрайт», а в чашках тоже поднимались газовые пузырьки. Но запах алкоголя был явным…
- Вы же знаете, что распитие спиртных напитков в больнице запрещено - строго обратилась она к мамочкам.
- Конечно, а как же! - зашумели они, глядя на дежурного врача честными до неприличия глазами.
- Встаньте, пожалуйста, и отойдите от столов - врач была полна решимости найти улики группового пьянства. Но на стульях, в руках у мамочек ничего не было.
И тут я увидела, как двое ребятишек тыкают пальцами на пол под моей коляской и смеются. Я все сразу поняла - водка стекала с коляски и под ней начала образовываться интригующая лужица. Незаметно я дернула ближайшую ко мне мамочку и многозначительно покосилась на пол. Она опустила взгляд, хихикнула и стала так, чтобы закрыть эту лужу от взгляда дежурного врача. Мы с ней переглядывались и с трудом сдерживали смех.
- Ира, а не от тебя ли пахнет водкой? - врач стояла прямо возле меня и водила туда-сюда взглядом по моему истощенному телу. Действительно, представить, что эти тридцать килограмм живого веса могут пить водку, было сложно.
- У меня температура была, водкой растирали - сочиняла я на ходу, вспомнив изначальное назначение этой бутылки.
- Аааа, ну тогда ладно - врач еще несколько раз принюхалась ко мне и ушла из отделения. Все, кто был в столовой, разразились смехом. Только мамочки из соседнего отделения, которые пришли посмотреть у нас телевизор, не могли понять всеобщего веселья.
Все, что осталось в бутылке, разлили по чашкам и выпили за удачную конспирацию. Потом были разговоры допоздна, разные разговоры. Вспоминали о прошлой жизни, мечтали о будущей. И только мыслям о настоящем, заполненном борьбой, в этот вечер было не место…
Спина
Дышать, дышать, дышать… мало кто из людей представляет как это мучительно - не иметь возможность вдохнуть воздух. Мы делаем сотни и тысячи вдохов в сутки, даже не замечая этого. Я тоже не замечала, пока коварная болезнь не лишила меня этой элементарной возможности - втянуть в себя воздух…
Дышать, дышать… я умоляла дежурного врача вызвать реанимацию, где меня могли избавить от мучительного умирания от удушья в ясном сознании. Я знала, что за это придется дорого платить - одиночество в реанимационной палате, сводящий с ума своей монотонностью звук аппарат искусственного дыхания, боль в горле от стоящей в нем трубки… Но все это не казалось таким уж ужасным в сравнении с чувством нехватки воздуха, с которым невозможно было бороться, которое невозможно было терпеть…
Дышать, дышать… уже третий час я жду обещанных реаниматологов… А их все нет. Но я собираю всю силу воли в кулак и усилием воли пытаюсь втянуть в себя воздух. Еще и еще раз…
Дышать, дышать… знакомые шаркающие шаги по коридору… круглое, какое-то детское лицо, на котором всегда загадочная улыбка. Это - мой ангел хранитель, полгода назад этот человек спасал меня, когда все признали это нецелесообразным. В одиночку, сутки он спасал меня, в то время как другие врачи стояли и смотрели на то, как я умираю. Я обязана этому человеку последними шестью месяцами своей жизни. И вот сейчас он приложит все усилия, чтобы дать мне еще шесть… пусть хотя бы 6 дней…
Дышать, дышать… сквозь мучительное удушье нахожу в себе силы улыбнуться ему. А он отводит взгляд… Что-то не то - искрой проносится у меня в голове. Не поднимая на меня глаз, он слушает мои легкие, по которым уже почти не идет воздух, считает запредельно быстрый и аритмичный пульс, глубокомысленно рассматривает синие от нехватки кислорода пальцы рук. Он закончил осмотр, встал, я снова героически улыбаюсь ему, хотя он не смотрит на мое лицо. Я готова услышать его «поехали в реанимацию?», но он молчит. Он стоит возле моей кровати, смотрит в пол… Он, ни слова не говоря мне, аккуратно проводит рукой по маминому плечу и… выходит…
Дышать, дышать… с того самого момента чувство удушья ассоциируется у меня со спиной в синем хирургическом костюме и с шаркающими удаляющимися шагами… Мой ангел отказался от меня… он сдался… те 10 секунд, которые он шел от моей кровати до двери, навсегда сохранились в моей памяти. Я и сейчас слышу шаркающие шаги, левой ногой чуть более длинный шаг, чем правой. И я сейчас вижу спину в синем хирургическом костюме… спину и крохотное пятнышко зеленки, напоминающее формой осьминога, на ткани чуть выше правой лопатки. Я и сейчас чувствую ужас предательства, который ощутила в тот момент… Ужас от того, что твое сердце еще бьется, но все тебя считают мертвым… Ужас от того, что даже твой ангел-хранитель отказался от тебя… отвернулся… ушел… бросил…
Дышать, дышать… никто не поможет мне победить удушье… никто и пальцем не пошевельнет, чтобы облегчить страдания четырнадцатилетней девочки… ведь у нее рак, ведь она инвалид, зачем продлевать ее страдания - так гуманно объяснят свой поступок врачи. Бог им судья… А мой ангел-хранитель позвонит завтра, чтоб узнать о моем состоянии. Он позвонит и послезавтра, и послепослезавтра… он будет звонить каждый день, с замиранием сердца задавая один и тот же вопрос: «как состояние Гавришевой». А через несколько лет он улыбнется мне своей загадочной улыбкой и скажет, глядя в глаза, впервые после того случая, глядя прямо в глаза «Ирка, я так рад, что ты выжила!». И конечно я прощу ему все… и конечно никогда не напомню о том дне… только по прошествии даже 8 лет, я буду продолжать вздрагивать, когда после теплых встреч он, уходя, будет поворачиваться ко мне спиной…
Страшная тайна
Я - самый тяжелый ребенок в отделении, я не могу даже сидеть, не могу двигаться. На правах умирающей я вместе с мамой лежу в отдельной палате (а не как другие по 4 ребенка и 4 мамы в комнате в 15 кв. метров), на единственной функциональной (которая много лет назад застыла в положении с чуть приподнятым головным концом) койке, а не на кровати с панцирной сеткой, которая прогибается до пола, как у других детей. Удобно растянувшись на огромной (более метра в ширину) кровати, я думаю, что быть умирающей не так уж и плохо, это дает и свои привилегии…
Сегодня хороший день! После ночного прихода врачей реанимации я почти не задыхаюсь, а прокапанные ночью 400 мл глюкозы немного смягчили чувство жажды. В общем, сегодня у меня все почти хорошо. Наверное, по моему лицу это видно всем детям в отделении и моя палата очень быстро наполняется друзьями. Рядом со мной на кровати, подложив под спину подушку, сидит Сережка, 12 лет - парень-гемофилик с тяжелейшим поражением суставов и перенесший несколько инсультов. Он не может ходить, его мама не может быть рядом с ним. Поэтому если мне не очень плохо, то Серегу с утра «забрасывают» ко мне на кровать, где мы и толчемся целый день. Сережка уже никогда не сможет ходить, но он этого еще не знает… А вот Сашка, 10 лет… светлый мальчик, который благодаря усилиям родителей идет день в день по протоколу. Он еще не знает, что в ближайшие дни он подхватит гепатит С и через 3 месяца умрет в реанимации от печеночной недостаточности, будучи в ремиссии по лейкозу. А вот, как всегда с краю, синеглазый Рома, 11 лет. У него миелодиспластический синдром, МДС. Тогда все у нас в отделении считали его везунчиком, ведь выживаемость при лейкозе была 11%, а при МДС аж 20% (сейчас при выживаемости при лейкозе 75 процентов, при МДС без ТКМ остались все те же 20). Ромка поборется 1,5 года, но все же попадет в те 80%, которым не суждено выжить. А вот Наташа, 13 лет… у нее миелобластный лейкоз. За 5 последних лет от него умерли ее бабушка и дядя. Через 6 месяцев Наташа пополнит семейный список умерших от лейкоза…
Взрослые, воспользовавшись случаем, когда половина отделения собралась вместе, пошли в столовую отдохнуть от нас, оставив нам бутылку фанты.
- Давайте помянем Кирилла, который умер здесь 40 дней назад? - Рома разливает фанту по стаканам. Кирилл пролежал в этой палате смертников, на этой же кровати, где сейчас погибаю я, больше месяца… но…
- И Андрюху… - вздыхает Наташа, которая лежала с двухлетним Андреем в одной палате.
- Андрей умер… сейчас посчитаю… 31 день назад, а поминать нужно на 9 и 40 - поправляет подругу Сашка.
- Давайте помянем всех, кто «ушел» в этом отделении - подытоживает Сергей. Он лечится здесь уже 12 лет, на его глазах умерли десятки детей… - Например, год назад в этот день «ушел» Вовка, а 5 лет назад - Света…
- Да, давайте за всех, кого не смогли спасти! - делая судорожный вдох после каждого слова, говорю я.
Все тихо склонили головы, и отпили из своих стаканов…
- Слышали - вчера Коля умер дома? - грустно спросил Ромка. Он вообще очень мало разговаривал, чаще просто сидел, наклонив голову на бок, почти не мигая своими огромными грустными голубыми глазами. Он лежал в больнице один - его мама вынуждена была работать в 2 смены чтоб обеспечить Ромку и его неблагополучного отца… Ромка не находил общего языка с мамой, он не мог простить этой тихой женщине своего одиночества…
- Да, знаем - в один голос ответили все, кто был в палате…
- Блин, обидно-то как! Три года боролись, и по блату в Киеве лечились, а все равно не спасли пацана… - тихо сказал Саша.
- Что поделаешь, все равно большинство из нас скоро умрет, - это Наташа…
- Интересно, кто следующий? - как-то обыденно спросил Ромка. Все молчали, глядя на пузырьки фанты в чашках.
- Я, наверное… - пожала плечами я.
- Да, Ирка, вид у тебя действительно неважнецкий - пробежав по моему истощенному телу взглядом, изрек Серега.
- Ну, Серега, ты как всегда в своем репертуаре! Нет комплимент перед смертью сделать, а ты «неважнецкий»… - Наташа в шуткy стукнула Серегу, но не сильно, чтоб не оставить на теле гемофилика синяка. Все остальные, в том числе и я, смеялись до слез.
- Не знаю, может, мы действительно все скоро умрем, но до этого мы еще повоюем! - поднимая чашку с фантой, сказал Саша.
- Повоюем! - дружно и весело ответили мы хором и чокнулись чашками.
В это время наши родители в столовой вырабатывали тактику, как скрыть от нас Колину смерть. Ведь они уверены - это страшная тайна!
Дети онкоотделений сейчас имеют бесценный шанс выжить… Шанс, которого не было у моих друзей… Шанс, который сейчас мы просто обязаны использовать! Сейчас, 10 лет спустя, онкобольные дети не должны разделить судьбу моих друзей! И мы можем сделать очень много для этого! Мы можем внести свой вклад в спасение таких Саш, Ром, Наташ сейчас! Нужно только не быть равнодушным…
Сплетничать обо мне - новый вид спорта, соревнуйтесь лохушки)))
Вы говорите, что я жестока. По-настоящему жестоко я отношусь только к себе. Вы же всегда можете уйти
Отсюда виден лес и озеро вдали.
Дым вьётся из трубы и уплывает в небо,
В котором косяком промчались журавли.
Наверное на юг… Давно в деревне не был.
Какой отсюда вид!
Эх, жаль, что не суббота!
С любимой бы махнуть… Заночевать в соломе…
Скорей бы её муж уехал на работу.
Уже устал висеть на чёртовом балконе.
Есть и положительная сторона в свободном падении - вы даете друзьям шанс Вас подхватить.
Не мечтай, будет больно падать с высоты. Отвечай за слова и поступки свои…
Бросая дерзкие фразы мне в спину, Вы только лишний раз доказываете, что восхищаетесь мной!
Важнее всего принять самое главное: неважно, каким одиноким ты себя чувствуешь, неважно, как тебе больно - все это можно вынести с помощью тех, кто рядом с тобой.
Снежная замять крутит бойко,
По полю мчится чужая тройка.
Мчится на тройке чужая младость.
Где мое счастье? Где моя радость?
Все укатилось под вихрем бойким
Вот на такой же бешеной тройке.
Жизнь так прекрасна, наслаждайтесь каждой секундой!!!:)))))
Я тебя никому не отдам -
Замерзающий плакал котенок,
Умудренный не по годам,
Рыл он снег серебристый под кленом.
Навсегда я останусь с тобой,
Я спасу нас обоих от стужи,
Потому что под этой луной
Мне никто больше в мире не нужен,
Я сейчас закопаю нас в снег,
Там тепло, отогреются лапки,
Мимо быстро прошел человек,
В зимней куртке и пуховой шапке.
А потом все опять расцветет,
Будет солнце сиять над землей,
И никто никогда не поймет,
Что пришлось пережить нам с тобой.
Ты держись, не смотри, что я мал,
Что в кровь изодрались лапки,
Я не выдохся, просто устал,
Ничего, нам помогут боги,
Нет, серьезно, я слышал о них,
Есть такие кошачьи боги.
Даже ветер в долине стих,
Слушал сказ малыша у дороги.
А котенок копал и копал,
Вспоминая о солнечном лете,
Он, безумец, еще не знал,
Что остался один на свете.
Рядом с ним, на седом полотне,
Еще теплое тело лежало,
А из глаз, по мохнатой щеке,
Золотая слезинка бежала.
Эй, малыш, перестань копать,
Все-равно ей уже не поможешь,
Будет лучше тебе поспать,
О нее погреться ты сможешь,
Но безумец не слышит, сопит,
Он не сдастся теперь холодам
И упрямо во мглу твердит,
Я тебя никому не отдам.
Время - за полночь, люди спят,
Находясь в поддельном раю,
У котенка глаза блестят,
Он закончил
работу свою,
Тихо, тихо ступая на снег,
Подошел туда, где трупик лежал
И почти как человек,
Он на ушко ей прошептал-
Милая, милая моя, я с тобой,
Я тебя никому не отдам,
Я у клена, под снежной горой,
Нам построил постельку, мам,
Он туда перенес ее,
А потом закопался сам,
Колыбельную пел мороз,
Но ее не услышать вам,
Колыбельная эта для тех,
Кто любовью всю жизнь живет,
Забывая о бедах своих,
Только верность в крови несет,
Он, безумец, в холодном снегу,
Он за ближнего душу отдал,
До последнего мига, в бреду,
Он за шею ее обнемал.
она - интервент, я - военнопленный
она - интернет, я - невъебенный хакер
она жжёт на полную, я тушу нахер
она - ствол с глушителем, я - курок
она - смертельный удар, я - непробиваемый блок
она - игрок, я как мутное казино
везёт тем, кто тупо ставит на зеро
она - судья, я - обвиняемый
она - дурдом, я - реально невменяемый
она - автоген, я - устойчивый сплав
она - скафандр, я - космонавт
она - разрывная пуля, я - порох
мой номер двести сорок пять, её - семь сорок
она - яд, я - противоядие
она в оптический прицел, я хуярю не глядя
она в изящном платье, я чёрти в чём
я ем руками, она вилкой и ножом
я бью вилкой и ножем, она руками
у меня Сэм из горла, у неё вино в бокале
у неё планы, я под планом
у неё клан сопрано, у меня бригада
у неё караты, у меня звуковая плата
у неё платина, у меня кот наплакал
у неё мерс, у меня студенческий в метро
у неё внешность, у меня нутро
у неё нутро, у меня натура
мы с ней не пара и это очень круто.