Малиновка свистнет и тут же замрет,
как будто я должен без слов догадаться,
что значит все это и что меня ждет,
куда мне идти и чего мне бояться.
Напрасных надежд долгожданный канун.
Березовый лист на лету бронзовеет.
Уж поздно. Никто никого не заменит…
Лишь долгое эхо оборванных струн.
Корабль нашей жизни
приближается к пристани,
и райская роща
все яснее видна.
Чем больше страдаем,
тем ближе мы к истине,
но чем ближе мы к истине,
тем все дальше она.
А я скучаю страшно по тебе,
И вспоминаю, каждую секунду…
Так очень горько и тоскливо мне,
Но, я молчу, я ждать покорно буду.
Хоть каждый день, похож на целый век,
И каждый вздох, мне кажется последним,
Ты самый мне любимый человек!
И я не встречу, лучше, уж наверное…
от каких-то детских своих начал ты всегда для себя эти мелочи подмечал
смерть крадётся с запада по ночам
и в кошмарах
тихий демон тебя ломает напополам, загоняет холод в канал ствола
и стреляет снегом по куполам
из дворовых арок
и когда от морозов спасенья нет, ты, такой же холодный, как этот снег
ни солдат, ни жертва в чужой войне
нечто между
от тебя отворачиваются дома и, хотя не всегда за окном зима
ты решаешь, что проще уйти с ума
от надежды
и летят фантомы бомбить твой дом, и глухое слышится всюду оммм
и земля покрывается толстым льдом
шок и трепет
и земная выламывается шкала, и хирурги сетуют: умерла
и кривые щерятся зеркала
чёрным крепом
но для жизни не нужно гадальных карт и под утро зима выпускает пар
на востоке седлает мальчишка-март
свой волшебный велик
беззаботно легки все его труды, он за солнечный ветер не просит мзды
вековые тают от смеха льды
и звенят капели
Что посеешь, то пожнёшь
Разве власти понимают?
Зёрна затоптали в грязь
Главное - себе нахапать
Разбазарен Сад Земли
Слыть удачным стало модно
Все ростки - одни дички
А садовники на даче…
Биология в цене…
Деньги - украшенье грядки
Дети учатся у нас…
А созреют… мы поплачем…
…
Что посеешь, то пожнёшь
будущее в наших детях
Мы клюём своё зерно
плевла сеем без оглядки…
не получается дружить,
дружба нынче не в моде.
трудно дружбой дорожить
и одеваться не по погоде.
мнимо улыбаться всем,
иметь друзей сотню:
друзья покупаются без проблем,
имея статус льготный.
В жизни часто всё по привычке, - многие даже живут по привычке.
Пока ты путаешь дожди,
Пока, в сердцах, разводишь тучи -
Глагол одумавшийся ЖДИ
Ненормативен и беззвучен.
Вчерашний день ещё в огне,
Обид - неведома причина
И на поверку - глух и нем
Рассвет ко всем твоим починам.
Судьба весны предрешена
И на душе скребутся мыши…
Картина маслом: тишина
И небо павшее на крыше.
Ещё - наивная пастель,
Ещё - мелки, сангина, уголь:
Разворошённая постель
И полумрака пятый угол.
Ещё - эскиз карандашом:
Глаза притихшие и руки,
Луна в печали, нагишом -
Как соучастница разлуки.
Лет маломерны этажи,
Угрюм и сер любимый город
И безударно слово ЖИЗНЬ
В тех предложениях, в которых
С избытком выболевших нас…
Надежда - сумма всех незнаний,
А грусть - разученный рассказ
Без дат и знаков препинаний…
не подливай! пока я в меру пьян,
я никогда тебе врагом не буду.
всего на четверть полон мой стакан,
всё остальное греет твой желудок.
пока ещё в обойме дремлет смерть,
и нет лимита на простое слово,
готов ли ты убить меня, ответь
и от меня принять ответ свинцовый?
не торопись, подумай трезво. ну?
чем удивит тебя прицельный опыт?..
какая тварь придумала войну?
её сюда б, в февральские окопы.
Как на личном? Оооо… моя личная жизнь - это роман, написанный больным психом с извращенной фантазией.
Старого паркета половицы
Не узнают звук твоих шагов.
Ты придёшь с зачитанной страницы
Томика ахматовских стихов.
Чаяньям моим не потакая,
Равнодушья выплеснешь ушат,
И уйдёшь, печали умножая,
В огненно-малиновый закат.
По судьбе моей острейшей бритвой
Проведёшь, оставив рваный шрам…
Душу, как всегда, лечу молитвой,
Ставя свечи к светлым образам.
Не хочу любить тебя, не буду!
Дай мне, Бог мой, обрести покой.
Только ты опять со мной, повсюду…
Что ж ты прячешь крылья за спиной?
Бесят меня все эти мудреные людские придумки насчет отношений между полами. На деле достаточно лишь относиться друг к другу по-человечески.
Кто поддержит мужика,
Если он устал в пути?
Только женская рука
Может в чувство привести. ;-)
Мишель Лами снимает кольцо - седьмое (осталось шесть). Кольцу, наверное, лет пятьсот, но больше самой Мишель. На черных пальцах следы луны - серебряные следы. Забытые песни чужой страны, дороги, костры и дым. Мишель садится - не с той ноги Парижу вставать опять, снимает кольцо тяжелей других - шестое (осталось пять). Считает время и гладит мех зверей, что поймала в плен. Есть черное в облике, есть - в уме, есть золото на столе. На пятом кольце наступает час, когда темнота сильна (осталось четыре - пора молчать, ведь ночь не уйдет одна). Четвертым кольцом отпирают дверь (алеет восток - смотри). Мишель Лами и воскресший зверь считают: осталось три. Рассвет вступает в свои права, миры на столе горят. За третьим кольцом остается два, пора начинать обряд. Мишель встает на восток лицом, всему воздает хвалу. Снимает второе свое кольцо - одну из небесных лун. Врывается день, нарастает звук, Париж начинает жить. Когда снимаются кольца с рук, не хочется ворожить. Мишель, наверное, лет пятьсот. Пока не пришла пора, одно-единственное кольцо - как сердце - нельзя убрать.
Мишель торопится вниз - встречать, коснуться руки, обнять.
Рик Оуэнс ставит свою печать на черную кожу дня.
В Москве февраль, и нищенки в снегу, песок и пепел, сонная Тверская. Как долго я тебя не отпускаю, как слишком быстро отпустить могу. В Москве февраль, гидрометцентр врет, мы не готовы к утренней метели, мы не хотели так, не так хотели, но нам не совладать с календарем. Мы будем врозь, канатам вопреки, мы будем врозь - чем дальше, тем сильнее та воля, от которой цепенеют, едва рука касается руки. В Москве февраль, vivat ему, vivat. Идти без направления и цели, нести свои разорванные цепи тому, кто сможет их перековать.