Намечтали… напланировали…
А судьба все решила сама,
И над нами, тихо спланировав,
Разнесла нас по разным углам.
Ты теперь выступаешь на сцене -
То поешь, то роли играешь свои,
Я известна, конечно, менее,
И как прежде пишу лишь стихи.
В личной жизни не получилось
Обрести счастья мне и тебе,
Словно то, что когда-то приснилось -
Улетело от нас налегке.
Впрочем, что же жалеть о прошлом?
Не вернуться, не повторить…
Будем думать о нем хорошее -
Судьбы наши благодарить.
автор Людмила Купаева
Если б не было тебя, любимый,
Я б не знала, как красив рассвет.
Как танцуют голуби на крыше
Свой прекрасный первый пируэт.
Как звенят прозрачные капели,
И подснежники цветут в лесу.
Как мороз рисует мне узоры,
Вместе с вьюгой утром по стеклу.
Замечаю бабочек летящих
На ромашках белых, летним днём.
И над абрикосом пчел жужжащих
Приносящих сладости в наш дом.
Осень нам играет листопадом
Грустную мелодию дождя.
Покраснел закат рябиной алой
На исходе солнечного дня.
Сердце бьется трепетно и нежно
От тепла знакомых милых глаз.
Я б не знала счастья в этом мире,
Без тебя, любимый, где нет нас!
Copyright: Наталья Жукова-Бабина
говорят, он в постели безумно хорош,
говорят, возвращаться плохая примета,
а я слушаю, слушаю… слушаю-дождь,
пропадая в туманах своей Андромеды.
И я знаю, что где-то на дне твоих слов,
притаилась придуманной жизни усталость,
посмотри, на Лазурном нет наших следов,
как и воздуха в небе почти не осталось.
Это всё, что тебе напоследок скажу,
уходя-уходи, чтоб не видеть, не слышать,
как с запястья плетёный браслет развяжу,
как губу прокусив прошепчу-«ненавижу»
Чтобы больше не верить, не помнить, не ждать,
когда свет наконец, загорится зелёный…
говорят, что она привыкает терять,
говорят, что плетёт из крапивы корону…
Каждый сам себе режиссёр в декорациях жизни.
Тяжко жить, а так же вредно и грешно.
Верь в меня! - однажды хочется сказать.
От чудес твоих несметных сердцу шок.
Я иду к тебе сквозь сумрачную гать.
Море тьмы на каплю света - без обид -
Разве это справедливо? И за что?
Я иду к тебе - надеждами разбит
И бессмысленностью ластящих - потом!
Знаю, в чём-то провинился. Каюсь, слаб
Черноту умерь немного - на уступ.
Я иду к тебе, а суть-то такова -
Пропадаю без ответов в маету.
Человеческую сущность не снеся,
Выпадаю на мгновение… Туннель?
Я иду к тебе.
Я думаю - нельзя.
Не готов.
И возвращаюсь…
В мир людей.
Мешок мелкого песка так же утопит человека, как и большой камень.
Не гоняйся ни за хорошими отметками, ни за хорошим к себе мнением.
Делай всё по силе своей и по совести, а прочее отдай в волю Божию.
Это самый хороший путь, он даст спокойствие и мир душе, что дороже всего.
Занимаюсь своей деконструкцией, экзекуцией, инквизицией,
Мне не дали к жизни инструкцию, но столкнули со страхами лицами.
Занимаюсь самокрушительством, самостроем, саморемонтом,
Я пыталась быть нерушимой, но сломалась от первого взлёта.
Занимаюсь самостиранием, самосудом, самолечением,
я бывала вольной в желаниях, ну, а в жизни под попечением.
Развинтилась на мелкие функции, не сумела я стать в небе птицею.
Занимаюсь своей деконструкцией, экзекуцией, инквизицией.
Она писала стихи, он играл на гитаре,
В мире стирались границы морали.
Вино вкуса лжи в потребительской таре,
Его пригубить захотим мы едва ли.
Но если во власти звонких рублей
Сердце как камень и всё холодней,
Лучше, пожалуйста, сразу убей -
Я так не хочу быть похож на людей.
На безликую стаю убогих невежд,
Что к небу возносят десятки надежд,
Кому смысл жизни лишь яркость одежд,
Кому очень быстро, как пыль, надоешь.
Я верить хочу и мечтать о хорошем,
Казаться в глазах твоих больше, чем брошью,
Среди миллионов с тобою быть схожим,
Быть может, здесь выжить друг другу поможем?
Лукавые дни…
Что завтра принесёт?
На сердце зима, и бьёмся о лёд…
Безумные мы?
Доживём до весны…
Людей страшат три вещи-болезнь, бедность и смерть.
Если всё ещё есть, что отнять у меня,
Значит, я нахожусь ещё в списке имущих,
Обитающих в райских немыслимых кущах,
Где вкушаю все прелести ночи и дня.
Если есть ещё то, что утратить боюсь,
Значит, я нахожусь ещё в списке счастливых,
Обитающих на плодороднейших нивах
И с болящими счастьем охотно делюсь.
То, что происходит с тобой, происходит только с тобой. Никому и никогда не удастся взглянуть на мир твоими глазами, увидеть то, что видишь ты. И понять это так, как понимаешь ты.
Лишь дураки, не знающие жизни, в прихожей поднимают
глупый шум. Я отхлебну вина из чаши смысла и черным
хлебом жизни закушу.
Одиноче… ночь за ночью. Одиночи у меня -
спирт и прочее, а впрочем,
если точно,
если строчно,
если яростной пощечиной -
ночь принадлежит теням.
Значит, тень.
Я тень отныне,
баритон глубоких ям.
«я» - пустыня на латыни,
простынь с пятнами - «я»
или
нет во мне любого «я».
Тень во тьме - ни глаз, ни груза
тела - бренной шелухи.
Тень во мне, но горло узко -
вылить тень мне не с руки.
Может, это одиноче-отчество прожитых дней.
Нет, не тень. «Я» - это точка
на конце строки моей.
«Я» - полынь, чеснок и перец,
«я» - Аминь в конце псалма,
«я» горчит и давит череп,
вот уже ножом консервным
выковыриваю «я»
и бросаю тряпкой на пол,
вытирает ноги тьма.
Ночь везде - мне грудь царапает,
ночь во мне, во мне она!
Одиночи - точно в темя,
вата в уши, лоб бледней,
спирт и прочее.
А впрочем…
Хватит.
Ночь уже хохочет,
дело, стало быть, к беде.