Беря от жизни всё, проси ещё добавки!
Вода, танцуя, сказ вела о жизни,
Вся наша жизнь лишь миг один,
Потоки жизненной реки капризны,
Пройдя свой путь с пеленок до морщин.
А мы все вспомним завтра о вчера,
Но жизнь она «сейчас» - и в этом суть,
И в жизни нашей логики игра
Что в прошлое уже не заглянуть.
И лишь «сейчас»…не прячьте нежность по карманам,
Вдыхайте полной грудью жизнь, глядя вперед,
Не оставляй любовь, родных и счастье
На завтра, что возможно не придет.
Нет мира, радости, терпенья,
нет простоты и веры,
ушла любовь…
Потерянной души - печальные примеры…
Император
Помню -
то ли пасха,
то ли -
рождество:
вымыто
и насухо
расчищено торжество.
По Тверской
шпалерами
стоят рядовые,
перед рядовыми -
пристава.
Приставов
глазами
едят городовые:
- Ваше благородие,
арестовать? -
Крутит
полицмейстер
за уши ус.
Пристав козыряет:
- Слушаюсь! -
И вижу -
катится ландо,
и в этой вот ланде
сидит
военный молодой
в холеной бороде.
Перед ним,
как чурки,
четыре дочурки.
И на спинах булыжных,
как на наших горбах,
свита
за ним
в орлах и в гербах.
И раззвонившие колокола
расплылись
в дамском писке:
Уррра!
царь-государь Николай,
император
и самодержец всероссийский!
Снег заносит
косые кровельки,
серебрит
телеграфную сеть,
он схватился
за холод проволоки
и остался
на ней
висеть.
На всю Сибирь,
на весь Урал
метельная мура.
За Исетью,
где шахты и кручи,
за Исетью,
где ветер свистел,
приумолк
исполкомовский кучер
и встал
на девятой версте.
Вселенную
снегом заволокло.
Ни зги не видать -
как на зло.
И только
следы
от брюха волков
по следу
диких козлов.
Шесть пудов
(для веса ровного!),
будто правит
кедров полком он,
снег хрустит
под Парамоновым,
председателем
исполкома.
Распахнулся весь,
роют
снег
пимы.
- Будто было здесь?!
Нет, не здесь.
Мимо! -
Здесь кедр
топором перетроган,
зарубки
под корень коры,
у корня,
под кедром,
дорога,
а в ней -
император зарыт.
Лишь тучи
флагами плавают,
да в тучах
птичье вранье,
крикливое и одноглавое,
ругается воронье.
Прельщают
многих
короны лучи.
Пожалте,
дворяне и шляхта,
корону
можно
у нас получить,
но только
вместе с шахтой.
Свердловск.
Примечание
Император. Впервые - журн. «Красная новь», М., 1928, кн. 4, апрель.
Написано в связи с пребыванием Маяковского 26 - 29 января 1928 года в Свердловске (бывш. Екатеринбурге), где 17 июля 1918 года в связи с приближением к городу белогвардейских войск по постановлению Уральского областного Совета рабочих и крестьянских депутатов были расстреляны бывший русский император Николай II и члены его семьи.
В. Маяковский не включил в окончательный вариант стихотворения строки, бывшие в беловом автографе:
Спросите, руку твою протяни:
казнить или нет человечьи дни.
Не встать мне на повороте.
Живые - так можно в зверинец их,
промежду гиеной и волком.
И как ни крошечен толк от живых -
от мертвого меньше толку.
Мы повернули истории бег.
Старье навсегда провожайте.
Коммунист и человек
не может быть кровожаден*.
* (Знаки расставлены нами. (Ред.).)
Тверская - ныне ул. Горького в Москве.
Ландо - четырехместный экипаж с откидным верхом.
Исеть - «Река Исеть за Исетским заводом» (примечание Маяковского в журнале).
Парамонов, Анатолий Иванович - председатель Свердловского исполкома в 1928 году.
…а в ней - император зарыт.- Перефразировка строк Лермонтова из стихотворения «Воздушный корабль»:
На острове том есть могила,
А в ней император зарыт.
Только безразличие нечем лечить.
Ночь
Багровый и белый отброшен и скомкан,
в зеленый бросали горстями дукаты,
а черным ладоням сбежавшихся окон
раздали горящие желтые карты.
Бульварам и площади было не странно
увидеть на зданиях синие тоги.
И раньше бегущим, как желтые раны,
огни обручали браслетами ноги.
Толпа - пестрошерстая быстрая кошка -
плыла, изгибаясь, дверями влекома;
каждый хотел протащить хоть немножко
громаду из смеха отлитого кома.
Я, чувствуя платья зовущие лапы,
в глаза им улыбку протиснул, пугая
ударами в жесть, хохотали арапы,
над лбом расцветивши крыло попугая.
*****************************************************
Примечание
Ночь. Впервые - альм. «Пощечина общественному вкусу», М. 1912. В автобиографическом очерке «Я сам» Маяковский говорит об этом стихотворении: «первое профессиональное, печатаемое».
Стихотворение отличается сильными, порой неожиданными образами: «багровый и белый отброшен и скомкан» - наступление ночи - быстрая смена красок заката; «дукаты» - огни фонарей; «горящие желтые карты» - освещенные окна домов.
В стихотворении «Ночь» дан развернутый образ города-игрока. Даже «черным ладоням» - оконным стеклам - «раздали горящие желтые карты». Вечерний город, открывающий «толпе» двери увеселительных заведений - это ночное видение, которое рассеивается поутру, и перед глазами вновь предстает обычная «карта будня».
По свидетельству С. Д. Долинского, издателя альманаха «Пощечина общественному вкусу», в котором были опубликованы два «профессиональных, печатаемых» стихотворения - «Ночь» и «Утро», Маяковский летом 1912 года написал несколько стихотворений, которые вскоре были им уничтожены. По собственному признанию поэта («Я сам») и воспоминаниям его знакомых, осенью 1912 года он неоднократно читал свои стихи. По прошествии ряда лет поэт, имея в виду сложность художественной формы, отмечал, что его ранние стихи «наиболее запутанные, и они чаще всего вызывали разговоры о том, что они непонятны». Поэтому во всех дальнейших вещах вопрос о понятности уже встал передо мной самим, и я старался делать вещи уже так, чтобы они доходили до возможно большего количества слушателей" (Выступление в Доме комсомола Красной Пресни 25 марта 1930 года).
Почему никто не пишет комменты к мужикам как к фильмам. Типа «мне понравился, рекомендую» Или «сначала вроде интересно, потом чуть не уснула»
Вот открываешь глаза на работе и думаешь:
Ни океана, ни коктейля, ни мужика с опахалом…
Тоска какая-то.
Идеальные отношения - это интеллектуальная близость с взаимными под@бками и нотками лёгкого разврата.
Каждое утро глотая крепкий кофе и мятный дым от сигарет, она в тайне ненавидела и первое, и второе, и третье. Каждое утро, с неким чувством собственного самолюбия, она входила в новый день на своих любимых каблуках. Она любила туфли как не любила ничто, они, в отличие от мужчин, подходили ей идеально.
Я просто живу и радуюсь. Никогда работу не ставила выше личной жизни. Работа для зарабатывания денег, чтобы жить. Жизнью же надо уметь наслаждаться. Причём и на работе тоже. Больше позитива и улыбок. Любить надо то, чем занимается человек. Можно по разному относиться к работе: или как к тяжелому обязательству с мрачным лицом или же, как к работе, которая принесёт пользу, радость и вам и другим. Жизнь проходит, но только от нас зависит как и в каком настроении. Всю горечь, злобу и нервы можно оставить там, где вспыхнула ссора и дальше идти по жизни улыбаясь. Чем больше мы сами даём позитива, тем больше и жизнь позитивного даёт нам.
Все, что кажется важным, - рассыпется в прах и пепел, только это я при встрече и повторю нам. Мы плывем не за тем, что ты видишь в прибрежной пене (кстати, что ты видишь утром в прибрежной пене? Города, мосты, причал, рыбаки, ступени), мы плывем не за тем, что смертные прячут в трюмы. Все, что строится извне, останется только частью, не коснувшись тех, в ком есть глубина иная. Мое тело огромно, и волны в меня стучатся (кстати, что ты знаешь о тех, с кем идёшь встречаться - бортовой журнал, штурвал, имена причастных?)
Мы плывем, Господь нас морем запоминает.
Идя по лезвию ножа,
Ступай свободно и легко.
Жизнь может и не так сложна…
а вот пораниться легко,
(М.М.
Вы радоваться научитесь дням:
Слезам дождя, восходу солнца…
Уйдет день этот, не вернется…
Но, верю, повезло сегодня нам,
Что вместе были с вами в этом дне…
Смеялись, плакали, любили,
В том даже, что здесь просто жили,
В родимом доме нашем - на Земле.
даже если жизнь тебя не любит,
или просто кажется тебе,
жить обязан, в мир приходят люди,
чтобы противостоять судьбе!