Не нами то заведено -
Есть свой у жизни балансир,
Коль ты бельмо для одного,
То для другого - целый мир!
Мелочи жизни наполняют нашу жизнь и мелочи жизни разрушают нашу жизнь. Важные приоритеты главное наполнение нашей собственной жизни. Побеждает тот, кто не меняет настоящее на блёстки иллюзий.
не говорите никогда, что год тяжелый,
с достоинством его вы донесли,
вот было бы не так… ну, право слово,
согнулись бы все спины до земли.
Когда до весны - еще месяцы снега,
Голодных, как звери, жестоких, как люди,
Когда за окном - бесконечная темень,
Что на ночь целует и к завтраку будит,
Мороз постепенно вонзается в кожу,
Проходит сквозь душу осколками стали.
Тепла, точно денег в кармане бродяги,
Становится мало.
Когда у тепла - только донышко кружки
И привкус горчинки зеленого чая,
Когда у тепла - лишь престижная бирка
И то, что вязали его не в Китае,
Мороз беспрестанно касается сердца,
Играет на нервах аккордами грусти,
И в мире, столь ярком, безумном и тесном
Становится пусто.
Тепла не найти ни в горячей пустыне,
Ни выпить из рюмки в отеле Тайланда.
Тепло, если рядом находится близкий,
Тепло, если маме в больницу не надо.
Тепло не заложено в пластик кредитки -
Оно создается душой и руками.
Тепло - это то,
Что, погибнув в метели,
Становится нами.
Эра милосердия, это когда люди помогают друг другу, а не обмениваются информацией о том, что у них болит.
Иду по улице, на землю снова дождь.
Он с головы до ног мне душу омывает.
На винограде вижу выцвевшую гроздь.
Она мне нежность твоих рук напоминает.
Закрыв глаза я в доме вижу стол.
За ним, семью большую, ужин вдохновляет.
И крикнуть хочется мне «мама я пришел»
И чувствую как слезы подступают.
Катись слеза, катись и вспоминай
Как сидя ночью у кроваток наших
Ты нам описывала чудный край
Написанный рукой твоей уставшей.
Как ты воспитывала в нас мужчин
Как научила уважать природу
Прорезавших лицо твое морщин
Светить и быть светимым в непогоду.
Прошли года мы стали старше и бывает.
Что жизнь кому-то щедро раздает
А у кого-то, очень жадно забирает
И укорачивает жизненный полет.
И нас коснулась ее странная забава
Ее сестра, старуха к нам пришла
Сказав о том что нету больше брата
Что в мир иной его с собою забрала.
Ты долго мучилась страдав и до сих пор
В глазах твоих слезинка проступает
Поверь мне я хотел иметь бы разговор.
С тем кто так просто братьев забирает.
И как не хочется, но людям надо уходить.
Чтоб уступать дорогу младшим
Тем кто научит заново любить
И жечь огонь в сердцах уставших.
И твое сердце наконец
Забилось снова с новой силой.
Твой внук малыш и сорванец
Вновь научил любить всей силой.
И в этот день дождливый и промокший
Вдруг вспомнив все что было с нами там
Я утверждаю что не может быть дороже
Чем доброта в глазах у наших мам.
Звучат твои слова. Как музыка цветов.
звездою эдельвейса, что живет на скалах,
то незабудкой в снежных покрывалах,
то черной розой безрассудных снов…
Жизнь проходит почти незаметно. Видимо, обладает особыми навыками.
В потоках дней, поток людей
бежит дорогами страстей,
и, обнимая день звенящий,
у кромки вечной тишины
пространством этих дней
- мы сплетены.
- Ой, Ленка, хочу такого мужчину найти, чтобы только на меня смотрел.
- Парализованного, что ли?
Поверьте, если человеку что-то нужно, то он сделает. Не нужно подпитываться мыслью о том, что ему мешают обстоятельства, или что луна смотрит не в ту сторону. Поверьте, если действительно надо, человек способен на всё. Потому что когда человеком движет дикое желание, он не видит никаких границ.
Благодаря разным мужчинам прошла путь от -«любимый, ты злишься? простиии» до -«дорогой, если ты злишься, то иди на @уй вместе со своей злобой». Ну, спасибо, наверное.
Они дружили без малого десять лет. Были неразлучны, доверяли друг другу и в меру сил заботились. Ну, и надоедали друг другу, конечно! Время от времени. Тогда на полдня устраивались по разным углам и занимались своими делами. Деликатничали.
Зато спали всегда рядом - Варвара и Маруся.
Старые подруги.
Возраст тяготил уже обеих. Варваре - исполнилось 78 недавно, а кошке ее Марусе - сравнялось 10 лет. Но дружбой своей превозмогали болезни и тяготы.
Одиноки они были давно и привычно.
Варвара - с тех пор, как похоронила мужа в шестьдесят один год. Детей им Бог не дал. А Маруся - с самого детства, когда ее выкинули в лесополосу между деревенскими полями. Так часто тогда делали. Никому не охота кормить лишние рты, вот щенков с котятами и выкидывали. Вроде для совести легче - не убили же.
А там уж у каждого судьба своя - кто выживет, а кто и нет. Маруся выжила. Правда, до встречи с Варварой исхудала до страшного. Стала настоящим скелетом с огромными зелеными глазами.
А с тех пор, как Варвара подобрала ее в той злосчастной посадке, они так и не разлучались больше. И в город вместе переехали.
Варвара тогда решила, что на старости лет в городе ей проще будет. Все же врачи-аптеки, младший брат с детьми рядом. Да и за квартирой не надо много присмотра. Не то, что дом с садом. А пенсии им с Марусей вполне хватало. В старости желания пропадают. Были бы хлеб с молоком - и довольно.
Иногда забегала к ним Анютка. Двоюродная племянница. Хорошая девчоночка, ласковая. То продукты принесет, то по дому поможет, то в аптеку сбегает.
Очень она Варваре с Марусей нравилась.
Дни, когда она приходила, они потом за праздники считали. Редко, конечно, они случались. Оно и понятно - у молодых свои дела, семьи, работа. Некогда им со стариками рассиживать. Варвара все понимала, каждому звонку, каждому приходу радовалась. Скрашивала им Анютка однообразные дни. Но иногда заводила Варвара разговоры о смерти, чем вгоняла племянницу в краску.
- Ты, Анюта, не бросай меня перед смертью-то. Боюсь я, что одна останусь. Да и век доживать одной тяжело. Болеть я стала часто. Слабая стала. Да ты не бойся, помру я скоро, надолго тебя не озабочу. А квартиру тебе отпишу. Будет память о тетке.
Анютка всегда смущалась, когда заходили такие разговоры, щеки полыхали.
- Да ты что, тетка Варя! Какая квартира! И вообще, тебе жить еще и жить! Люди вон до 100 лет доживают, а тебе всего-то 78! Рано о смерти думать!
- О ней никогда не поздно подумать, Анюта. Она никого не минует. Такова доля человеческая.
Но разговоры эти они быстро сворачивали. И оставалось у Анюты в памяти лишь то, что не любит Варвара своего одиночества. Вот и старалась она по мере сил разбавлять его. И то сказать - никого у Варвары с Марусей не осталось.
Дни долгие, ночи - того дольше.
С утра пойти в поликлинику рецепт выписать.
В середине дня свежий хлеб завозили в соседний магазин - пройтись за хлебом.
Марусю на обед кошачьим паштетом побаловать. Хоть и не каждый день, но из пенсии все же можно выкроить 30 рублей на баночку. В доме прибрать или супчик сварить.
Теперь одно дело у них на целый день растягивалось. Так и говорили себе вечером: «Сегодня суп сварили, завтра надо бы пыль протереть».
В молодости обе заводные были. Варвара сто дел успевала переделать. Да только с годами бойкость пропала. Сила в руках уже не та, ноги болят, сердце пошаливает. И работа, что раньше в руках спорилась, теперь из тех же самых рук валится.
Руки тоже меняются. Они, бедные, едва ли не первыми годы считать начинают.
Конечно, морщинки на лице в первую очередь замечаешь.
Но руки-то, они первыми утомляются. Пятнышки на них проступают, вены набухают, суставы воспаляются, пальцы становятся неловкими. Да что там говорить! Ну, а у Маруси шерсть раньше всего возраст отметила. Перестала быть такой шелковой да гладкой, как в юности.
В свои размеренные дни они много вспоминали. Да и что делать, если вынужден часто отдыхать? Не будешь же спать весь день! Только и остается, что старые фотографии перекладывать, старые воспоминания друг другу пересказывать.
И читать понемножку, пока глаза не устанут.
Маруся свернется клубочком на коленях и мурлыкает блаженно, запах книжки вдыхает, шелест страниц слушает. А Варваре приятно. Уронит руку на мягкий кошачий бок, и словно волна тепла ее окутает.
В своем одиночестве и старости были они друг для друга настоящей отрадой.
Варвара Марусю баловала. Маруся о Варваре заботилась. Так и жили.
Была у них только одна беда на двоих - Варварины сердечные приступы. Подступали они всегда внезапно и пугали обеих. Маруся, правда, заранее их чувствовала. Бежала к телефону и громко мяукала, требуя вызывать доктора. А потом сидела рядом, пока лекарство не начинало действовать, пока врачи не уходили.
Несколько раз скорая настаивала на том, чтобы забрать Варвару в больницу, но та каждый раз отказывалась: «На кого я Марусю оставлю?»
И ничего, Бог миловал. Каждый раз обходилось, начинало снова стучать сердечко. Не то, чтобы очень ровно, но все же.
Да и то сказать - притомилось оно за длинную жизнь. Чего только пережить не пришлось. И голод, и войну, и зиму в подвале, где они с братом прятались среди старых пустых ящиков. И страх был, и боль, и смерть вокруг. И отчаяние сколько раз тяжелым катком утюжило.
Да и любовь не миновала - рвалось сердце на части, пока мужа от соперницы домой ждала. Потом деток у Бога просила. Да видно грехи не пустили. Ведь не только любить, а и ненавидеть умела. Солдата, что отца-инвалида во дворе их дома расстрелял, ночью его же штыком заколола. Спасибо, добрые люди от расправы спрятали, уберегли.
А с мужем, плохо ли, хорошо, но полвека они вместе прожили. И как хоронила его, не помнила: темнота перед глазами стояла. Словно и ее сердце тогда остановилось. С тех пор и барахлило, острой болью мучило, удушьем по ночам будило.
Марусино мурлыканье тут хорошо помогало. Слушаешь ее, бывает, слушаешь, и боль отпускает. И вроде снова все неплохо. И одиночество как-то отступает.
Ведь у Варвары была Маруся. А у Маруси была Варвара.
____________
Однажды наступил новый день.
ТОТ САМЫЙ.
И начался он как обычно. Варвара сварила гречневую кашу на обед. Написала список, что в магазине купить, и прилегла отдохнуть. Проснулась от боли. Словно кинжал в грудь вонзили - ни вдохнуть, ни выдохнуть. Пошла за лекарством - ноги отниматься стали. Не дошла до столика - рухнула на диван. Там и осталась.
Маруся заметалась, заплакала над ней. Помощи бы, да откуда взять ее?
Выскочила в окно, благо на первом этаже жили. Под ноги прохожим кидается, кричит, плачет, к окну зовет. Да только кто обратит внимание на кошку?
Орет, на людей кидается - шальная, что ли?
Один даже камень не поленился в нее бросить, лапу ушиб. Стара она уже стала, чтобы от чужой злобы уворачиваться.
Так и вернулась к Варваре ни с чем. Села рядом слушать дыхание. А его и нет почти. Грудь еле-еле поднимается, боль вдохнуть не дает.
Ткнулась Маруся ей лицо холодным носом. Варвара погладить ее хотела, да ладонь бессильно упала рядом, скользнув по боку.
Что ж тут поделаешь, раз беда пришла? Только и можно, что любовью своей поделиться.
Боль на себя перетянуть, страх забрать. А ведь и это немало, если так рассудить. Любовь, она границ не знает. Человек ли, кошка - любовь едина.
Маруся прилегла рядом, уткнувшись носом ей в шею, и замурлыкала. Словно теплое облако растекалось от этих звуков, уютно укутало Варвару.
«Ты не одна. Забудь страх. Отдай свою боль. Моя любовь с тобой.
Она бережно укрывает тебя золотым покрывалом.
Я с тобой, и мы вместе пройдем назначенный путь.
Я с тобой…»
____________________________
Анюта звонила весь день, трубку никто не брал. В предчувствии чего-то недоброго сжималось сердце. Но с работы уйти не получилось. Так и пришлось ждать вечера, нервничая и набирая номер телефона тетки.
Вечером сразу поехала к ней. Стучала, звонила - никто не ответил. Открыла дверь своим ключом, пытаясь усмирить стучащее сердце. Глубоко вдохнула, как перед прыжком в воду.
Конечно, Варвара с Марусей могли пойти в гости к соседке, могли выйти за хлебом, но нервозность сворачивалась в желудке противным липким клубком.
Бросила сумку на тумбочку и на ватных ногах зашла в зал.
Варвара лежала на диване, неловко подогнув одну руку, словно упала, да так и осталась лежать. У нее на груди пристроилась Маруся, уткнувшись носом ей в шею.
Внутри все оборвалось. Даже и подходить не надо было, чтобы понять - на этот раз все. Не выдержало старое сердце.
Потом она с трудом могла вспомнить, как вызывала скорую, что ей говорил врач, как снимала мертвую Марусю с тела тетки. Кажется, ей объяснили, что у тетки остановилось сердце. И боль, если и была, то была кратковременной, долгих мучений ей не принесла. «Хорошая смерть, всем бы такую!» - сказал тогда врач.
Похороны - невеселые хлопоты. Забыть о них хочется поскорее. Если уж и вспоминать близкого человека, так живым и радостным.
А у Анюты перед глазами все стояла мордочка Маруси, прильнувшая к Варвариной груди, и почему-то звучала фраза: «Ты не одна. Я с тобой…»
Отвергнутая отцом, забытая матерью, одинокая жизнь, ведомая звёздами к создателям.
Если творчество это жизнь, то разве жизнь - не творчество?