Я тебя никогда не увижу.
К этой мысли уже привыкаю.
Я приблизила к сердцу. нечаянно ближе.
А теперь мне так больно, но тебя отпускаю.
Не хватает мне рук твоих нежных.
И тех глаз , что с любовью смотрели.
А в душе пустота, и тоска без надежды.
И захлопнуты наглухо двери.
Расжимаю ладони, слёзы льются ручьём.
Я тебя отпускаю ., нам нет места вдвоём.
До безумия больно., но встаю я с колен
В лабиринте блуждая ., у построенных стен.
Почему все призывают что-то сделать?
Всё уже создано до вас и для вас.
Пользуйтесь и наслаждайтесь!
Все меньше в фильмах духовного, божьего… Рекламы пестрят взрывами, роботами, полуголыми девушками, которые украшают любой экшн. Чувства скомканы, беглые слезы, поцелуи до пастели - вот и все отношения. Герой-неудачник становится крутым - вот и весь сюжет. Юмор все тупее и тупее… Не над чем даже задуматься. Пейзажи лесов, гор, рек оскудели. Они заменены спецэффектами. И зритель смеется, восторгается, ждет зрелища!
Сюжет из жизненных переживаний утомит его, потому что он увидит свои же недостатки и ошибки… Правда заглянет, кольнет совесть, заставит его мозг работать… А сейчас лучше уйти в различения, нежели заглянуть в себя. Неудивительно, что фильмы отражают душу своего зрителя.
Они оба летели в небо, но на разных качелях, в разных частях света. Когда она поднималась в небо, то он опускался на землю. А когда его освещали звезды, то она пропадала в темноте. А на луне сидела судьба, подперев кулаком подбородок, и вздыхала, смотря на них.
- Когда же вы позволите мне вас свести, - говорила она, но они в нее не верили.
Снаружи мы часто не те, что внутри.
Порой о нас составляют ошибочное мнение. Мы говорим, что нас совсем не знают, а уже судят. Но ведь нас видят так, как мы себя проявляем. На видео с кассетой «жизнь» мы бы удивились, увидев себя не такими, какие прибываем в своем воображении. Часто говорят: «Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь». А нам обидно, потому что внутри мы совсем другие.
Там нас никто не знает.
Живём так, словно никогда не умрём … и умираем так, словно никогда не жили …
Женщина в любви - драгоценная ваза, в которой чудесным образом цветы всегда остаются живыми.
Мирно лежащий булыжник может стать серьезным оружием. Так и нам следует быть поосмотрительней со словами.
Мы добровольно и регулярно возвращаемся в клетки, потому что в клетках установлены кормушки.
Человек ищет и найдёт в этой жизни только то, что есть в его душе, в его сердце, в его памяти.
Выбирая дорогу к счастью, мы добровольно подписываемся
на препятствия)
Боги в кружевных трусиках или о сути европейской цивилизованности, законности и проч
«Ты помнишь, как все начиналось?», вопрошал тираноборец Макаревич, когда он еще пил до дна за тех, кто в море, а не за тех, кто скачет. А я помню, с чего все начиналось: с кружевных трусиков. И ничего смешного - такой же символ, как все. Потому что предельно точно выражал суть всеобщего революционного консенсуса: «вы, там, в ватниках, а мы будем - в кружевных трусиках». Ведь трусики не самоценны, они должны подчеркнуть разницу. «Таежный союз - Свободная Европа», «совок - европейские ценности».
Вот есть такой президент одной постсоветской евродержавы - вообще-то, импортированный из США на царствование - так он все время ходит в галстуке-бабочке. Совершенно не случайно: это как борода Кончиты - «знак качества», такой одиночный пикет в напоминание о цивилизационных отличиях. И даже не столько цивилизационных, сколько, я бы сказал, эволюционных, в самом прямом, дарвиновском смысле. Именно поэтому, скажем, многие прибалты про себя считали не просто исторически неправильным, но, по сути, оскорбительным пребывание в одном государстве с русскими, и, тем более, с среднеазиатами (по иронии судьбы, теперь в Европе гастарбайтеров из стран Прибалтики называют «англотаджиками»). В СССР это межнациональное соседство доставляло «истинным арийцам» нравственные страдания побольше реальных советских репрессий. «В конце 1980-х - начале 1990-х гг. в Прибалтике выдвигались и обосновывались псевдонаучные идеи о вреде смешанных браков и „национально-русского“ двуязычия. Утверждалось, в частности, что овладевание двумя языками одновременно якобы негативно сказывается на развитии ребенка».
Само стремление к самоопределению было важным именно в контексте «возвращения домой, в Европу». Откуда? Из Азии, откуда еще. Различие между частями света, таким образом, представлялось именно цивилизационно-расовым: здесь, у нас - генетически высококультурные сверхлюди, в силу своего расового превосходства способные строить подлинные демократии, иметь высокие технологии и управлять всем миром. Там - грязные, дикие и недоразвитые племена, не завершившие свою видовую эволюцию. Британский историк Н. Дэвис, например, так на полном серьезе описывает приход советских освободителей в Европу: «…шли азиатские орды, бесконечные пополнения, ехавшие на чём только можно на запад - на сломанных грузовиках, реквизированных крестьянских телегах, на пони, даже на верблюдах». Понятно, почему освобождение Европы «азиатскими ордами» теперь подается как неизмеримо большее зло, чем неприятная, но «своя» оккупация нацией Вагнера и Шиллера. Черчилль назвал большевиков «колонией обезьян» с богатыми смертоносными традициями Атиллы и Чингисхана. «Удачно» выбран и термин «неграждане» для русских в странах Балтии - перекликается с оруэлловским «нелюди».
Не случайно украинский национализм во всех его формах, от зверств правосеков до изысканий следов древних укров как первых предков человека, реализуется под тем же лозунгом «возвращения в Европу» (от порабощения «азиатами»?). Туда, где кружевные трусики, борода Кончиты и галстук-бабочка, как родовые признаки сверхчеловека. Сознательная игра на укронационализме потому и идет именно через возбуждение этой слабой джи-точки укров: «я, я, ви не есть москальски азиат, ви есть настоящи эвропеец!».
В этом и разгадка, почему наши собственные либералы совсем не боятся быть маргиналами в своей стране. Быть маргиналом в демократической стране - это как-то некрасиво. А вот быть алмазом среди дерьма, вкраплением высшей расы в стаде унтерменшей, homo sapiens в стаде приматов - это как раз почетно и льстиво для самолюбия. Кто-то себя видит терпеливым и добрым миссионером в племени ватников, кто-то - решительным прогрессором, которому трудно быть богом среди копошащегося в своем дерьме быдла. Но суть неизменна: они над и вне этой среды, поскольку причислены расой Евроатлантов к лику своих. Это у нас с вами нет их заморочек: ватники, так ватники. Скифы-азиаты, с раскосыми и жадными. А вот им это крайне важно - не замарать об нас свой дресс и быть принятыми «в лучших домах Лондона и Филадельфии».
Не важно, в чем вчера или сегодня видятся эти различия: в расовых или цивилизационных признаках, в противостоянии демократии против тоталитаризма, «свободного мира» против социализма, трусиков против ватников - суть практически всегда остается прежней. Той самой, которая допускала изгнание индейцев со своих земель и использование рабов в XIX веке. Которая разрешает использовать напалм, атомную бомбу и газы против неевропейцев («Я решительно за использование отравляющих газов против нецивилизованных племен», У. Черчилль). Которая не видит большой проблемы в газенвагенах и Освенциме, по сравнению со «страшным азиатским социализмом».
Все это никуда не делось, сколько ни говорите про покаяния и цивилизованность. Цивилизованность - она по отношению друг к другу. Вот там допустимы и демократия, и права человека, и этикет, и пиитет. Ко всем прочим это не относится. Им нельзя иметь свои военные и таможенные союзы, свои экономики и политсистемы, свои законы и традиции, свои интересы и права. Им надо подчиняться и страдать от своей неполноценности. И вот вся эта махина расовых предрассудков и цивилизационного снобизма со всей мощью обрушилась сегодня на Россию в украинском конфликте и вне его. В России видят «Восстание планеты обезьян», за которыми в свое время недоглядели. Если посмотреть на происходящее именно через эту призму, все ляжет по полочкам: все эти двойные стандарты, почему этим можно, а тем - нет
А начиналось все с кружевных трусиков ага.
Гениальный вор Артур Бэрри
В каждом деле есть люди, достигшие вершины. Классики. В воровстве таким был Артур Бэрри - «принц воров», кошмар нью-йоркских полицейских в 20-е гг. прошлого века. С его талантами он мог добиться успеха в любом деле, но выбрал изъятие у сограждан материальных ценностей.
Специализировался Бэрри на драгоценных камнях: деньги не брал, золото (после того, как выковыривал камни) выбрасывал. За все время ни разу не применил оружие и не ударил никого из своих, как он их называл, «клиентов». Если они оказывались дома во время его визита, он учтиво просил их самих достать драгоценности - для экономии времени. Грабил он исключительно богатых и влиятельных людей. В конце концов, быть ограбленным «вором-джентльменом» стало признаком высокого статуса. Находчивость он проявлял фантастическую. Штудировал каталоги драгоценностей и столбцы светской хроники, ходил на приемы, изучал планировки домов богачей и детали установки сигнализации. На одном светском рауте ему повстречался Принц Уэльский. Артур мило проболтал пару часов с будущим монархом о его родственниках, а через несколько дней у члена королевской семьи пропали драгоценности на 150 тысяч долларов. Особняк Рокфеллера охраняла пара специально обученных злобных псов. Бэрри спустил им на веревке суку, у которой началась течка, после чего спокойно обчистил дом. Собачку он потом забрал у довольных псов - чтобы не оставлять улик.
Во время Первой мировой войны Бэрри устроил себе каникулы, в которые повоевал и получил Серебряную звезду. Жил на широкую ногу, его возил шофер на красном Кадиллаке. Большую часть своих доходов тратил на женщин. Одна из них из ревности и сдала его полиции. Бэрри приговорили к 25 годам заключения, но в тюрьме ему было скучно. Он хитростью пробрался в оружейную комнату, нейтрализовал охрану, раздал оружие заключенным и устроил бунт. В возникшей суматохе он удалился. Через три года его снова поймали, и он таки отсидел свой срок. Выйдя из тюрьмы, он поселился в небольшом городке, где, несмотря на свое прошлое, пользовался уважением и был избран руководителем местной организации ветеранов войны.
В конце жизни его спросили, кого он обворовал на самую большую сумму. Артур подумал и ответил: «Себя. Я мог бы стать биржевиком. Или преподавателем. Или успешным бизнесменом. Я мог бы добиться большего, принести пользу обществу, не проведя при этом две трети лучших лет своей жизни в тюрьме»
В воспитании, иногда, по-плохому значительно лучше, чем по-хорошему.
..несовершенства сосредоточием-слеш-квинтэссенцией вдруг становлюсь;
мысли пунктирные злобно-всклокочены, нервны взъерошены, пулями - пульс.
Рядом - такой же озлобленно-страждущий, самодостаточно-хромлющий мим.
…хочется влезть на трибуну: «Товарищи! Делаем ставки: мы слюбимся - с ним?»
Тотализатор открыт. Предложение желчно-циничное, а потому -
зрители с волнами хлещущим рвением ринулись в кассы - назначить цену.
Только напрасно мятежатся, бедные, алчно следя за гусиным пером:
ни одного не поздравят с победою. Не на что ставить, коль в сути - зеро.
Двое ущербных не станут крылатыми, целым не станут, ни сказкой, ни… чем -
будут лишь мериться ржавыми латами, лживым забралом и торбой проблем.