Инкубатор бесконечный -
Можем выразиться мы,
Вон, по моде - «дискотечный»
И висят, сполна штаны.
Кто-то курит, кто гуляет,
Пиво хлещат по дворам,
Кого мода подгоняет,
Те спешат по бутикам.
Приоделись, припараде,
С виду, скажем ничего,
Вон идёт в носках, халате,
Возле дома своего.
Все по-разному гуляют:
В шортах, тапках и штанах,
Забавляют и блистают,
Как и мы, увы и ах.
Иногда самой адекватной реакцией на происходящее является - молчание
- Что бы ты делала, если б знала, что завтра настанет конец света?
- Что бы я делала? Ты не шутишь?
- Нет.
- Не знаю. Не думала.
Он налил себе кофе. В сторонке на ковре, при ярком зеленоватом свете ламп «молния», обе девочки что-то строили из кубиков. В гостиной по-вечернему уютно пахло только что сваренным кофе.
- Что ж, пора об этом подумать, - сказал он.
- Ты серьезно?
Он кивнул.
- Война?
Он покачал головой.
- Атомная бомба? Или водородная?
- Нет.
- Бактериологическая война?
- Да нет, ничего такого, - сказал он, помешивая ложечкой кофе.
- Просто, как бы это сказать, пришло время поставить точку. - Что-то я не пойму.
- По правде говоря, я и сам не понимаю, просто такое у меня чувство. Минутами я пугаюсь, а в другие минуты мне ничуть не страшно и совсем спокойно на душе. Он взглянул на девочек, их золотистые волосы блестели в свете лампы.
- Я тебе сперва не говорил. Это случилось четыре дня назад. - Что?
- Мне приснился сон. Что скоро все кончится, и еще так сказал голос. Совсем незнакомый, просто голос, и он сказал, что у нас на Земле всему придет конец. Наутро я про это почти забыл, пошел на службу, а потом вдруг вижу, Стэн Уиллис средь бела дня уставился в окно. Я говорю - о чем замечтался, Стэн? А он отвечает - мне сегодня снился сон, и не успел он договорить, а я уже понял, что за сон. Я и сам мог ему рассказать, но Стэн стал рассказывать первым, а я слушал.
- Тот самый сон?
- Тот самый. Я сказал Стэну, что и мне тоже это снилось. Он вроде не удивился. Даже как-то успокоился. А потом мы обошли всю контору, просто так, для интереса. Это получилось само собой. Мы не говорили - пойдем поглядим, как и что. Просто пошли и видим, кто разглядывает свой стол, кто руки, кто в окно смотрит. Кое с кем я поговорил. И Стэн тоже.
- И всем приснился тот же сон?
- Всем до единого. В точности то же самое.
- И ты веришь?
- Верю. Сроду ни в чем не был так уверен.
- И когда же это будет? Когда все кончится?
- Для нас - сегодня ночью, в каком часу не знаю, а потом и в других частях света, когда там настанет ночь - земля-то вертится. За сутки все кончится. Они посидели немного, не притрагиваясь к кофе. Потом медленно выпили его, глядя друг на друга.
- Чем же мы это заслужили? - сказала она.
- Не в том дело, заслужили или нет, просто ничего не вышло. Я смотрю, ты и спорить не стала. Почему это?
- Наверно, есть причина.
- Та самая, что у всех наших в конторе? Она медленно кивнула.
- Я не хотела тебе говорить. Это случилось сегодня ночью. И весь день женщины в нашем квартале об этом толковали. Им снился тот самый сон. Я думала, это просто совпадение.
- Она взяла со стола вечернюю газету.
- Тут ничего не сказано.
- Все и так знают. - Он выпрямился, испытующе посмотрел на жену.
- Боишься?
- Нет. Я всегда думала, что будет страшно, а оказывается, не боюсь.
- А нам вечно твердят про чувство самосохранения - что же оно молчит?
- Не знаю. Когда понимаешь, что все правильно, не станешь выходить из себя. А тут все правильно. Если подумать, как мы жили, этим должно было кончиться.
- Разве мы были такие уж плохие?
- Нет, но и не очень-то хорошие. Наверно, в этом вся беда - в нас ничего особенного не было, просто мы оставались сами собой, а ведь очень многие в мире совсем озверели и творили невесть что. В гостиной смеялись девочки.
- Мне всегда казалось: вот придет такой час, и все с воплями выбегут на улицу.
- А по-моему, нет. Что ж вопить, когда изменить ничего нельзя.
- Знаешь, мне только и жаль расставаться с тобой и с девочками. Я никогда не любил городскую жизнь и свою работу, вообще ничего не любил, только вас троих. И ни о чем я не пожалею, разве что неплохо бы увидеть еще хоть один погожий денек, да выпить глоток холодной воды в жару, да вздремнуть. Странно, как мы можем вот так сидеть и говорить об этом?
- Так ведь все равно ничего не поделаешь.
- Да, верно. Если б можно было, мы бы что-нибудь делали. Я думаю, это первый случай в истории - сегодня каждый в точности знает, что с ним будет завтра.
- А интересно, что все станут делать сейчас, вечером, в ближайшие часы.
- Пойдут в кино, послушают радио, посмотрят телевизор, уложат детишек спать и сами лягут - все, как всегда. - Пожалуй, этим можно гордиться - что все, как всегда. Минуту они сидели молча, потом он налил себе еще кофе.
- Как ты думаешь, почему именно сегодня?
- Потому.
- А почему не в другой какой-нибудь день, в прошлом веке, или пятьсот лет назад, или тысячу?
- Может быть, потому, что еще никогда не бывало такого дня - девятнадцатого октября тысяча девятьсот шестьдесят девятого года, а теперь он настал, вот и все. Такое уж особенное число, потому что в этот год во всем мире все обстоит так, а не иначе, - вот потому и настал конец. - Сегодня по обе стороны океана готовы к вылету бомбардировщики, и они никогда уже не приземлятся.
- Вот отчасти и поэтому.
- Что ж, - сказал он, вставая. - Чем будем заниматься? Вымоем посуду? Они перемыли посуду и аккуратней обычного ее убрали. В половине девятого уложили девочек, поцеловали их на ночь, зажгли по ночнику у кроваток и вышли, оставив дверь спальни чуточку приоткрытой.
- Не знаю… - сказал муж, выходя, оглянулся и остановился с трубкой в руке.
- О чем ты?
- Закрыть дверь плотно или оставить щелку, чтоб было светлее…
- А может быть, дети знают?
- Нет, конечно, нет.
Они сидели и читали газеты, и разговаривали, и слушали музыку по радио, а потом просто сидели у камина, глядя на раскаленные уголья, и часы пробили половину одиннадцатого, потом одиннадцать, потом половину двенадцатого. И они думали обо всех людях на свете, о том, кто как проводит этот вечер - каждый по-своему.
- Что ж, - сказал он наконец. И поцеловал жену долгим поцелуем.
- Все-таки нам было хорошо друг с другом.
- Тебе хочется плакать? - спросил он.
- Пожалуй, нет. Они прошли по всему дому и погасили свет, в спальне разделись, не зажигая огня, в прохладной темноте, и откинули одеяла.
- Как приятно, простыни такие свежие.
- Я устала.
- Мы все устали. Они легли.
- Одну минуту, - сказала она. Поднялась и вышла на кухню. Через минуту вернулась. - Забыла привернуть кран, - сказала она. Что-то в этом было очень забавное, он невольно засмеялся. Она тоже посмеялась, - и правда, забавно! Потом они перестали смеяться и лежали рядом в прохладной постели, держась за руки щекой к щеке.
- Спокойной ночи, - сказал он еще через минуту.
- Спокойной ночи.
1951 г.
Женитьба-это ипотека на всю жизнь. Будешь должен всю жизнь то это, то то.
Я капельки счастья на нить собираю,
Храню ото всех, на себя примеряю.
Копила по жизни я их неумело
И часть растеряла… Порою несмело
Брала в свои руки, а капли сквозь пальцы
Скользили и падали… Как на асфальте,
В душе оставались напоминанием,
Счастливой печатью, сладчайшим дыханием,
Испытанным прежде. Словно награду,
Своё накопила, чужого не надо -
Родное… нелегкое…женское счастье…
И пью я его, как святое причастье.
На самом деле очень трогательно видеть настоящую нежность у супружеских пар, проверенную временем. Что-то внутреннее, неуловимое. Словно лампочка, которая горит внутри. Свет ее не виден, но знание, что она есть, абсолютное…
© Oleg Maximenko
У озабоченного одно на уме, у заботливого другое.
Если первая серия сериала хреновая- дальше я смотреть не буду. Почему я не делаю так с людьми? Почему даю им шансы мне понравиться…
Они сказали мне, что я не смогу. Поэтому я смогла.
И лихо пляшут скоморохи и шуты,
за приторными масками рыдая,
и шепчут тихо:"Это жизнь такая!"
И дальше кружатся в болоте пустоты.
(Николай ЛЯТОШИНСКИЙ)
По числу апостолов у Христа,
я молчу на двенадцати языках,
но когда наступила моя весна,
я не знала кого мне снимать с креста.
Я не знала была ли когда ещё,
в прошлой жизни забытой такая тишь,
будто долго кричали, сводили счёт,
а потом все оглохли,
устали жить.
И теперь группа крови на рукаве,
прожигает стигматом штрих-кода сквозь,
я хотела б остаться, но не в траве,
где с тобою однажды проснёмся врозь.
Я хотела б взглянуть в амбразуру глаз,
но под маской железною-нет лица,
и когда наступила моя весна.
я не знала кого мне
снимать с креста.
По числу апостолов у Христа
я молчу на двенадцати языках
и хотя под маскою нет лица
я ещё взгляну в амбразуру глаз
Мало тех, кто хочет учиться -все хотят учить.
Ты любим, если признан, узнан и принят.
Я все еще схожу с ума, и извожу себя, а ты такая-такая уже взрослая, что все знаешь сама. И ты совсем не изменилась, и я, наверное, тоже. От твоих глаз у меня все тот же еще мороз, бегущий по коже. Мое гадание по группе крови. В холод на прошлые святки. Твои сумасшедшие кольца и наша вечная игра в прятки. Ни одного совместного фото. А я помню все-все-все. до мелочи. Хочется напиться и зацепиться за твои губы, джинсы, плечи и остаться. Влюбляться, стесняться и прятаться. Не бояться. А ты говорила дыши-дыши. И я не плакал, а ты царапала стеклами полотна души. А я тонул, и не сказал, что хватит. Ты курила. а я мечтал о белой кровати. И о тебе. Это все во мне, навсегда во мне. Ты живешь одним днем. А я живу лишь твоими моментами. Засыпаю тебя комплиментами. Но у меня нет столько цветных фантиков с президентами. Чтобы ты всегда улыбалась, осталась и не боялась. Не осталось души. А ты говорила дыши-дыши. И я летал. Избегая громкости. Жил тобой, не вникая в тонкости. Твое синее-синее платье, и мои долгие белые линии. Пока я грустил, ты топтала стальными шпильками мои юные хрупкие лилии. Тебе так легче. Мне важно, чтобы тебе легче. Не прощаемся.
Я верю в существования Высшего Разума, создавшего Жизнь на Земле, включая Человека!
Я верю в честность, порядочность, доброту и мир между людьми, создающими материальные и духовные блага!
Я верю в необходимость для Человека медитации и психотерапии, которая может происходить не только в религиозных храмах, но и в театрах, музеях, стадионах, медицинских учреждениях, а также на митингах и шествиях!
Но я НЕ верю в загробный рай!
Я НЕ верю религиозным пропагандистам, обогащающимся с помощью лжи и финансовых махинаций и которые ради Мира провоцируют и поощряют обиженность, злобность и агрессивность к инакомыслящим, которые ради Мира освящают танки и ракетоносцы, отправляющиеся убивать людей в другие страны.
Так Я верующий или не верующий?