С неизбежностью фатальной и упрямством БЕГЕМОТА
Покидая мир реальный, опущусь на дно болота.
Не последней и не первой для всемирной паутины
Добровольно стану жертвой, с головой уйдя в глубины
Интернетного пространства ноутбуков и МОБИЛЬНЫХ,
Информации и странствий в дебрях сайтов и логинов.
А недавно наши предки, рано утром, встав с полатей
Шли к какой-нибудь соседке, подвязав верёвкой ЛАПТИ,
Посидеть за самоваром, кости перемыть подружкам,
Сплетни, байки, тары-бары. (от восторга рдеют ушки)
Всем гуртом - работать в поле: труд тяжёлый, труд авральный.
Отыскать пытались долю в жизни сложной, но реальной!
Человек привыкает ко всему, просто к плохому - дольше…
Жемчужины мысли, конечно шикарны,
и юмор возможно неплох,
всё это прелестно, но если однако,
для жизни есть просто горох.
Каждый день пытаюсь относиться к людям так, как они относятся ко мне.
И каждый день понимаю, что доброта во мне сильнее гордости.
дипломатия - это холодным языком решить горячие проблемы.
человек выплескивает из себя наболевшее…
человек выплескивает из себя наболевшее…
Шёл по улице мужчина
Равномерно, не спеша.
И на это есть причина -
Вёл мужчина малыша.
Держат за руки друг друга,
Ведь нужна во все века
Не подачка, не услуга -
Друга верного рука!
Важно, чтобы не терялись,
Чувства близости души.
Незаметно годы мчались,
И взрослели малыши.
Отпрыск твой уже не просит
Умный дать ему совет -
Он «знаток» в любом вопросе,
Батя - не авторитет !
В буйстве юности здоровой
Ошибается, грешит,
Исправляется и снова
Силу пробовать спешит.
Он, конечно, замечает,
Но не может осознать
Ту поддержку и участье,
Что дают отец и мать.
Принимает их, как должно,
Беззаботно до тех пор,
Пока шаг неосторожный
Не введёт беду во двор.
Где друзья? Одни знакомцы…
Где любовь? Остыл и след…
Где советчики - пропойцы,
Где сосед -«авторитет»?
Лишь семья протянет руку!
И, поднявшись из дерьма,
Надо помнить ту «науку»,
Набираясь впрок ума.
Можно жить без злоключений
И не падать рожей вниз,
Мудрецов нравоученья
Принимая за девиз.
Детство, отрочество, юность,
Зрелость, старость и -- финал
Чуть быстрей, чем мог подумать,
И не так, как ожидал.
Я любуюсь, как картиной:
По дороге, не спеша,
Сын мой, взрослым став мужчиной,
Водит внука - малыша.
Когда она свой пятый перелом срастила не запястьем, а крылом и научилась воздуха держаться, он уезжал последним дилижансом, и это им обоим помогло. Его искать не стали: слишком мал казался куш, его ждала тюрьма, без золота охота ли возиться? В ночь на четверг забрал его возница, а пятница решила все сама. Она проснулась в городе чужом, с бессмысленным тяжёлым багажом, что память оставляет всем изгоям. Хотелось боли, ярости и горя, но, оказалось, голос поражен. И вот тогда пришла пора молчать, смотреть, как длится линия плеча, и перьями касаться горизонта. С востока осыпалась позолота, и солнечная плавилась свеча. В субботу наступила тишина, она забыла, что ему жена, впервые вышла вечером на площадь. В чужое ей вживаться стало проще, она чужим была окружена. А воскресенье выдалось таким, что ни другого берега реки, ни острых крыш, ни купола собора не пощадила осень, без разбора кромсающая время на куски. И над рекой, над куполом, над всем, что ей внизу, на взлетной полосе, казалось осязаемым виденьем, она легко летела, тонкой тенью пересекая острый лунный серп.
Идёт неделя - семикратный день, обрывы замирают в пустоте, деревья ждут и пробуют держаться. Вращаются колеса дилижанса…
Но сверху ничего не разглядеть.
Наша жизнь - это зал ожидания
от младенчества и до седин.
Сколько всяких наук выживания,
а исход непременно один.
Если б можно было тихо умереть:
без болячек, не сказав ни слова;
на леса и горы посмотреть,
удивиться жизни, и… готово.
Жизнь - не только ясная погода.
Жизнь не только это - гладь и штиль.
И штормит во время непогоды
И проходим много-много миль.
Не сдаёмся, веры не теряем.
Хоть падаем, но учимся не ныть.
И к себе поблажек не давая,
Мы встаём, чтоб просто дальше жить.
Как будто я специально лучше всех…
Даже у моря есть берега, и только жадность человеческая не имеет берегов!
То, что нам по горло, некоторым достается по чайной ложке.